Джек тени – Пионеры диких земель (страница 6)

Он посмотрел на меня.

— Я боюсь их, дикарь. Не потому, что они могут меня убить, смерти я не боюсь. Я боюсь их потому, что они непредсказуемы. Они действуют вне любой логики, прагматики или чести. Они чистое зло, которое наслаждается самим процессом разрушения, даже по моим меркам. По сравнению с ними безумная Мортана образец здравомыслия.

Он закончил, и я ещё долго молчал, переваривая услышанное. Картина мира, которая ещё час назад казалась мне сложной, теперь превратилась в чудовищный, многомерный пасьянс, где каждый игрок вёл свою, непонятную другим, игру.

Мортана, с её религиозным фанатизмом и армией чудовищ. Грубая, прямая, предсказуемая в своём безумии сила. Дом Морского Дракона, с легионами, флотом и прагматичной жестокостью работорговцев. Системный, расчётливый, понятный в своей алчности враг. И Дом Безмолвной Тени, невидимая, неосязаемая угроза. Вирус, который проникает в систему и разрушает её изнутри.

Три лика тьмы. Три совершенно разных врага. И мы, горстка выживших, оказались между ними.

— Но, если вы все такие разные, — медленно проговорила Брунгильда, озвучивая мысль, которая вертелась у меня в голове, — значит, не союзники. Значит, враждуете между собой.

— Враждем? — Мальвос криво усмехнулся. — Это слишком мягкое слово, мы ненавидим друг друга. Мы презираем фанатиков Мортаны за их тупость и расточительность. Мы боимся и ненавидим «теней» за их коварство. Они, в свою очередь, презирают нас всех. Наш мир, это клубок змей, где каждая пытается укусить другую. Мы заключаем временные союзы, чтобы уничтожить общего врага, и тут же предаём друг друга, как только цель достигнута. Это Великая Игра, дикари. И вы в ней всего лишь новые фигуры, которые кто-то неосторожно поставил на доску.

Я посмотрел на карту, на этот уродливый, нарисованный углём мир, который оказался в сотни раз больше и страшнее, чем я мог себе представить. Но всё же я увидел возможность, как воспользоваться грызнёй.

— Спасибо, Мальвос, — сказал я, ив моём голосе не было иронии. — Это была самая полезная лекция по геополитике в моей жизни.

Я повернулся к Грому.

— Готовься, старый волк, у тебя будет достойный поединок. А у нас… у нас теперь очень, очень много работы.

Игра началась, и пусть мы в ней пока что пешки, но даже пешка, дошедшая до конца доски, может стать ферзём.

Глава 3

Я смотрел, как Мальвос доедает свой ужин, и чувствовал, как в бункере сгущается тишина. Она была плотнее и тяжелее, чем молчание в казематах. Там была тишина противостояния, здесь тишина ожидания. Мои командиры, закалённые в боях, привыкшие к крикам и лязгу стали, теперь молчали, наблюдая за этим мирным, почти бытовым действом, которое было прелюдией либо к смерти, либо к знаниям, способным изменить ход войны.

Наконец, эльф отложил в сторону обглоданную кость, вытер руки о свои и без того грязные штаны и залпом допил остатки вина из бутылки. Он посмотрел на меня, и в его глазах блеснул тот самый холодный, расчётливый огонёк.

— Ну что ж, дикарь, — сказал он, его голос был абсолютно ровным, будто он не собирался через час умирать. — Я сыт, я пьян, так что можно ещё поболтать.

Я кивнул Эссену, который тут же подал мне стул. Сел напротив эльфа, стол разделял нас, как игровая доска.

— Мортана, — начал я без предисловий. — Твоя информация была полезна, но этого мало. Должно быть что-то ещё, какая-то ахиллесова пята. Ни одна система не может быть идеальной, особенно построенная на фанатизме и крови.

Мальвос откинулся на спинку стула, сцепив руки на животе. Он выглядел как сытый хищник, который лениво размышляет, стоит ли делиться остатками добычи с шакалами.

— Ахиллесова пята… — протянул он, смакуя слова. — Красивая метафора для того, кто носит медвежьи шкуры. Удивительно!.. Да, она есть, и настолько очевидна, что вы, копошащиеся в своей грязи, просто не могли её заметить. Вы смотрите на деревья, на её легионы чудовищ, на её магов, но не видите леса.

Он наклонился вперёд, и его голос стал ниже, почти заговорщицким. В нём больше не было надменности, только циничное удовольствие от того, что он сейчас откроет секрет своего главного врага.

— Вы когда-нибудь задумывались, как работает магическая блокада? Как им удаётся подавлять боевую магию на огромных пространствах? Ваши маги, я полагаю, выдвигали теории о Великом Ритуале, о проклятии, наложенном на землю? — эльф усмехнулся. — Всё это чушь для детей и деревенских дураков. Магию нельзя уничтожить, её можно лишь подавить, перенаправить или… поглотить.

Я молчал, но чувствовал, как напряглись все в бункере. Даже Брунгильда, которая всегда относилась к магии как к досадному и нелогичному явлению, подалась вперёд, её инженерный ум пытался ухватить суть.

— Представьте себе сеть, дикарь, — продолжал Мальвос, его пальцы сплелись, иллюстрируя его слова. — Гигантскую, невидимую сеть, наброшенную на ваш континент. В узлах этой сети находятся артефакты, древние и очень мощные. Мы называем их Обсидиановыми Сердцами. Каждый такой артефакт втягивает в себя всю магическую силу в определённом радиусе, оставляя лишь жалкие крохи для бытовых заклинаний. Вместе они создают «мёртвую зону», в которой вы сейчас и барахтаетесь.

В бункере повисла гробовая тишина. Сеть… Обсидиановые Сердца… Это объясняло всё.

— Но как же тогда воюют её собственные маги? — спросила Лира, её голос был тихим, но настойчивым.

— А вот это, моя хитрая лисичка, и есть самое интересное, — Мальвос с одобрением посмотрел на неё. — У каждого мага Мортаны есть ключ. Маленький амулет, как тот, что ты, дикарь, сорвал с трупа её офицера. — он кивнул на чёрный кристалл, лежавший на углу стола. — Этот амулет, это как индивидуальный пропуск. Он настроен на сеть блокады и позволяет своему владельцу «пробивать» в ней небольшую дыру, достаточную для одного заклинания. Но за это нужно платить, кровью, разумеется. Каждый раз, используя боевую магию, наши маги отдают часть своей жизненной силы сети. Поэтому так быстро выгорают. И поэтому им постоянно нужны новые жертвы для подпитки. Система работает на крови, в самом прямом смысле этого слова.

Я взял в руки кристалл, холодный, мёртвый камень. А теперь я знал, что это не просто побрякушка, а ключ к самой страшной военной машине этого мира.

— И что, эту сеть нельзя уничтожить? — прорычала Урсула.

— Можно, — спокойно ответил Мальвос. — Но это всё равно что пытаться осушить океан ведром. Сеть огромна, а Сердец в ней десятки. Но… — он сделал паузу, наслаждаясь нашим вниманием. — Сеть, это система. А у любой системы есть слабые места. Если уничтожить один из узлов, одно Сердце, то в сети образуется дыра. В этом регионе магическая блокада ослабнет, возможно, даже исчезнет совсем на какое-то время, пока не появится новое Сердце.

Моё собственное сердце забилось быстрее. Вот оно, ахиллесова пята! Не просто абстрактная идея, а конкретная, физическая цель.

— Это создаст брешь в их силе, — тихо сказал я, скорее для себя, чем для него. — Временное окно, когда наши собственные маги, те немногие, что ещё остались, смогут использовать свою силу.

— Именно, — кивнул Мальвос. — И что ещё важнее, это нанесёт удар по самой Мортане. Она почувствует это как удар ножом в печень. Её авторитет, её божественный статус, всё это держится на нерушимости блокады. Появление бреши в её «идеальной» системе посеет панику и сомнения среди её фанатиков. Это будет для неё страшнее, чем потеря целой армии. Она будет вынуждена перебросить силы, чтобы защитить остальные Сердца, станет предсказуемой. А для полководца нет ничего хуже.

Он откинулся на спинку стула, его работа была сделана. Он дал мне то, что я хотел. Непросто информацию, а оружие, которое могло не просто выиграть битву, но даже изменить сами правила игры.

— Я хочу знать, где они, — сказал я. — Каждое Сердце, которое принадлежит Мортане.

Мальвос посмотрел на меня, и в его глазах снова появился тот самый азарт игрока, который делает свою последнюю, самую крупную ставку.

— О, это самое приятное, — усмехнулся тёмный. — С огромным удовольствием, дикарь. Я с радостью помогу тебе воткнуть нож в спину этой старой стерве. Принесите мне карту побольше, урок географии продолжается.

Эссен, мой безупречный адъютант, с почтительным, но лишённым подобострастия поклоном расстелил на столе новый, ещё больший лист пергамента. Он был девственно чист, и в тусклом свете масляных ламп его поверхность казалась безграничной, как будущее, которое нам только предстояло на ней начертить. Мальвос, свидом мэтра, готовящегося создать шедевр, подошёл к столу. Он небрежно взял уголёк, который ему подал Эссен, и на мгновение замер, глядя на чистый лист.

— Карты… — проговорил он задумчиво, — забавная штука. Всего лишь линии на куске пергамента, но они дают власть. Власть знать, где находится твой враг, где твои богатства, а где твоя смерть. Тот, кто рисует карты, правит миром, запомни это, дикарь.

— Сеть Обсидиановых Сердец была создана не Мортаной, — начал тёмный, и его уголёк забегал по пергаменту, оставляя за собой тонкие, чёткие линии. — Она лишь нашла образец и научилась использовать, как обезьяна, нашедшая дубину. Эту сеть создали те, кого мы называем Первыми тысячи лет назад. У каждого из Великих Домов есть ключи к своей части сети.