Джек тени – Пионеры диких земель (страница 41)

В какой-то момент, когда шум и гам достигли своего апогея, Элизабет повернулась ко мне. Её глаза, в которых плясали отблески костров, посмотрели на меня с неожиданной проникновенностью.

— Ты устал, Михаил, — тихо сказала девушка, её голос едва пробивался сквозь общий гул. — Тебе пора отдохнуть, я провожу тебя.

Я был удивлён этой внезапной, почти материнской заботой, но спорить не стал. Кивнув своим сотрапезникам и пожелав всем хорошего вечера, поднялся со своего места. Элизабет взяла меня под руку, и мы покинули шумную площадь. Невольно обернулся и поймал на себе озорной и всезнающий взгляд, которым меня провожала Лира. Эта лиса, кажется, знала всё наперёд.

Мы молча шли по опустевшим, гулким коридорам цитадели. Свет фонарей на стенах отбрасывал наши длинные тени. После оглушительного рёва площади эта тишина казалась почти оглушающей.

Поднявшись в наши покои, Элизабет одним быстрым, решительным движением закрыла за нами тяжёлую дубовую дверь на массивный засов. Щелчок этого засова прозвучал в тишине комнаты оглушительно громко, отсекая нас от всего остального мира.

А затем она повернулась ко мне. Не говоря ни слова, она подошла ближе, так близко, что я мог чувствовать тепло её тела. Её руки легли мне на плечи и принялись расстёгивать пуговицы моего парадного мундира. Пальцы двигались уверенно и деловито, но я чувствовал их лёгкую, едва заметную дрожь.

Когда мундир упал на пол, Элизабет посмотрела мне в глаза. В её взгляде не было ни долга, ни политики, ни расчёта. Только что-то глубоко личное, женское, чего я никогда раньше в ней не видел. Что-то, что заставило моё сердце, привыкшее к грохоту битв, пропустить удар.

Не говоря ни слова, одним плавным движением она позволила своему дорогому платью соскользнуть с плеч и упасть к ногам бесформенной грудой дорогой ткани. Она осталась стоять передо мной в одном лишь свете луны, который пробивался сквозь высокое стрельчатое окно, очерчивая её стройный, точёный силуэт. И в этот момент я понял, что сегодня ночью война, политика и весь этот проклятый мир останутся там, за дверью.

Глава 20

Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокое стрельчатое окно, уступил место первым, робким лучам рассвета. Я лежал, уставившись в знакомый резной потолок, и пытался собрать воедино осколки реальности. Покой и тишина, не та давящая из подземелий, а мирная, утренняя, наполненная далёким щебетом птиц и едва слышным гулом просыпающегося города. Война, политика, грохот паровых машин, всё это казалось далёким, ненастоящим. Здесь, в этих покоях, в этой огромной, пахнущей лавандой кровати, был только покой.

Я повернул голову, Элизабет спала, её лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас было расслабленным и почти детским. Тёмные ресницы слегка подрагивали, а губы были чуть приоткрыты. Одна рука покоилась у меня на груди, и я чувствовал её ровное, спокойное дыхание. Впервые за всё время нашего знакомства, я видел её не как герцогиню, а просто как женщину. Красивую, уставшую, но нашедшую в этом коротком перемирии свой островок спокойствия. Осторожно, боясь её разбудить, убрал с лица выбившийся локон и снова вырубился.

Проснулся я от ощущения, что что-то не так. Воздух был другим, пахло не лавандой, а чем-то пряным, запахом дикого зверя и разогретой на солнце степи. Я разлепил глаза, вместо изящного профиля Элизабет я увидел копну иссиня-чёрных волос, разметавшихся по подушке. И мощную, покрытую шрамами руку, которая по-хозяйски лежала у меня на животе. Урсула⁈

Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, отчаянно пытался найти логическое объяснение. Я что, лунатик? Перепутал спальни? Но нет, комната была та же, кровать та же. Только содержимое кровати… изменилось. Орчанка спала, как и положено воину, крепко, но чутко. Стоило мне шевельнуться, как её глаза тут же открылись. В них не было ни сонливости, ни удивления, только спокойная, уверенная ясность.

— Проснулся, Михаил? — её голос прозвучал в утренней тишине особенно громко. — А я уж думала, придётся тебя силой будить. Гномы уже полчаса под окнами грохочут, спать мешают.

Она села, ничуть не смущаясь своей наготы, как это было в первый раз. Её тело, покрытое сетью старых и новых шрамов, было телом воина, совершенным инструментом для убийства, но в то же время в нём была своя, дикая, первобытная грация. Я же почувствовал себя… неловко. Как сопливый школьник, которого застали за чем-то неприличным.

— Урсула… как? — это был единственный вопрос, который я смог из себя выдавить.

— Как, как… Ногами пришла, — хмыкнула орчанка, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Элизабет ушла на утренний совет, сказала, чтобы я тебя разбудила. Ну, я и разбудила. По-своему.

Она подмигнула мне, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. Эта прямолинейность и простота, которая поначалу меня так сбивала с толку, сейчас казалась единственно правильной. Никаких интриг, никаких недомолвок. Есть желание— есть действие, всё по-честному.

Утренняя гигиена и завтрак превратились в полосу препятствий. Выйдя из спальни, я нос к носу столкнулся с Брунгильдой. Она шла по коридору с кипой чертежей под мышкой, и вид у неё был такой, будто она всю ночь не спала и проектировала новый танк.

— О, Железный, — кивнула она мне, даже не сбавив шага. — Я тут подумала насчёт системы охлаждения. Если мы пустим второй контур через боковые экраны, то сможем не только снизить тепловую заметность, но и немного подогревать траки в зимнее время. Надо обсудить, зайди после завтрака.

Она прошагала мимо, оставив меня переваривать идею гусениц с подогревом. Я уже почти дошёл до малой столовой, когда из-за угла, как тень, выскользнула Лира. На ней было лёгкое шёлковое платье, которое совершенно не скрывало её точёной фигуры, а в руках она держала какой-то свиток.

— А вот и наш герой-любовник! — пропела она, её лисьи глаза смеялись. — Как спалось, командующий? Кошмары не мучили?

— Не мучили, — буркнул в ответ, чувствуя, как начинают гореть уши.

— Ещё бы! — хихикнула лисица. — В такой-то компании! Знаешь, я бы любые деньги отдала, чтобы каждое утро видеть твоё удивлённое и смущённое лицо. То Урсула, то Брунгильда со своими паропроводами… Это лучше любого театра!

Она сунула мне в руки свиток.

— Это первые отчёты от моих девочек с западного направления. Ничего хорошего, как я и ожидала, Мортана не сидит сложа руки. Прочти на досуге, а сейчас завтрак. Уверен, наша герцогиня уже заждалась.

Лиса грациозно обошла меня и первой вошла в столовую, оставив меня с ощущением полного морального разгрома. Входить туда не хотелось, мне казалось, что на лбу у меня горит неоновая вывеска: «Переходящий вымпел за лучший надой в колхозе».

Но делать было нечего, собрав всю свою волю в кулак, я вошёл. Элизабет уже сидела за столом, супруга была в простом, но элегантном платье, волосы убраны в строгую причёску. Она подняла на меня глаза, и я приготовился к чему угодно: к холодному взгляду, к язвительному замечанию, к допросу. Но вместо этого она улыбнулась. Легко и спокойно, как будто ничего не произошло.

— Доброе утро, Михаил. Садись, всё уже остывает.

Я сел, чувствуя себя полным идиотом. Лира, сидевшая напротив, с нескрываемым удовольствием наблюдала за этой сценой, отпивая из своей чашки какой-то травяной отвар.

— Расслабься, Михаил, — вдруг сказала Элизабет, её голос был ровным и спокойным, как гладь озера в безветренный день. — Ничего страшного не происходит.

Я поперхнулся.

— В смысле?

— В прямом, — она отложила вилку. — Я знала с самого начала, что в твоей жизни будет много женщин. Ты не просто барон, уже почти герцог, или командующий. Ты центр силы, к которому тянутся все. Урсула видит в тебе вождя, равного ей по духу воина. Брунгильда инженера, единственного, кто понимает её до конца. Лира… — Элизабет бросила на кицунэ быстрый взгляд, — нашла в тебе достойного партнёра для своих игр. Каждая из них по-своему любит и уважает тебя. И я рада, что рядом с тобой есть те, кто может поддержать тебя, когда меня нет рядом.

Я сидел, как громом поражённый, мой земной, современный мозг отказывался это понимать. Ревность, скандалы, интриги, вот чего я ожидал. А вместо этого получил рациональное одобрение.

— Но… это же… — я пытался подобрать слова.

— Это политика, Михаил, — мягко закончила Элизабет. — И немного больше. Каждая из них, это не просто женщина в твоей постели. Это залог верности её народа. Ты своей кровью, своим телом скрепляешь наш союз. Это большая жертва, и я это понимаю. Главное, чтобы ты помнил, кто твоя первая жена.

Она сказала это без всякого пафоса, как констатацию факта. И в этот момент я, кажется, окончательно впал в транс. Громкий, заливистый смех Лиры вывел меня из ступора. Она смеялась так искренне и заразительно, что даже Элизабет не смогла сдержать улыбки.

— О, боги, — вытирая выступившие слёзы, проговорила лисица. — Видел бы ты сейчас своё лицо! Кажется, наш Железный Вождь, победитель подземных тварей и гений инженерной мысли, только что столкнулся с задачей, которая ему не по зубам.

Месяц, который я выделил на отдых, пролетел, как один день. Но это был не тот расслабленный, ленивый отдых, о котором мечтают солдаты в окопах. Каменный Круг гудел, как гигантский потревоженный механизм, который настраивали и смазывали перед новым, решающим броском.