Джек тени – Пионеры диких земель (страница 22)

Лавина из стали и ярости хлынула с хребта, обрушившись на ошеломлённый, дезорганизованный фланг противника. Орки, размахивая своими огромными секирами и двуручниками, врубились в ряды хитиновых тварей.

Битва только начиналась, но её первый, самый важный, раунд мы выиграли. Обезглавив армию врага, мы посеяли в её рядах хаос.

Я посмотрел на скалы, где держались гомотерии. Вожаки замерли, глядя на нас и тот огненный шторм, который мы обрушили на их врагов. Надеюсь, мы поняли друг друга.

— Рорх, Фон Штраубе! Вперёд! — скомандовал я.

И вторая волна, стена из копий и винтовок, медленно, но неотвратимо, как ледник, начала своё движение вниз, в пылающий ад котловины.

Глава 10

Крик Урсулы потонул в грохоте канонады, но её орки не нуждались в словах. Они чувствовали ярость своей воительницы, как волки чуют кровь. Ярость, копившаяся днями унизительного отступления и бессильной злобы, наконец-то нашла выход. Она вырвалась наружу, превратив две тысячи орков в единый, сокрушительный таран, в лавину из стали, мускулов и первобытной ненависти.

Они неслись по склону хребта, не замечая камней под ногами, не чувствуя хлещущих по лицу веток. Мир схлопнулся до одной цели, копошащейся, хитиновой массы, которая ещё мгновение назад казалась непобедимой. Сейчас, после огненного шторма, который обрушила на них артиллерия Железного Вождя, эта масса была ошеломлена, дезориентирована и напугана. А Урсула собиралась превратить этот страх в агонию.

— ЗА ВОЖДЯ! — снова взревела она, и этот клич подхватили две тысячи глоток. Он прокатился по склону, смешиваясь с грохотом взрывов, и обрушился на врага раньше, чем первые ряды орков врезались в его строй.

Урсула, как живой таран, врезалась в гущу мелких, похожих на тараканов тварей. Огромный двуручный топор, выкованный лично Брунгильдой, описывал в воздухе смертоносные дуги. Каждый удар сопровождался фонтаном тёмной гемолимфы и разлетающиеся во все стороны куски хитина. Она не выбирала цели, просто крушила всё, что попадалось на пути, прорубая в живой массе широкий, кровавый коридор.

Рядом с ней, плечом к плечу, бились её лучшие воины. Они не пытались держать строй, в этой свалке это было бесполезно. Но дрались так, как привыкли, как их учили отцы и деды, каждый за себя, но все вместе. Берсерки, с горящими безумием глазами, отбросив щиты, работали топорами, превращая всё вокруг в кровавую кашу. Тяжёлые пехотинцы, закованные в броню, методично, шаг за шагом, проламывали оборону врага, прикрывая друг друга.

Подземные твари, ещё не оправившиеся от артиллерийского удара и потери своих «офицеров», всё еще были смятены. Они не ожидали атаки с этого направления. Их безмозглая, на первый взгляд, тактика была рассчитана на давление с фронта. Удар во фланг, стремительный и яростный, застал их врасплох.

Мелкие твари, составлявшие основную массу этого фланга, просто гибли сотнями. Тонкие хитиновые панцири лопались под ударами орочьих топоров, как гнилые орехи. Они пытались кусаться, царапаться, но против двухметровых, закованных в сталь берсерков у них не было ни единого шанса.

Но эйфория от лёгкой победы прошла быстро. Из глубины вражеского строя, расталкивая своих мелких сородичей, на них двинулись другие твари размером с волка, с длинными, серповидными передними конечностями, острыми, как бритва. Они двигались не так хаотично, действия были более осмысленными. Атаковали группами по три-четыре особи, пытаясь окружить одного орка, сбить его с ног и разорвать на части.

Бой тут же стал тяжелее.

— Не рассыпаться! — прорычала Урсула, одним ударом разрубив пополам тварь, которая пыталась зайти ей за спину. — Держаться вместе! Круши их, парни!

Она видела, как один из её молодых воинов, увлёкшись, оторвался от основной группы. Его тут же окружили со всех сторон. Орк отчаянно отбивался, но силы были не равны, одна из тварей подсекла его сзади, и он упал на колено. Две другие тут же набросились на него, и его предсмертный крик утонул в скрежете хитина.

Урсула взревела от ярости и бросилась вперёд, к месту гибели своего бойца, она ворвалась, как ураган, топор пел свою кровавую песню. Она не просто убивала, она мстила. Раз, второй, третий… Хитиновые панцири трещали, конечности разлетались в стороны. Когда она закончила, вокруг неё лежала гора изрубленных тел.

— Ко мне! — крикнула она. — Ни шагу назад! Мы молот Железного Вождя! Так раздробим же этих тварей в пыль!

Её воины, воодушевлённые яростью своего командира, с удвоенной силой бросились вперёд. Они перестали быть просто толпой берсерков, они снова стали армией. Они двигались единым клином, в центре которого была Урсула. Орчанка задавала темп, она была остриём этого клина.

Задача, которую поставил перед ней Железный Вождь, была проста, пробить коридор, отвлечь на себя часть сил, дать возможность основным силам развернуться. И Урсула выполняла её с присущей ей прямолинейностью и эффективностью. Она не пыталась их окружить или перехитрить, просто шла напролом, сметая всё на своём пути.

Плацдарм, который они захватили, медленно, но верно расширялся. Орки, вгрызаясь всё глубже во вражеский строй, создавали пространство для манёвра. Но чем дальше они продвигались, тем яростнее становилось сопротивление. Из глубины котловины на них двинулись новые силы. Огромные, похожие на жуков-носорогов твари, защищённые толстой, многослойной бронёй, которую не брал даже двуручный топор.

Одна из таких тварей, как бронированный поезд, врезалась в ряды орков. Удар был такой силы, что несколько воинов просто отлетели в стороны, как кегли. Другие пытались остановить её, рубили по ногам, по сочленениям, но их оружие с трудом пробивало толстый хитин.

Урсула поняла, что это их главная проблема. Если они не смогут остановить этих бронированных монстров, тех просто сомнут.

— Гхар! — крикнула она своему самому опытному сотнику, огромному, одноглазому орку, чьё лицо было сплошным шрамом. — Бери своих парней! Зайдите им сзади! Бейте по брюху! Там броня тоньше!

Гхар молча кивнул, собрал вокруг себя два десятка самых отчаянных берсерков и, пользуясь суматохой, начал просачиваться сквозь ряды мелких тварей, пытаясь обойти гиганта.

Урсула же, чтобы отвлечь внимание монстра, бросилась на него в лоб. Она знала, что её топор бесполезен против его лобовой брони. Но она должна была дать своим парням время.

Она подбежала к твари и, увернувшись от удара её массивной головы, увенчанной огромным рогом, со всей силы ударила топором по одной из её многочисленных ног. Раздался скрежет, за тем новый удар. Топор оставил на хитине большую пробоину, тварь заметила её, остановилась и медленно развернулась к ней.

— Ну давай, ублюдок, — подумала Урсула, глядя в его многочисленные, безжизненные глазки. — Посмотрим, кто кого.

Она начала кружить вокруг монстра, провоцируя его, заставляя топтаться на месте. Тварь неуклюже разворачивалась, пытаясь достать её своим рогом. В это время Гхар и его берсерки уже заходили ей в тыл.

И в тот момент, когда монстр, разъярившись, бросился на Урсулу в последнюю, как он думал, атаку, Гхар и его парни нанесли свой удар. Атака на задние конечности увенчалась успехом, тварь буквально уселась на задницу.

Топоры, мечи, даже кинжалы, всё пошло в ход. Тонкая, незащищённая броня на брюхе не выдержала. Раздался оглушительный визг, и из десятков ран хлынул поток гемолимфы. Монстр зашатался, его ноги подкосились. Он рухнул на землю с грохотом, который был слышен, наверное, по всей котловине, погребая под собой десятки своих мелких сородичей.

— Есть! — взревел Гхар, вытирая с лица вражескую кровь.

Победа над первым гигантом воодушевила орков. Они поняли, как бороться с новым противником. И теперь бой пошёл по-другому. Они больше не лезли напролом, старались действовать хитрее, работали в группах, отвлекая и заходя с флангов. Урсула смотрела на своих воинов, и её сердце наполнялось гордостью. Да, они потеряли многих, но те, кто выжил, стали сильнее, злее, умнее.

Орчанка снова подняла свой топор, коридор был пробит, плацдарм создан. Теперь оставалось только держаться до подхода основных сил. И Урсула знала, что они выстоят.

С моего командного пункта на вершине хребта поле боя было как на ладони. Или, скорее, как на шахматной доске, где вместо фигур были живые существа. Доске, залитой кровью и усеянной трупами. Я смотрел в подзорную трубу, и холодный, отстранённый расчёт боролся во мне с ужасом от увиденного.

Артиллерия Брунгильды отработала на отлично. Командиры вражеской орды были сметены первым же залпом, превратив армию в паникующее стадо. Завал в центральной расщелине, под которым, я надеялся, сейчас корчится в агонии Матка, лишил их подкреплений. А яростная самоубийственная атака орков Урсулы внесла в их ряды окончательный хаос. Но я не питал иллюзий, это было лишь начало. Враг был обезглавлен, но не уничтожен, врагов были десятки тысяч, и инстинкт самосохранения рано или поздно заставил бы их перегруппироваться, нанести ответный удар. У нас было очень мало времени, чтобы развить успех.

— Сигнал! — крикнул я, не отрываясь от окуляра. Сигнальщики тут же продублировали мой приказ флагами.

Внизу, на склоне хребта, пришла в движение вторая волна моей армии. Зрелище было завораживающим в своей неотвратимой мощи. Это была не яростная лавина орков, сейчас это был медленный, неумолимый ледник из стали и дисциплины.