Джек тени – Пионеры диких земель (страница 12)

В бункере снова воцарилась тишина, теперь они поняли. Это была военная операция, которая резко перекочевала в политическую плоскость, вопрос сохранения власти.

— Что предлагаешь, Железный? — спросила Брунгильда. Её интересовала не политика, а конкретный, работающий план.

— Мы нанесём ответный удар, — сказал я. — Но это будет не карательная экспедиция, в первую очередь демонстрация силы. Мы отправим полноценную армию. Пусть небольшую, но это будет стальной кулак, который не просто раздавит этих тварей, но и покажет всем остальным, и друзьям, и врагам, что бывает с теми, кто смеет трогать то, что принадлежит нам.

Я подошёл к карте.

— Урсула, возьмёшь две тысячи своих лучших воинов.

Глаза орчанки снова загорелись.

— Фон Штраубе, — я повернулся к аристократу. — Вы с гвардией и двумя полками «Ястребов» будете работать с флангов, если кошки выйдут на вас широким фронтом.

Барон коротко кивнул, его лицо было непроницаемо, но я видел, что ему понравилась отведённая ему роль.

— Брунгильда, — я посмотрел на гномку. — Мне нужна артиллерия, лёгкие мобильные миномёты. И как можно больше зажигательных снарядов. Мы выжжем их из любого леса, из любой норы.

— Будет сделано, — коротко ответила она.

— Лира, — я повернулся к лисице, которая всё это время стояла в тени. — Твои девочки идут первыми вместе с разведчиками, мне нужна точная информация. Численность, расположение их логова, тактика, слабые места. Я не хочу больше никаких сюрпризов.

— Мои лисички уже точат коготки, — кивнула хвостатая.

— Гром, — я обратился к старому вождю. — Ты остаёшься здесь, на тебе оборона Твердыни и всех остальных поселений. Усилить гарнизоны, разослать патрули. Пока мы будем разбираться с кошками, кто-то должен прикрывать нашу спину.

Гром молча кивнул, роль хранителя столицы ему была по душе.

— Итого, — я подвёл черту. — Мы формируем ударный корпус численностью в шесть тысяч клинков. Две тысячи орков, две тысячи легионеров и две тысячи гвардейцев герцога. При поддержке артиллерии и разведки. Срок готовности к выходу три дня.

— Это рискованно, Михаил, — тихо сказала Элизабет. — Оставлять Твердыню с таким небольшим гарнизоном…

— Самый большой риск сейчас, это бездействие, — ответил я. — Мы должны показать силу. Быстро, жёстко и неотвратимо. Чтобы ни у одной твари в этом мире, будь то кошка, эльф или дракон, больше не возникало желания проверять на прочность наши границы. К тому же Урсула не зря носилась по степи, вырезая все потенциальные отряды наблюдателей или диверсантов. Небольшое временное окно у нас точно имеется.

Я обвёл всех взглядом.

— Это будет акт государственного террора, мы принесём в Дикие Земли огонь и сталь. Вопросы?

Вопросов не было…

Три дня пролетели, как один миг, Железная Твердыня гудела, как растревоженный шершень. Скрип тележных колёс, ржание лошадей, лязг оружия и команды на разных языках, всё это слилось в единый, лихорадочный гул подготовки к походу.

На центральном плацу, который ещё недавно был местом скорби и поминальных костров, теперь выстроились ровные, как по линейке, колонны моего карательного корпуса. Шесть тысяч воинов, я смотрел на них с верхней площадки цитадели, и меня распирало от гордости. Это была уже не та разношёрстная банда, которую я когда-то повёл за собой.

В первых рядах, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и постукивая топорами по щитам, стояли орки Урсулы. Закалённые в десятках боёв, покрытые шрамами, как корой вековые дубы, они были живым воплощением ярости и неукротимой силы. За ними мои легионеры, две тысячи вчерашних крестьян и беженцев, которых мои инструкторы из «Ястребов» превратили в дисциплинированных, хладнокровных солдат. Их лица были сосредоточены, винтовки, вычищенные до блеска, лежали на плечах, как влитые. А на правом фланге, сверкая на солнце начищенными кирасами, замерли две тысячи гвардейцев герцога. Аристократы, отпрыски благородных родов, они стояли с таким надменным видом, будто собрались не на войну, а на королевскую охоту. Но я знал, что за этой спесью скрывается выучка и впитанное с молоком матери желание защитить герцогство от любой угрозы.

Я спустился вниз и в сопровождении Элизабет и Грома начал обход войск. Солдаты при моём появлении вытягивались в струнку, их глаза горели преданным огнём.

— Уверен в них, Вождь? — тихо спросил Гром, кивнув на гвардейцев. — Больно уж красивые.

— Красота на войне не помеха, — усмехнулся я. — Фон Штраубе из них выбил всю дурь, а особо безмозглые уже давно сдохли на копьях тёмных. К тому же, им не терпится доказать оркам, что они не просто «щенки в блестящих доспехах».

Ко мне подошёл командир корпуса, которого я назначил на эту операцию. Им стал не горячая на руку Урсула и не высокомерный фон Штраубе, а мой самый надёжный, самый опытный легионер Рорх. Орк-полукровка, который был со мной с самых первых дней. Спокойный, рассудительный, невероятно храбрый, он пользовался уважением и у орков, и у людей. Идеальный кандидат для командования такой разношёрстной армией.

— Корпус к выступлению готов, генерал! — отчеканил он, приложив кулак к груди. — Настроение боевое, ждут не дождутся, когда смогут пустить этим кошкам кровь.

— Хорошо, Рорх, — кивнул я. — Помни главный приказ: минимум потерь среди наших, максимум среди врагов. Не лезь на рожон, слушай донесения Лиры, и вернись с победой.

— Будет исполнено, Вождь!

Он развернулся и зычно скомандовал:

— Корпус, шагом марш!

Земля содрогнулась от одновременного удара пяти тысяч пар сапог. Колонны пришли в движение, медленно, как огромная стальная змея, выползая из ворот Твердыни и уходя на север. Солдаты шли и пели боевые песни своих народов, хриплые и нескладные у орков, строгие и мелодичные у людей. Они были уверены в себе, в своём оружии, в своём командире. Они шли на войну, как на праздник, предвкушая славную победу.

Я долго стоял у ворот, провожая их взглядом, пока последняя колонна не скрылась за холмом, и лишь облако пыли да затихающая песня напоминали о том, что ещё минуту назад здесь была целая армия.

— Они справятся, — тихо сказала Элизабет, взяв меня под руку. — У тебя хватает забот и без этого похода.

— Я знаю, — ответил я, но голос мой прозвучал не так уверенно, как мне бы хотелось.

Я смотрел на север, на чистое, безоблачное небо, на яркое солнце, и не мог избавиться от необъяснимого, леденящего душу беспокойства. Всё было сделано как надо, план был безупречен, армия сильна, командиры надёжны. Логика подсказывала, что у этих гомотериев нет ни единого шанса.

Но что-то было не так, незначительная деталь, которую я упустил. Неизвестная переменная в моём идеальном уравнении. Я снова и снова прокручивал в голове доклад Клауса. Организованность, тактика, магия… Это не были просто звери. Умный, жестокий, и, что самое страшное, абсолютно чуждый мне враг.

Я не понимал их мотивов, не знал их слабостей. Действовал вслепую, полагаясь лишь на грубую силу. И это было мне не по душе, слишком привык всё рассчитывать, всё проверять. А сейчас я чувствовал себя игроком в покер, который поставил всё на одну карту, даже не зная правил игры.

Тревога, холодная и липкая, как паутина, нарастала. Я смотрел на дорогу, по которой ушёл мой стальной кулак, и мне отчаянно хотелось крикнуть им, чтобы они вернулись. Чтобы мы всё перепроверили, всё пересчитали. Но было уже поздно, машина войны была запущена. И теперь мне оставалось только ждать. И надеяться, что моё дурное предчувствие, это всего лишь усталость и нервное напряжение. Хотя интуиция меня ещё никогда не подводила.

Глава 6

Прошло три недели, за которые мы, казалось, перенеслись в другой мир. Позади осталась выжженная, перепаханная войной степь, земля, которая на долгие годы, если не на века, станет памятником нашей битве с Тьмой. Воздух там до сих пор пах гарью и смертью, а земля, пропитанная кровью, много где не спешила принимать семена. Здесь же, в Диких Землях, всё было иначе.

Я остановился на вершине невысокого холма и огляделся. Под нами расстилался океан зелени, древний, дремучий лес, который, казалось, стоял здесь с сотворения мира, перемежался с широкими, залитыми солнцем лугами, покрытыми густой, сочной травой. Воздух был чистым, свежим, пах прелой листвой, цветами и влажной землёй. Где-то вдали пели птицы, журчал ручей. Тишина и покой. И эта тишина, после непрерывного грохота последних месяцев, давила на уши, вызывая почти физический дискомфорт.

Мой корпус, растянувшийся по дороге на добрую лигу, медленно втягивался в долину. Шесть тысяч закалённых в боях воинов, готовых по первому моему слову превратить этот райский уголок в филиал преисподней. Я смотрел на них, и сердце моё наполнялось гордостью. Орки Урсулы, легионеры, гвардейцы герцога… они двигались не как разношёрстное ополчение, а единым слаженным механизмом. Чёткие колонны, выставленное по всем правилам боевое охранение, разведка, прочёсывающая фланги. Железный Вождь мог бы нами гордиться, мы стали его армией нового образца.

— Красиво, чёрт возьми, — пробасил мой заместитель, старый орочий сотник Грызь. — Прямо как в сказках, которые мне в детстве бабка рассказывала. Так и ждёшь, что из-за того дерева сейчас выбежит какая-нибудь грудастая девка с корзиной пирожков.