Джек тени – Формула огня (страница 39)

Я подошёл к окну, оно выходило на внутренний плац, где сейчас мои солдаты, уставшие, грязные, но довольные, получали свою порцию горячей похлёбки и заслуженную чарку вина. Они смеялись, хлопали друг друга по плечу. Многие подходили к оркам, и все вместе пили за то, чтобы Урсула быстрее встала на ноги. Они верили в меня…

А там, в столице, в тёплых, уютных кабинетах, люди в шёлке и бархате уже плели паутину, в которую я должен был угодить.

— В этот раз больше не будет полумер — тихо сказал своей жене — твой отец должен это понимать. Я отвечу ударом на удар, только пленных не будет от слова совсем.

— Я понимаю, Михаил — устало ответила Элизабет — надеюсь, у меня выйдет донести это понимание до отца…

Дверь тихо закрылась, и я остался один. Один на один со своими демонами, со своими чертежами и со своей войной, которая внезапно разрослась, пустив метастазы в те сферы, где пушки были бессильны. Я подошёл к столу, механически сгрёб в сторону свитки с донесениями, расчищая место для самой главной, самой важной карты. Карты герцогства, моей головной боли. Моей единственной надежды. Я смотрел на неё, на хитросплетение дорог, рек и границ, и видел не территорию, а кровеносную систему, в которую впрыснули яд. И яд этот был не только в столице, он сочился отовсюду.

Прошла неделя, спустя нашего возвращения. Я даже успел сосредоточиться на работе, пытаясь использовать эти по полной.

В дверь робко постучали.

— Войдите, — бросил я, не отрываясь от карты.

В кабинет, стараясь ступать как можно тише, просочился барон фон Эссен. Мой адъютант, моя правая рука, мои глаза и уши там, где я не мог присутствовать лично. И, судя по его лицу, он принёс мне очередную порцию головной боли. Его обычно бледное, аристократическое лицо сейчас было почти зелёным, а в глазах плескался плохо скрываемый ужас.

— Командир… там… кхм… — он откашлялся, пытаясь придать голосу твёрдость. — Прибыл караван с запада, торговцы. Они… они в ужасном состоянии. Требуют аудиенции, говорят, дело не терпит отлагательств. Я пытался отправить их к интенданту, но они кричат, что говорить будут только с Железным бароном.

— Торговцы? — я удивлённо поднял бровь. — Они либо безумцы, либо отчаянные смельчаки.

— Скорее первое, командир, — тихо сказал Эссен. — Они выглядят так, будто видели самого дьявола. И, кажется, дьявол надрал им задницу.

— Веди их сюда, — вздохнул я, отодвигаясь от стола. — Если они прошли через Змеиный Зуб зимой, значит, их действительно что-то гнало.

Через несколько минут Эссен ввёл в мой кабинет троих. Слово «торговцы» подходило им так же, как слово «бабочка» подходило бы к моим «Молотам Войны». Это были обломки людей. Грязные, оборванные, их одежда превратилась в лохмотья. Лица, заросшие щетиной, были землистого цвета, а под глазами залегли глубокие, тёмные тени. Но страшнее всего были их глаза. Широко раскрытые, безумные, в них застыл такой первобытный, животный ужас, что мне на мгновение стало не по себе. Они дрожали, то ли от холода, то ли от пережитого, и от них несло потом, страхом и дешёвой брагой, которой они, очевидно, пытались этот страх заглушить.

— Вы Железный барон? — хрипло спросил один из них, самый старший, жадно вглядываясь в моё лицо.

— Я, — кивнул я. — Говорите, что у вас.

Он сделал шаг вперёд, но его ноги подкосились, и он чуть не упал. Эссен подхватил его, помог дойти до стула. Торговец рухнул на него, как мешок с костями.

— Там… там конец, ваша светлость, — прошептал он, его голос срывался. — Конец всему.

— Где «там»? — я старался говорить спокойно, методично, как на допросе. — Говорите по порядку. Откуда вы?

— Из королевства Вестмарк, — ответил второй, тот, что помоложе. Он стоял, покачиваясь, и судорожно вцепился в эфес дешёвого меча, висевшего на боку. — Мы везли соль и меха. Думали проскочить до снегов…

— И что вы видели? — надавил я.

Старший закрыл лицо руками, его плечи затряслись.

— Мы видели мёртвые города, ваша светлость! Не один, а три! Три мёртвых города! Они просто… стоят. Дома, ратуши, храмы… всё на месте. Но они пустые!

— Пустые? — нахмурился я. — Жители ушли?

— Если бы! — истерически выкрикнул молодой. — Там кости, ваша светлость! Повсюду! На улицах, в домах, на рыночных площадях! Горы выбеленных, чистых костей, как будто их обглодали дочиста! Двери домов выломаны, ворота разбиты, а внутри и вокруг — только кости! И тишина… такая тишина, что в ушах звенит! Ни птиц, ни зверей, ни даже мух!

— Мы встретили беженцев, — пробормотал третий, который до этого молчал, уставившись в одну точку. — Боги, лучше бы мы их не встречали…

— Что с беженцами? — я подался вперёд.

— Это не люди, это река, ваша светлость! — старший поднял на меня безумные глаза. — Река отчаяния! Десятки тысяч… сотни тысяч… они идут, бредут на восток, вглубь континента! Говорят, что спасения нет. Но мы… мы слышали другое. Мы слышали, что здесь, в Вальдемаре, тёмных тварей разбили. Что есть Железный барон и его солдаты. И мы не одни такие, многие разворачиваются и идут сюда! Идут к вам за спасением! И они будут здесь… скоро. Может, через месяц, может, раньше.

Я откинулся на спинку стула. Картина прояснялась, и от этой ясности хотелось выть. На западе шла такая бойня, по сравнению с чем наша война с эльфами могла показаться детской игрой в солдатики. И это нечто гнало перед собой цунами из сотен тысяч отчаявшихся, голодных людей. Цунами, которое должно было обрушиться на моё и без того истощённое герцогство. Голод, болезни, бунты… Беженцы могли уничтожить нас быстрее и надёжнее любой армии.

— Эссен, — мой голос прозвучал глухо. — Уведите их. Дайте им еды, выпивки, тёплое место для ночлега. И поставьте стражу. Они не должны ни с кем говорить.

Когда за ними закрылась дверь, я несколько минут сидел в тишине. Информация была чудовищной, но обрывочной. Суеверный бред перепуганных торгашей. Мне нужны были факты. Мне нужны были глаза и уши. Мне нужна была Лира.

И снова стук в дверь. На этот раз не робкий, а твёрдый, настойчивый.

— Войдите!

На пороге стоял орк. Огромный, даже по орочьим меркам, с лицом, перечёркнутым старым шрамом, который придавал ему вечно угрюмое выражение. Гром Адский Молот, один из лейтенантов Урсулы, её самая верная ищейка. Он не стал ждать приглашения, вошёл и остановился посреди кабинета. От него пахло потом, сталью и тревогой.

— Командир, — сказал без предисловий, и его низкий голос, казалось, заставил вибрировать воздух. — Плохие вести из степей.

— Говори, Гром.

— Разведчики не вернулись. Ни один.

Мои пальцы сжались в кулак. Я отправлял несколько небольших, но очень опытных групп. Их задачей было просочиться вглубь оккупированных территорий и оценить обстановку. Они должны были возвращаться по одному, с докладами.

— Все? Ты уверен?

— Уверен, командир, — его взгляд был тяжёлым, как наковальня. — Последняя группа должна была вернуться три дня назад. Тишина. Мы послали на перехват ещё двоих, самых быстрых. Они вернулись час назад. Нашли следы. И кровь. Много крови, эльфийской и нашей.

Он замолчал, подбирая слова. Орки не были мастерами красноречия.

— Там что-то не так, командир. Не просто война. Мои братья, они чуют это кожей. В степях творится какая-то грязь, какой-то неправильный ужас. Вождь… она беспокоится всё больше.

— Вождь в сознании? — встрепенулся я.

— Приходит в себя временами. Гном говорит, яд выходит. Но она слаба, как котёнок. И злая, как голодная волчица. Она рвётся туда, говорит, что ты обещал.

Я потёр виски. Обещал. Я обещал ей, что как только мы разберёмся с «Чёрным Клыком», мы пойдём спасать её народ. Но я не мог предположить, что с запада на нас поползёт такая хрень.

— Я помню о своём обещании, Гром, — твёрдо сказал я. — Передай ей. Но для похода в степи мне нужна информация. Мои разведчики ещё не вернулись. Как только появятся лисы, мы начнём готовиться.

Гром молча кивнул. Он не стал спорить или требовать. Он просто донёс волю своего вождя. И получил мой ответ. Развернувшись, он так же молча вышел.

Я снова остался один, но тишина была недолгой. В углу кабинета, где тени были гуще всего, одна из них шевельнулась, отделилась от стены и обрела форму. Лира, моя кицуне, моя главная шпионка, моя головная боль и моё самое тонкое оружие. Она всегда появлялась так, без стука, без шороха, как будто просто материализовывалась из воздуха.

— Тяжёлый день, дорогой? — её голос был тихим, мурлыкающим, но в нём, как всегда, звенели стальные нотки.

— Не то слово, — я устало посмотрел на неё. Она была одета в свой обычный, тёмный, облегающий костюм из мягкой кожи. Ничего лишнего, ни одного украшения, кроме двух мечей за спиной. — У тебя что-то есть для меня? Надеюсь, хорошее.

— Хорошее тоже есть, — она подошла к столу и положила на него тонкий свиток. — Твоя жена, — она сделала акцент на этом слове, и в её глазах мелькнул огонёк, — отлично справилась. Её письмо к отцу произвело нужный эффект. Герцог в восторге от твоей победы и, что самое главное, от того, что ты немедленно не повёл армию на столицу, чтобы усесться на его трон. Он поверил, что ты лоялен.

— А что наши «патриоты»?

— А вот это уже плохие новости, — продолжила Лира, её голос стал серьёзнее. — Они тоже поверили. Поверили, что ты «верный пёс герцога», который будет сидеть на цепи и ждать команды. И они решили эту цепь укоротить. А лучше перерезать. По донесениям моих агентов, Райхенбах и Теобальд начали действовать. Первые попытки саботажа на оружейных мануфактурах в столице. Поджог склада с зерном в южном графстве, свалили всё на «неосторожность пьяных солдат». Они проверяют реакцию герцога, насколько далеко они могут зайти, прежде чем он спустит тебя с поводка. И, судя по всему, зайти они могут довольно далеко. Герцог боится гражданской войны больше, чем эльфов.