Джек тени – Формула огня (страница 11)

Мозг, остывший от ледяного душа ужаса, заработал с бешеной скоростью. Она была права. Перезарядка мортир дело небыстрое. Пока они затолкают новый заряд, пока наведут… эта тварь уже будет здесь. Пулемёты бесполезны. Стрелки тоже. Мы были беззащитны.

— Бруна, слушай меня! Внимание! — заорал я в ответ, перекрывая рёв монстра. — Цель — не вторая тварь! Цель — первая! Та, что ранена!

— Что⁈ — в её голосе было чистое недоумение. — Ты сдурел, Михаил⁈ Вторая нас сейчас сожрёт, а ты предлагаешь стрелять по доходяге⁈

— Выполнять приказ! — рявкнул в ответ. — Все орудия, огонь по первой твари! В корпус! В самое брюхо! Немедленно!

Я не был уверен, что она меня послушается. Это был приказ самоубийцы. Но через несколько секунд я увидел, как расчёты у мортир, вместо того чтобы в панике разбегаться, снова начали лихорадочно работать. Они поверили мне. Или просто страх перед моим гневом оказался сильнее страха смерти.

Вторая тварь, издав очередной рёв, перешла на бег. Это было страшное зрелище. Многотонная хитиновая гора неслась прямо на наши позиции, и земля дрожала так, будто началось землетрясение. Я видел ужас на лицах своих канониров. Видел, как они, стиснув зубы, продолжают наводить свои орудия, пока смерть несётся на них.

А первая тварь… она всё ещё билась в агонии, вслепую круша всё вокруг. Она почти доползла до пролома в завале, который сама же и проделала.

— Залп! — заорал я, хотя приказ был уже не нужен.

Десять чугунных болванок, разогнанные максимальным зарядом пороха, ударили почти одновременно. Эффект был чудовищным. Хитиновый панцирь на брюхе, тоньше, чем на спине, не выдержал. Его проломило, разорвало. Из гигантской дыры в теле монстра вывалилась лавина из каких-то сине-зелёных, дымящихся внутренностей.

Тварь издала свой последний звук. Это был даже не визг, а какой-то булькающий, клокочущий хрип. Она дёрнулась в последней конвульсии, её гигантское тело приподнялось… и рухнуло. Рухнуло прямо в пролом в завале. Её туша, огромная, как холм, полностью запечатала проход, который она с таким трудом расчищала.

Я не успел почувствовать облегчение. Вторая тварь была уже в сотне метров от наших позиций. Она видела, как умер её собрат. И её ярость достигла предела. Она неслась на нас, и я уже мог разглядеть детали её отвратительной пасти.

Но её путь был преграждён телом мёртвого партнёра. Она с разбегу врезалась в эту гору из хитина и остывающей плоти. Удар был такой силы, что, казалось, горы содрогнулись. Тварь запуталась, её ноги увязли в останках, она пыталась перелезть через эту преграду, но только глубже увязала. Она оказалась в ловушке из тела своего собственного товарища.

Она ревела, изрыгая пар и проклятия, но не могла сдвинуться с места, превратившись в идеальную, неподвижную мишень.

— Огонь по готовности. Цель голова.

И началось избиение, теперь это была не отчаянная стрельба, а холодная, расчётливая работа. Мортиры били одна за другой, и каждый снаряд ложился точно в цель. Сначала мы разбили ей панцирь на голове. Потом превратили её мозги в кашу. Потом, для верности, всадили ещё несколько снарядов в основание шеи. Она дёргалась, визжала, но уже не могла ничего сделать. Через пять минут всё было кончено. Вторая тварь затихла, превратившись в ещё одну уродливую гору из хитина и мяса.

Тишина, которая наступила после этого, была оглушительной. Она давила на уши, звенела в голове. Я опустил переговорную трубу, мои руки дрожали. Ноги были ватными. Я медленно оглядел поле боя.

Картина была апокалиптической. Долина была завалена трупами. Две гигантские туши монстров дымились, источая отвратительную вонь. А эльфы…

Они стояли и смотрели. Их командир, тот самый, в рогатом шлеме, стоял на своём коне и смотрел, как умирают его непобедимые чудовища. Я видел его фигуру на фоне дыма. Он не двигался, казалось, тёмный превратился в статую. Его армия, которая мгновение назад готовилась к победоносному штурму, теперь стояла в полной растерянности. Их главный козырь, их надежда, их супероружие было уничтожено. Уничтожено жалкой горсткой варваров с их примитивными железками.

И тогда командующий эльфов сделал единственное, что мог. Он медленно поднял свой чёрный меч… и опустил его, указывая назад. Это был не приказ, скорее жест отчаяния.

Сигнал к отступлению.

И тут же их идеальный строй, их хвалёная дисциплина, всё это рассыпалось, как карточный домик. Первые ряды, те, что стояли ближе всего к выходу из долины, развернулись и побежали. Не отступали, сохраняя порядок, а именно побежали. Панически, бросая щиты, толкая друг друга, стремясь как можно скорее убраться из этого проклятого места.

Паника, как лесной пожар, мгновенно перекинулась на остальных. Вся их армия, тысячи элитных воинов, превратилась в обезумевшую толпу, устремившуюся к узкому выходу из долины. Они давили друг друга, спотыкались о тела своих павших товарищей, падали.

— Огонь по отступающим — сказал я. В моём голосе не было ни злорадства, ни триумфа. Только глухая, свинцовая усталость. — Завалить сколько успеем.

И мои «Ястребы», мои пулемётчики, мои лучники, все, кто мог стрелять, открыли огонь. Бегущая, скученная толпа была идеальной мишенью. Пули и стрелы впивались в их спины, и они падали, увлекая за собой других. Узкий проход, который должен был стать для них путём к спасению, превратился в пробку из тел. Тех, кто был сзади, напирали на тех, кто был впереди, и в этой давке гибло больше людей, чем от наших выстрелов.

Я смотрел на это, и не чувствовал ничего. Победа? Да, это была победа. Сокрушительная, невероятная, невозможная. Мы не просто отбили атаку. Мы уничтожили элитную армию тёмных эльфов. Мы выиграли битву за Глотку Грифона.

Но цена…

Я опустил трубу, грохот боя постепенно стихал, сменяясь стонами раненых и отдельными, редкими выстрелами, мои стрелки добивали тех, кто ещё пытался сопротивляться. Дым медленно рассеивался, и солнце, пробившееся сквозь него, осветило картину чудовищной бойни.

Но я не смотрел на долину, мой взгляд был прикован к одной-единственной точке. К тому месту у подножия мёртвого монстра, где в последний раз мелькнула серебряная вспышка доспеха Элизабет.

Победа вдруг потеряла всякий смысл. Она стала горькой, как полынь. Я выиграл битву, но, возможно, проиграл нечто гораздо большее.

— Эрик, — мой голос был хриплым, чужим. — Собери поисковый отряд. Лучших из моих «Ястребов». И санитаров, мы спускаемся.

Он посмотрел на меня, и в его глазах было сочувствие. Он всё понял.

— Есть, командир.

Я развернулся и, не глядя больше на поле своей величайшей победы, начал спускаться вниз. Туда, в ад, который я сам и сотворил. Мне нужно было найти её. Живой или мёртвой. Мне нужно было знать.

Я шёл быстро, почти срываясь на бег, и мои «Ястребы» едва поспевали за мной. Двадцать лучших стрелков, которые только что с нескольких сотен метров вершили судьбы, теперь выглядели как растерянные мальчишки. Их лица под слоем гари были бледными, а глаза, привыкшие выцеливать врага в прицел, теперь с ужасом и отвращением смотрели на то, что сотворили их пули вблизи. Одно дело далёкая точка, которая падает, когда ты нажимаешь на спуск. И совсем другое — результат твоей работы, лежащий у твоих ног. Развороченные черепа, вываленные наружу кишки, дыры в телах, из которых торчали обломки костей. Добро пожаловать в реальность, ребята.

— Командир, осторожнее, — голос Эрика за спиной был напряжённым. — Под ногами… скользко.

Я посмотрел вниз, мой сапог увяз в чём-то тёмном, чавкающем. Это была не грязь, смесь крови, земли и ошмётков плоти, превратившаяся в густую, липкую кашу. Я выдернул ногу с отвратительным хлюпающим звуком и пошёл дальше, уже не глядя под ноги. Какая, к чёрту, разница? Мы все уже были по уши в этом.

Мы приближались к эпицентру, к месту самоубийственной атаки Элизабет. К подножию гигантской, дымящейся туши первого монстра. Вонь здесь стала почти невыносимой. К запаху крови и смерти добавился новый оттенок. Сладковатый, тошнотворный запах горелого хитина и какой-то чужеродной, нездешней падали. Я зажал нос рукавом, но это не помогало. Этот смрад, казалось, проникал прямо в мозг.

Картина, открывшаяся нам, была соткана из кошмаров безумного художника. Это было не поле боя. Это была свалка, гротескная, чудовищная инсталляция из смерти. Искорёженные тела эльфийских воинов, раздавленные, разорванные, впечатанные в землю. Их хвалёные чёрные доспехи, с лёгкостью державшие удар меча, были смяты, как фольга, пробиты, расколоты. Рядом с ними трупы лошадей, благородных боевых скакунов, превратившихся в горы мяса с торчащими под неестественными углами ногами. И среди всего этого тела рыцарей в серебристых доспехах дома Вальдемар.

— Разделиться, — мой голос прозвучал глухо, как будто доносился из бочки. — Искать всех, живых и мёртвых. Санитары, за мной.

Мой отряд рассыпался, и начался самый страшный этап любой битвы. Зачистка, поиск выживших, идентификация погибших. Солдаты, стараясь не смотреть на изуродованные лица, начали осторожно переворачивать тела. Каждое движение было медленным, выверенным. Никто не знал, что ждёт под очередным трупом, смертельно раненый товарищ или эльфийский ассасин, притворившийся мёртвым.

Я не участвовал в общем поиске. У меня была только одна цель. Я шёл туда, где в последний раз видел её. К самой лапе монстра, гигантской, как таран, конечности, которая оборвала её атаку.