Джек тени – Экспансия. Том 1 (страница 41)

— Мы не можем их остановить, — сказал Лаэрт, словно прочитав её мысли. — Мы можем только отступать.

— Именно, — кивнула Мэри. Её пальцы забегали по карте, прокладывая новые маршруты отхода, создавая новые, временные рубежи обороны в тех кварталах, куда огонь ещё не добрался. Она сдавала город, медленно, неохотно, платя за каждый метр десятками жизней, но сдавала.

Она активировала канал связи с маркизом Удо.

— Маркиз, вы меня слышите?

— Слышу… — голос Удо был хриплым и надтреснутым. На заднем плане слышались крики и грохот рушащихся зданий. — Боги, что они творят… Они… они сжигают нас заживо!

— Соберитесь, маркиз, — голос Мэри был как ушат ледяной воды. — Паника, это именно то, чего он добивается. Приказываю всем отрядам отступить за реку. Мы сдаём старый город. Наш новый рубеж обороны центральный район.

— Но… там же наши склады, лазарет!..

— Лазарет эвакуировать в собор! Склады взорвать! — отрезала она. — Мы уходим, и мы оставляем за собой выжженную землю. Пусть захлёбываются пеплом, раз так им хочется. Выполняйте, маркиз, у вас не больше получаса.

Она отключила связь. Лаэрт смотрел на неё, ожидая приказа.

— А мы? — спросил он.

Мэри посмотрела на кроваво-красное зарево, пожирающее её город.

— А мы будем играть мне правил, Лаэрт, — на её губах появилась злая, хищная усмешка.

Третьи сутки Альтберг умирал. Город больше не кричал, он хрипел. Огненный шторм, вызванный магами Ратилье, сделал своё дело, старый город превратился в гигантский, дымящийся шрам на теле земли. Рубеж обороны, наспех выстроенный за рекой, должен был стать неприступной стеной, но оказался всего лишь временной преградой. К исходу третьего дня осады эта преграда начала рушиться.

Генерал Ратилье, усвоив кровавый урок первых двух дней, больше не бросал своих людей в узкие улочки. Он просто уничтожал эти улочки, а затем посылал легионы на зачистку пепелища. И сейчас его маги, работая с холодной, чудовищной эффективностью, сосредоточили всю свою мощь на одном участке. Не широкий огненный вал, а узкий, сконцентрированный луч разрушения, как раскалённый добела хирургический ланцет, пронзил оборону мятежников. Он прошёл через руины торговых рядов, испарил наспех возведённую баррикаду у моста и проложил прямой, дымящийся коридор к центральной площади, сердцу обороны, последнему оплоту перед цитаделью.

И в этот пролом, по раскалённым камням, хлынули каратели. Не штурмовые группы, а полноценная, свежая когорта. Тысяча глоток, изрыгающих единый, торжествующий рёв.

Маркиз Удо, стоявший у основания статуи какого-то древнего короля на краю площади, видел, как рушится его мир. Его люди, измотанные тремя днями ада, дрогнули. Это было даже не решение. Это был инстинкт. Животный, первобытный ужас, захлестнувший их души. Они видели, как неумолимая волна воронёной стали заливает проход, как их товарищей, пытавшихся удержать фланги, просто сметают, разрывают на части, втаптывают в грязь.

— Назад! К цитадели! — взвизгнул кто-то, и этот крик стал детонатором.

Строй, который они с таким трудом держали, лопнул. Люди бросали щиты, арбалеты, мечи. Они просто бежали. Бежали, обезумев от ужаса, не разбирая дороги, толкая друг друга, падая. А в спины им били короткие, точные заклинания магов Ратилье и летели стрелы. Отступление мгновенно превратилось в паническое бегство, бегство в бойню.

— Стоять! Я приказываю, стоять, трусы! — орал Удо, его голос срывался на хрип. Он выхватил меч и встал на пути у собственных солдат, пытаясь преградить им дорогу. — За ваши дома! За ваших детей! Стойте, ублюдки!

Но его никто не слушал. Его просто обтекали, как река обтекает камень. Один из ополченцев, с безумными глазами, толкнул его плечом так, что маркиз едва устоял на ногах. Он смотрел на спины своих людей, на то, как они падают, скошенные невидимой косой, и чувствовал, как отчаяние, холодное и липкое, заполняет его изнутри. Всё было кончено. Его восстание, его месть, его надежда — всё умирало здесь, на брусчатке этой проклятой площади.

Мэри закрыла глаза. Всего на секунду. Чтобы отгородиться от этого хора смерти. Она сделала всё, что могла. Её планы, её ловушки, её тактические уловки, всё это разбилось о тупую, безжалостную, сокрушающую мощь Ратилье.

Она открыла глаза, в них не было ни страха, ни отчаяния. Только ледяная, кристально чистая решимость. Она активировала свой личный канал связи, тот, что соединял её с последним козырем, который она держала в рукаве до самого конца.

— Общий сбор — её голос был спокоен до неестественности. — Двор цитадели.

Она не стала дожидаться ответа. Развернувшись, прыгнула вниз. За мгновение до земли, раскрыла крылья, тут же убрав, чтобы не смущать и без того, надломленных защитников города.

В главном дворе цитадели уже стояли бойцы. Сотня её личных гвардейцев, элита из элит, те, кто прошёл с ней и Владом огонь и воду. Они не суетились, не кричали. Просто стояли в идеальном строю, молчаливые, как статуи, в своей чёрной, лишённой всяких украшений, артефактной броне. Их лица были скрыты глухими шлемами, но даже так чувствовалась исходящая от них аура абсолютного, смертельного спокойствия.

Когда Мэри выбежала во двор, сотня голов одновременно повернулась в её сторону. Сотня пар глаз, скрытых за тёмными визорами, уставилась на неё.

— Моя императрица! — командир отряда, капитан Лаэрт, сделал шаг вперёд.

— Довольно игр! — громко сказала Мэри, её дыхание было тяжёлым, но голос оставался ровным. — Наш противник решил, что огнём сможет решить все свои проблемы. Я хочу, что каждый из них понял, наш огонь всегда будет ярче!

— Смерти нет! — как один ответили гвардейцы, ударив бронированным кулаком в грудь.

Каждый из них был её продолжением, её волей, её клинком. Видящая развернулась и широким, уверенным шагом направилась к главным воротам цитадели, которые уже открывали изнутри.

Центурион Первой когорты карателей, был пьян. Пьян не от вина, а от крови и близкой победы. Он стоял посреди центральной площади, поставив ногу на обезглавленное тело какого-то аристократа в шёлковом камзоле, и хохотал, глядя, как его легионеры добивают последних разрозненных защитников.

— Вот и всё, крысы! — ревел он. — Вот и закончилось ваше восстание!

Он уже представлял, как доложит генералу о взятии цитадели, как получит свою награду, как его имя войдёт в анналы. И в этот момент массивные, окованные железом ворота цитадели, стоявшей в дальнем конце площади, со скрипом отворились.

Легионеры, занятые мародёрством и добиванием раненых, обернулись. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пожаров.

Из ворот вышла девушка в сверкающей светлой броне, с волосами, развевающимися на ветру. Одна. Она остановилась на ступенях и спокойно оглядела площадь, заваленную телами.

— Какая-то девка? — удивлённо протянул один из легионеров. — Они что, решили нам своих шлюх выслать, чтобы мы их пощадили?

Центурион Валерий громко расхохотался.

— А она неплоха! Генерал оценит такой подарок! Взять её! Живьём!

Десяток легионеров, ухмыляясь, бросились к ней.

А потом из ворот, за её спиной, вышла сотня чёрных, безликих фигур. Они выстроились на ступенях в идеальные шеренги, и их молчание было страшнее любого боевого клича.

Легионеры, бежавшие к Мэри, на мгновение затормозили, почувствовав неладное.

Мэри подняла руку.

— Огонь, — её голос, усиленный артефактом, пронёсся над площадью, холодный и ясный.

Сотня магострелов в руках выплюнула смерть. Это был сплошной, непрерывный огненный ливень. Десяток карателей, бежавших впереди, просто испарились. Центурион Валерий застыл с открытым ртом. Его пьяная эйфория испарилась, сменившись ледяным ужасом.

— Что… что это за оружие?.. — пролепетал он.

Мэри опустила руку. Гвардейцы прекратили огонь так же внезапно, как и начали. В наступившей тишине было слышно, как на брусчатку падают на брусчатку отработанные кристаллы. За каких-то десять секунд вся передовая группа его когорты, почти две сотни человек, была уничтожена.

А затем Мэри достала свою игрушку. Из пространственного кольца в её руках появился огромный, многоствольный магострел чудовищных размеров. Она перехватила его, и блок стволов с хищным жужжанием начал набирать обороты.

— Не против, если я присоединюсь к веселью? — крикнула Видящая, делая шаг вперёд.

Поток выстрелов слился в сияющий луч, срезая легионеров. Гвардейцы, словно крылья разошлись в разные стороны, поддерживая из своих магострелов императрицу.

Битва за Альтберг ещё не была проиграна. Она только что началась по-настоящему. Сотня демонов в чёрной броне во главе со своей светловолосой богиней смерти медленно надвигались на ряды Пятого карательного корпуса, и центральная площадь города превратилась в персональный ад генерала Ратилье.

Глава 22

Ад на центральной площади Альтберга обрёл новую, доселе невиданную форму. Это была уже не битва, не тактическое противостояние. Это была мясорубка, работающая на максимальных оборотах. Сотня гвардейцев Мэри, чёрных, безликих жнецов в артефактной броне, превратилась в единый, дышащий смертью механизм. Их магострелы не умолкали ни на секунду, и непрерывный поток сине-белой плазмы с воем прочёсывал ряды карателей, превращая элиту Пятого корпуса в дымящийся фарш.

А в центре этого урагана, как его неистовое сердце, была сама Мэри. Её «Убеждатор», огромный многоствольный монстр, плавно вибрировал, выплёвывая сплошную стену концентрированной ярости. Она не пряталась, не искала укрытия, просто шла вперёд, медленно, неотвратимо, и перед ней, как волны перед ледоколом, расступались ряды карателей. Не от страха, они просто переставали существовать, испаряясь под шквальным огнём. Крики ужаса, боли, ярости, звон стали, треск плавящейся брони, всё это слилось в единую, оглушающую какофонию.