Джек Швагер – Таинственные маги рынка. Лучшие трейдеры, о которых вы никогда не слышали (страница 21)

– Считаете ли вы, что добились успеха, потому что суть вашей торговли заключается в открытии противоположных позиций?

– Да, определенно. Для меня делать все наоборот является инстинктивным. Я с детства был противником всего, наверно, это у меня в генах. К счастью, для меня как для трейдера это является ценной чертой. Я стараюсь видеть, когда все делают одно и то же, и иду противоположным путем. По определению, все подряд не могут получать огромную прибыль. Следовательно, если все массово делают что-то, то единственный способ получить огромную прибыль – это занять другую сторону. Самое замечательное в рынках то, что, прежде чем открыть противоположную позицию, я могу дождаться подтверждения.

– Оказывают ли влияние уроки, извлеченные вами на рынках, на ваш образ жизни?

– Они оказывают влияние на все аспекты моей жизни, и в этом вся проблема [смеется]. Действовать против всех работает на рынках, но это не очень-то работает в обществе. Люди хотят нравиться окружающим, они хотят быть частью группы, и противостояние не принесет вам друзей. Такие люди обычно одиноки. Моя жена называет меня «патологическим противником всего». Я не говорю, что это разумно. И я не говорю, что все должны так жить.

– Приведите мне пример ваших нетрадиционных действий за рамками трейдинга.

– Я спорю со своими друзьями-демократами, и все они думают, что я консервативный республиканец. Я спорю со своими друзьями-республиканцами, и все они думают, что я сердобольный либерал. Я автоматически принимаю противоположную сторону. Люди готовы быть настолько односторонними во взглядах, что не остается никакой логики. Если вы спросите меня лично, считаю ли я Дональда Трампа засранцем, то я вам отвечу, что да, я считаю, что он засранец. Но означает ли это, что все его слова каждый раз должны подвергаться критике? Это нелогично.

– Приведите мне, пожалуйста, пример изречения Трампа, за которое вы его раскритиковали бы по праву.

– Он сказал, что выиграет выборы, которые все считали смешными, и что он президент.

– Предполагаю, что когда вы спорите с кем-то из либералов или консерваторов, то только потому, что вы верите в противоположную точку зрения по конкретному вопросу. Или вы действительно спорите просто ради того, чтобы поспорить?

– Иногда я буду спорить и просто так, потому что считаю, что людям важно слышать другую сторону.

– То есть если вы находитесь на вечеринке, где большинство людей являются либералами, вы будете спорить с ними, занимая позицию консерватора, а если вы на вечеринке, где большинство людей являются консерваторами, вы будете спорить с ними, занимая позицию либерала.

– Именно. Я делал это уже так много раз, что сбился со счета.

– Что еще было решающим для вашего успеха, помимо того что вы были «вечным противником»?

– Я добился успеха, потому что много раз терпел неудачи, трезво относился к ним и смог извлечь из них уроки. Я терпел поражения, потому что открывал отстойные сделки, а вовсе не потому, что рынок был неправильным, и не потому, что кто-то меня обманывал, и не по причине каких-либо других оправданий, которые вы зачастую слышите.

Люди терпят поражение и бросают трейдинг, потому что начинают бояться. Во мне же от природы сидит инстинкт рисковать. Я ненавижу поражения, но я не против рискнуть и потерпеть неудачу. У меня есть хороший друг, он замечательный человек. Он не любит рисковать. Он юрист, он хорошо зарабатывает, но ненавидит то, что делает. Бывает, звонит он мне и жалуется: «Я знаю, что этот парень виноват и что он расист, но я должен его защищать». А я отвечаю ему: «Почему бы тебе просто не бросить все это? Возьми свои деньги и займись чем-нибудь другим». Но он просто не может. Мне же это непонятно. Почему бы не рискнуть? Ведь все равно ты однажды умрешь.

– Является ли ваш подход таким же эффективным сейчас, как и 20 лет назад, когда вы впервые начали применять его, или на него повлияли все структурные изменения, произошедшие с тех пор на рынке?

– Не думаю, что сейчас мой подход как-либо изменился по сравнению с тем, каким он был вначале. Когда каждый открывает короткую позицию, рынок не падает на плохих новостях и начинает расти – это и есть дно. На хороших новостях рынок не формирует дна, но он доходит до дна на плохих новостях. Кроме того, существует веская причина, по которой COT остался и должен оставаться полезным индикатором.

Моя дочь только что устроилась на работу в одну из компаний, занимающихся физическими продажами товаров. Она ничего не знает об этом. Она не изучала финансов, а специализировалась на международных отношениях. Недавно я имел с ней такой разговор.

– Позволь мне спросить тебя кое о чем, папа, – сказала она. – Я изучаю хеджирование. Если они [ее компания] владеют рудниками, то наверняка они знают о своих предложениях, не так ли?

– Да, – отвечаю я.

– И если они все время общаются с покупателями, то наверняка они знают, что такое спрос, верно?

– Да, – отвечаю я.

– Разве тогда они не владеют инсайдерской информацией о своем хеджировании?

– А вот это уже другой разговор! – отвечаю я [он хлопает в ладоши, произнося это]. – Это именно то, что я делаю. Это институциональные трейдеры, и я торгую на той же стороне, что и они.

– Но я думала, ты занимаешься своим делом, – говорит она.

– Это и есть мое дело, – отвечаю я. – Я иду в ногу с теми людьми, у которых больше всего знаний. В этом и весь смысл.

– Вы крайне неохотно согласились дать мне это интервью. Вы как минимум дважды отказали мне. Что заставило вас передумать?

– Моя жена постоянно твердит мне, что я должен написать книгу о своих идеях, чтобы люди могли извлечь из нее уроки. Я же знаю, что никогда не напишу никакой книги. Поэтому, думаю, кому-то стоит записать все эти концепции. Важна не моя история, а представление о том, как на самом деле работают рынки. Я не хочу показаться пафосным и не считаю, будто я единственный, кто понимает, как работают рынки. Некоторым это удается, но немногим, что, я думаю, к счастью. Ибо, если бы это поняли все, игра бы закончилась.

Если у меня и есть некое послание миру – и это причина, по которой я согласился дать вам это интервью, – так это передать важность участия. Все понимают, что рынок – это механизм дисконтирования. Но они не понимают, что механизм дисконтирования заключается не в цене, а в участии. «Бычьи» фундаментальные данные игнорируются не потому, что цена поднялась, например, с 50 до 100. Как раз наоборот, «бычьи» фундаментальные данные игнорируются потому, что у всех участников рынка открыты длинные позиции. Акции Amazon являются прекрасным примером этого принципа. Когда их цена достигла уровня $700–800, все сочли эту цену смешной. Было много разговоров о том, что Amazon – это пузырь. Однако было ясно, что большинство людей ими не владеют, иначе они не назвали бы это пузырем. И действительно, сейчас акции Amazon торгуются выше $2300.

Решающей ролью участия является концепция, которая применяется далеко за пределами трейдинга. Мне нравится использовать пример, выходящий за рамки трейдинга совсем далеко, – это ставки на футбол. Если лучшая команда НФЛ играет матч с худшей командой НФЛ, то все знают, кто скорее всего одержит победу. Но вы делаете ставку не на победу как таковую; вы делаете ставку на разницу в счете. Я не вижу, каким образом любой аналитический метод, который вы могли бы применить, подскажет вам, является ли та или иная разница в счете переоцененной или недооцененной. Для меня ответ кроется в участии. Если все делают ставки на одну сторону, то разница в счете должна измениться, и она, вероятно, изменится очень сильно. Фактически у меня есть для футбольных ставок своя система, которая основана на мнении 30 парней, делающих ставки против разницы в счете. Когда 25 (или больше) из них выбирают одну и ту же разницу, что происходит всего шесть раз в году, то в 80 % случаев выигрывает как раз другая ставка. Потому ли это происходит, что у меня есть возможность выбирать разницу в счете в футбольных матчах [он смеется]? Нет, это происходит потому, что если более 80 % парней из моей референтной группы выбирают одну и ту же команду, то все остальные должны делать то же самое, и это значит, что разница в счете, вероятно, слишком велика, чтобы сбыться.

Самая важная вещь, которую я понял, состоит в том, что рыночный механизм дисконтирования основан на участии спекулянтов, а не на цене.

Учитывая разработки последних нескольких десятилетий – алгоритмический трейдинг, высокочастотный трейдинг, искусственный интеллект и расширение хедж-фондов, – представляется ли возможным индивидуальному трейдеру превзойти рынок? Джейсон Шапиро является прекрасной иллюстрацией того, почему я считаю, что ответ на этот вопрос – «да».

По сути, торговый успех Шапиро основан на использовании изъянов в торговых решениях других участников рынка, основанных на эмоциях. Шапиро стремится открывать короткие позиции в периоды, когда на рынке царит «бычья» эйфория, и открывать длинные позиции в периоды, когда на рынке преобладают «медвежьи» настроения. Примечательно, что эффективность подхода Шапиро не снизилась ни на йоту за целых два десятилетия, несмотря на существенные изменения, случившиеся за это время. Хотя структура рынков кардинально изменилась, изменился состав участников и доступные торговые инструменты, единственное, что осталось прежним, – это человеческие эмоции. И именно неизменность человеческих эмоций гарантирует, что возможности, которыми пользуется Шапиро, никуда не денутся.