Джек Швагер – Таинственные маги рынка. Лучшие трейдеры, о которых вы никогда не слышали (страница 18)

– Расскажите мне о том опыте, который вы получили в Бирме.

– Я поехал в Бирму посетить один монастырь. В то время он только открылся для иностранцев. Монастырь расположен посреди озера Инле, самого большого озера в стране. Добраться туда можно было только на баркасе, а лодочник греб, стоя на ногах.

Помню, как я сидел на полу в монастыре и ел арахис из миски. Подошел монах, сел рядом и заговорил со мной на прекрасном английском. После разговора он пригласил меня остаться с ними. В итоге я пробыл там месяц.

Я побрил голову и поселился в комнате, медитируя и ни с кем не разговаривая. Но больше всего меня поразило то, как я ходил каждое утро с монахами за подаянием. Они не работают и не готовят, целиком завися от людей, которые дают им пищу. Мы должны были выходить каждое утро с чашей для подаяний и гулять по соседним деревням, и люди наполняли наши чаши рисом и рыбой – это мы и ели в течение дня. Этот опыт произвел на меня очень большое впечатление. Я вышел из верхушки среднего класса, имел в детстве все, что хотел, и пользовался этими возможностями, что называется, по полной. И вот я бродил как нищий по Бирме, и местные люди, у которых не было и $2 на счете, каждый день давали мне поесть. Это было унизительно.

– Стали ли вы после этого другим человеком?

– Вне всяких сомнений. Когда вы целый месяц сидите на одном и том же месте, ничем не занимаясь, кроме постоянных размышлений, и едите только то, что вам дают, это меняет ваше отношение ко многим вещам. До этого важнее всего для меня был профессиональный успех и большой дом. После монастыря это меня больше не волновало. Пребывание в монастыре помогло мне отвлечься от мысли, что деньги – это все. На самом деле это не так.

– А что же является важным для вас теперь?

– Счастье в том, чтобы день за днем делать именно то, что ты сам хочешь. Если у меня хорошо получается то, что я делаю, то я зарабатываю деньги, и это здорово. Но это не главный стимул. Куда важнее удовлетворение, которое я получаю от того, что хорошо разбираюсь в чем-то. Люди говорят: «Вам легко так бравировать, потому что у вас есть деньги». Это правда, сейчас они у меня есть, но были периоды времени, когда я фактически был разорен. Когда я начал управлять капиталом Гельмута, у меня было двое детей, а жили мы в квартире с двумя спальнями, причем мой «офис» находился в одной из спален! Я даже не мог позволить себе иметь письменный стол: использовал одну из дешевых подставок под телевизор, купленных в IKEA. Мои дети тогда были еще маленькими. Я до сих пор помню, как пошел в магазин за видеокамерой. Она стоила $700, и я не мог позволить себе купить ее.

И хотя я испытывал затруднения из-за отсутствия денег, правда состоит в том, что тогда я был так же счастлив, как и сейчас. Я не мог в это поверить: Гельмут Веймар, нанявший одного из величайших трейдеров всех времен, давал мне деньги, а я торговал, чтобы заработать себе на жизнь. Счастье – это вера в то, что будущее окажется лучше прошлого.

Даже сейчас я вот только купил этот прекрасный дом, и он мне нравится, но это не особняк на берегу моря. Я езжу на старой «Тойоте» 4Runner 1998 года выпуска, и меня это ничуть не беспокоит, ведь машина – всего лишь средство передвижения. Мне не требуется разъезжать на «Лендровере». Думаю, это все началось именно с того, что я побывал в том монастыре в Бирме.

– Чем вы занимались после того, как ушли из Cranmore Capital?

– Я вернулся к Гельмуту, и он дал мне немного денег в управление. Я получил деньги и от некоторых других инвесторов и перезапустил свой CTA примерно на $3 млн. Я торговал на нем почти два года, получая прибыль от 10 до 15 % в год. Имея под управлением всего $3 млн, трудно было собрать большее количество средств. Для этого нужна инфраструктура, а я не мог позволить себе ее иметь, вот в чем загвоздка. Да и вообще я не «маркетинговый» парень.

Потом я познакомился с директором по информационным технологиям в большом мультистратегическом хедж-фонде Walter Garrison and Associates. Он предложил мне работу трейдером с зарплатой в $250 000, предоставив мне для управления начальный счет в $50 млн, штатного специалиста, работающего на меня, и большой офис с окном, выходящим на Парк-авеню. Итак, я снова закрыл свой CTA и пошел работать на Walter Garrison.

Имея в своем распоряжении штатного специалиста по количественному анализу, я смог более точно оценивать многое из того, что я делал. Мы запускали программу в основном в соответствии с рекомендациями системы, но иногда я отменял рекомендованные сделки, а иногда заключал сделку, которую система не предлагала.

– Оказались ли эти внесистемные сделки полезными?

– Они приносили доход. Мой трейдер все время спорил со мной, говоря: «Почему мы это делаем?» И я отвечал ему: «Потому что это приносит деньги». Мы отслеживали, что происходило, когда я отключал систему. Если бы это не приносило денег, я бы не стал этим заниматься.

– Какие виды сделок, которые вы совершали, не являлись частью системы?

– В основном это были сделки с фондовыми индексами. Я регулярно беседовал с тем парнем, Джеймсом Ванделлом, бывшим коллегой. Джеймс был «вечным медведем». Всякий раз, когда Джеймс явно нацеливался на понижение, я открывал длинную позицию, а когда он становился «быком», что происходило не очень часто, я открывал короткую позицию. Не всегда легко распознать победителя, но проигравшего распознать легко. Я думал тогда про себя: «Вот я вкусил плоды и от его доли». То, что говорил и делал Джеймс, было ровно тем же, о чем думал и что делал я, когда слил счет в Таиланде. Я понял это, потому что уже получил тот печальный опыт. Я не утверждаю, что я умнее его, – я просто говорю, что он делал именно то, что раньше делал я сам, и я знал, чем это закончится: вскоре он разорился. Итак, на этот раз я собирался сделать противоположное тому, что мне хотелось делать в Таиланде, и я собирался заработать на этой стратегии, вместо того чтобы потерять деньги. Когда COT не подавала торговых сигналов, а у Джеймса появлялось твердое мнение, он был моим главным индикатором, указывающим, что мне следует открывать противоположную позицию.

– Итак, вместо использования данных COT в качестве основы для сделки вы использовали COT, основанную на человеческом факторе.

– Да ведь это абсолютно то же самое. Люди все время спрашивают меня: «Что вы сделаете, если данные COT перестанут публиковаться?» Я говорю им, что смогу торговать прямо на данных CNBC. Вы можете смотреть CNBC или Bloomberg хоть весь день, и десять разных людей будут приходить и говорить то же самое.

– Вы действительно так и поступали – размещали сделки, основываясь на мнениях, озвученных на CNBC?

– Я постоянно так делаю. В большинстве случаев COT все равно будет соответствовать мнениям, озвученным по телевидению. Если все говорят, что вы должны покупать золото, то разве это совпадение, что COT показывает у всех длинные позиции по золоту?

Но все же я не совершаю эти сделки по своей прихоти. Ребята с телевидения могут сколько угодно о чем-то говорить, но мне по-прежнему нужно подтверждение от рынка. Если все сделки будут откровенно «медвежьими», а индекс Доу Джонса упадет на тысячу пунктов и закроется на минимуме, я не собираюсь становиться еще одним покупателем. Но если все будет точно так же, однако в тот день выйдут действительно негативные новости, а рынок закроется выше, то я покупаю. Я усвоил свой урок. Не надо бороться с рынком, наберитесь терпения, и рынок сам скажет вам, что и когда.

Минимум дня разворота и будет местом размещения моего стопа. Я не собираюсь с этим спорить. Если я открываю длинную позицию, а рынок возвращается к минимуму того дня, я закрываю позицию. В этом плане я крайне дисциплинирован. Дело не только в том, что я размещаю стоп-лосс в каждой своей сделке, но и в том, что, когда я его размещаю, я основываюсь на каком-то значимом рыночном движении. Вышли новости, рынок пошел вниз, а затем закрылся. Отлично: этот минимум станет моим окончательным стопом. Если цена достигнет этого минимума, я выйду.

– Таким образом, индикаторы противоположного мнения, которые вы используете, только говорят вам, в каком направлении вы должны искать сделку на данном рынке, но чтобы действительно открыть сделку, вы должны дождаться сигнала, основанного на рыночном движении. И если это рыночное движение впоследствии будет идти вразрез с сигналами индикатора, то предпосылка для вашей сделки будет устранена, и вы уходите.

– Да, все правильно. Вам необходимо иметь два сигнала: правильное направление для открытия позиции на рынке и рыночное движение. Я не знаю, что из них является более важным, – они оба чрезвычайно важны.

– Это объясняет то, как вы можете торговать на рынке в противоположном направлении, не неся огромного риска.

– Если вы обращаете внимание и на правильное направление для открытия позиции на рынке, и на поведение рынка, вы не попадете под удар.

– Я понимаю, что если рынок вернется к минимуму или максимуму дня, который вы рассматриваете как точку разворота, то ваша позиция закроется по стопу, но что заставляет вас закрывать позицию, если цена еще не дошла до вашего стопа?