Джек Олсен – Убийца со счастливым лицом. История маньяка Кита Джесперсона (страница 53)
Чарльз Дефрейтс, серийный убийца из Вашингтона и убийца полицейских, слал интеллектуальные послания из тюрьмы в Монро. Убийца из Канзаса называл себя «рабовладельцем». Семнадцатилетний заключенный из Орегона утверждал, что «голоса» заставили его убить семилетнюю девочку и спрятать ее тело под полом в доме родителей. Он спрашивал: «У меня есть проблемы, но я еще могу поправиться, как думаешь, моя мечта сбудется?» Парень получил от Кита несколько страниц советов и пожелание удачи.
Анхель Матурино Ресендес, Железнодорожный убийца, оказался самым странным членом этой группы, а его письма, казалось, прямиком отправлялись из сумасшедшего дома. Некогда «враг общественного порядка № 1» для ФБР, Ресендес ждал смертельной инъекции в Техасе за убийство тридцати жертв, которых он встречал, раскатывая по стране на поездах. Он покрывал конверты причудливыми надписями загадочного содержания: «Вив ля Франс», «16.09.1999 День независимости Мексики от Испании», «Не покупайте товаров, изготовленных в Китае»… Он называл себя «ангелом смерти» и сочинял почти такие же длинные письма, как Кит.
У друзей по переписке случились сложные времена, когда одно из писем Джесперсона было обнародовано. Ресендес переслал его третьему человеку, а тот опубликовал письмо в интернете, что привело к появлению в прессе статей о том, как можно убивать и избежать смертной казни, плюс многочисленные рассуждения о несовершенстве юридической системы. Когда Кит узнал, что произошло, он отреагировал резким посланием:
Ни в коем случае никому не передавай мои письма… ты знаешь, что если какой-то урод доберется до них, он может продать права на публикацию?.. Если я не могу тебе доверять, то лучше вообще не буду писать.
Пристыженный Ресендес ответил: «Парень, я и правда налажал. Я думал, из этого выйдет что-нибудь хорошее. Я не виню свои лекарства, но мне тяжеловато бывает сообразить, что из чего следует… Я тебя подвел, дружище».
Убийца-латинос пообещал в будущем избегать проблем, отправляя Киту его письма обратно после прочтения. Он писал:
В день, когда меня убьют, умрут еще многие. У меня много последователей, и я должен умереть, чтобы показать, что не боюсь смерти, потому что так послужу Господу моему. Я буду более опасен после смерти.
Как и его корреспондент, Железнодорожный убийца любил излагать свои соображения по самым разным вопросам. Он объяснял, что Кеннеди-младший умер из-за «круглой радарной антенны, которая следит за военными самолетами». Утверждал, что клиники, где делают аборты, – это «храмы Ваала и Молоха, которые должны быть уничтожены». Цитировал Библию в осуждение гомосексуалистов и переписывал оттуда целые главы, которые Кит игнорировал. Он прислал свое «самое короткое стихотворение»:
Нет!
Нет! Нет!! Нет!!!
Нет!
Оно было подписано «от Ангела». Лес Джесперсон, единственный знакомый Киту поэт, имеющий премии, прочитал это стихотворение и сказал, что над ним еще надо поработать.
К приходу нового тысячелетия переписка с другими серийными убийцами занимала у Кита большую часть времени, поскольку он старательно отвечал на все письма. «Это были мои люди. В момент первого ареста они были еще наивные, глупые, не знали, как обращаться с юридической системой. Я говорил им, что вина и невиновность не имеют значения – важно то, что копы смогут доказать. Я учил, как перевести убийство во вторую степень вместо первой, объяснял про алкоголь, наркотики, лекарства в тюрьме. Те, кто был поумнее, понимали, что со мной полезно поддерживать связь – даже некоторые старые уголовники.
Чарльз Мэнсон всегда искал новых последователей. Стоило написать ему и сказать, что хочешь вступить в семью, и ты получал письмо, которое выглядело так, будто его пропустили через блендер. В основном за него отвечали другие заключенные, а вместо подписи использовали штамп. Еще со всеми переписывался Ночной охотник, Ричард Рамирес. Пообещай ему, что будешь поклоняться его демонам и Сатане, и ты – его друг. Генри Ли Лукас обещал ответить любому, кто пришлет ему десять долларов. Джон Уэйн Гейси любил юношей. Достаточно было притвориться геем или бисексуалом, и он начинал расписывать тебе свои сексуальные подвиги. Он даже посылал деньги своим молодым любовникам, чтобы они навещали его в тюрьме. Никто не горевал, когда его казнили».
6
Писательство
Помимо переписки с убийцами и маньяками, Кит поддерживал контакты с криминологами, журналистами, продюсерами с телевидения, детективами, студентами, адвокатами, учителями, исследователями, дальними родственниками, диссертантами, знаменитостями и другими любопытствующими. По телефону он с готовностью разливался в рассказах о том, как его притесняли, унижали, не отвечали услугой на услугу, отказывали в справедливости, урезали зарплату, незаслуженно наказывали, как женщины пользовались им, а мужчины обманывали.
Он отвечал на письма ровным плавным почерком, с округлыми О и С, и со своим фирменным символом, смайликом, в подтверждение авторства. Он щедро делился своими предположениями со следователями, работавшими над убийствами, и частенько поправлял экспертов в сфере профилирования.
Он следил за тем, чтобы менять тон в зависимости от аудитории. Подростку, устроившему стрельбу в школе в Джорджии, он писал: «Теперь твоя задача объяснить общественности, почему ты пошел в школу и начал стрелять. Слава богу, ты никого не убил».
Он запросто давал консультации по презумпции невиновности, правилам Миранды, процедурным вопросам и поведению в суде. Как будто участвуя в президентской гонке, он излагал свою позицию по вопросам смертной казни, осуществления правосудия, психологии преступлений и отправлял эти трактаты в прессу под громкими заголовками: «Из тюрьмы в будущее», «Страхи убийцы», «Лазейки в законе», «Кто они на самом деле? Извращенцы?», «Истинная сила признания», «Перчатка правосудия на руке обмана», «История о двух хвостах» и так далее.
Некоторые особо привилегированные корреспонденты получали от него многостраничные версии жизнеописания Кита Хантера Джесперсона. Поскольку у заключенных в Орегоне не было доступа к копировальным аппаратам, ему приходилось всякий раз переписывать их вручную. Манускрипт, полученный журналистом Робертом Айронсайдом, включал две тысячи страниц, а вскоре за ним последовало еще и сатирическое дополнение на тысяче страниц под названием «Приключения Кин Пина Тризани и Джонни Фрескина Форвуда» (искаженные имена прокуроров из Вайоминга, требовавших для него смертной казни).
Он передал другому заключенному свою рукописную биографию на девятистах страницах, которую тот тут же выставил на продажу, но покупателя не нашлось.
Кит отправил «роман» из шестидесяти тысяч слов своему отцу, объясняя, что такая литературная форма дает больше свободы выражения. К тому же роман мог иметь коммерческий успех, а деньги ему бы пригодились. Стиль повествования был на редкость безвкусным:
В тусклом свете спального отделения я вижу два трахающихся тела… Надеюсь увидеть больше голой кожи… Она спускается вниз, чтобы мне отсосать… Она лезет вверх и хватает мой член, а потом засовывает себе внутрь. Стоны фальшивого удовольствия вырываются из ее рта… Мой обмякший член вываливается на холод. Я наклоняюсь ее поцеловать, но она отказывается. Это просто секс. Никакой любви! Секс и деньги! Убийство! Я снова возбуждаюсь от этой мысли…
Одна рукопись толщиной с книгу за другой поступали в цензорский офис тюрьмы. Кит объяснял, что собирается продолжать записывать свои прозрения и открытия, «пока во всем не разберется». В версии от 2001 года он суммировал свои выводы на тот момент следующим образом:
Моя мотивация была не в том, чтобы избавиться от женщины. Мне нравилось их убивать. Само убийство не было сексуальным актом. Когда они были живы, я занимался с ними сексом, но убивал только ради убийства. Дело было не в ощущении власти, не в том, чтобы отомстить всем женщинам вообще. Мне нравятся женщины. Мне не понравились только те конкретные женщины. Что-то в них было не так, и когда я убивал их, то избавлял от страданий.
Танья Беннетт напомнила мне Пегги и то, как та любила веселиться. Клаудиа называла себя пропащей женщиной, и я сделал так, что она действительно пропала. Синтия умерла до того, как мы занялись сексом. Лори Пентленд умерла потому, что я решил заплатить ей за секс, а потом убить ее. Синди умерла, потому что я знал, что убью ее, еще до того, как посадил к себе в грузовик. Сюзанна умерла, потому что я подобрал ее, зная, что убью. Анджела Сабриз разозлила меня своей ложью. Джули Уиннингем была наркоманкой.
Большая часть входящей почты Кита состояла из писем исследователей, профессионально интересовавшихся его случаем, но некоторые были просто упражнениями в плохом вкусе. Он лишь смеялся в ответ на угрозы, но редкую непрошеную критику принимал близко к сердцу.
Разъяренная женщина отправила ему письмо с причудливой пунктуацией, посвященное четвертой жертве, Лори Пентленд:
Ты знал, что Лори в детстве пережила насилие? Ее насиловали пожилые мужчины, а потом изнасиловал собственный брат с которым она даже не была знакома. Потом она переехала жить ко мне и родила ребенка мальчика по имени Крис а ты отнял у него мать и он никогда ее не узнает… Можешь точно описать мне как Лори умерла и сколько было времени. Какие были ее последние слова и что ты с ней сделал… страдала она или нет и сколько она умирала?.. Лори боролась за жизнь или позволила тебе убить себя?