Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 51)

По традиции, если дело было связано с уклонением от уплаты крупной суммы налогов, данные передавали в арбитражный отдел криминального налогового управления Министерства юстиции. Обязанностью отдела было рассмотреть доказательства и порекомендовать судебную процедуру.

Начальником отдела был Уильям Генри Бойд, прослуживший на государственной службе 18 лет. Бойд не нашел оснований для судебного преследования. Он рекомендовал произвести денежные расчеты и изъять 100 000 долларов.

Это решение вызвало негодование у отдельных агентств, которые к тому времени потратили на это дело уже три года. Представители закона почувствовали обиду и возмущение. При мысли о том, что Торрио подпишет чек и спокойно улизнет от них, они кипели от злости.

Подобная реакция была вызвана не только чудовищным нарушением закона о подоходном налоге, которое было невозможно доказать. С юридической точки зрения. Торрио нельзя было обвинить. Здесь играл роль человеческий фактор. Представители закона требовали сведения старых счетов. Джей Ти ускользал от закона уже 25 лет, начиная с той давней истории о проститутке из Бриджпорта, когда Торрио, шутя и играючи, переиграл ФБР. Иммиграционная служба была уверена, что он получил гражданство с помощью обмана. Управление по налогам на спиртные напитки не могло поверить, что Торрио возглавлял морской картель, ускользнув от его недремлющего ока. Налоговое управление страны поняло, что его победа над Торрио была пустым звуком. Оно получило 2000 долларов с агента недвижимости, однако с доходов бутлегера федералам не перепало ни цента.

Рекомендации Бойда подверглись проверке Генерального прокурора. Ранее случалось, что решения отдела отклонялись. Однако неудовлетворенные исследователи не были уверены, что передача дела в суд приведет к желаемому результату

По просьбе заместителя Генерального прокурора, Джеймса В. Морриса, расследование начало ФБР. Оно обнаружило связь между Бойдом и Торрио. Адвокат Торрио снял с себя полномочия после того, как Торрио не смог скрыть свои отношения с государственным чиновником. Обнаружилось, что закладная на дом Бойда принадлежала Торрио.

Бойда отстранили от должности и приказали представить отчет для федерального расследования. Он уехал в свой загородный дом в Пини Пойнт, штат Мэриленд, и повесился. Ему было 55 лет. Он оставил жену и троих детей.

Торрио был разочарован и потрясен. Никогда еще на его памяти подобные дела не оканчивались так трагично.

Теперь, когда на него неумолимо надвигался суд, ему нужен был самый лучший адвокат. Он заплатил 100 000 долларов за услуги Макса Д. Штойера, советника Таммани Холла. Штойер вырос, как и его клиент, на улицах Нижнего Ист Сайда. По определению журналистов, он снискал лавры «величайшего уголовного адвоката», «чудотворца» и «победителя демонов».

Присяжные вынесли Бойду и Торрио обвинение в преступном сговоре. Было заявлено, что они «заключали финансовые сделки и поддерживали деловые отношения с той целью, чтобы Бойд помогал Торрио избежать уплаты подоходного налога». Обвинительный приговор был вынесен только Торрио. Мертвеца оставили в покое. Однако обвинительного акта было достаточно, чтобы имя самоубийцы прозвучало в суде.

Согласно другому обвинению. Торрио задолжал государству 86 000 долларов за неуплату штрафов и налогов на доход в 332 648 долларов за период с 1933 по 1935 год. У ревизоров голова пошла кругом от ловких математических расчетов Торрио. Их уверенность в том, что они смогут предоставить убедительные доказательства, пошатнулась. Сумма, подлежащая уплате, была на 24 000 долларов меньше, чем та, которую указал Бойд.

Родственника Торрио, Уильяма Слокбауэра и других чиновников, включая Джимми ЛаПенна, Луиса ЛаКава и Джона Д’Агостино, обвинили в неуплате налогов на заниженную сумму прибыли.

Утром 29 марта 1939 года Торрио вышел из такси у здания суда США на Фоули Сквер. Для него это было памятное место. Он приехал на эту улицу сорок лег назад. В дансинге под названием «Жемчужный дом», который тогда находился прямо напротив здания суда, он объединил своих ребят с Джеймс Стрит с бандой Джека Сирокко.

За этим последовала его дружба с могущественным Полом Келли, который ввел его в мир музыки, книг и искусства. Благодаря его советам и наставлениям, Торрио развил свой природный талант к различного рода мошенничествам. Он сделал успешную карьеру, о чем свидетельствовали 330 000 долларов, которые он заработал, по утверждению правительства, за три года.

Когда Торрио поднимался по ступенькам здания, в котором свершалось правосудие, у него в голове не было ни одной посторонней мысли. Он сосредоточил внимание на борьбе против обвинения. Его прошлое было запрещенной территорией. Разумеется, иногда он с удовольствием вспоминал о своих триумфах. При этом он не любил предаваться сомнениям и сожалениям. Даже в то утро, находясь под угрозой длительного тюремного заключения, он ни капли не жалел, что во времена своей честолюбивой юности он не выбрал другую дорогу, помимо той, что вела в «Жемчужный дом».

В зале с высокими потолками и ореховыми панелями на стенах, в котором заседал Федеральный судья Джон В. Клэнси, витал призрак самоубийцы. Суд вынес два постановления, которые обычно приберегались для процессов по делам об убийстве.

Торрио и других обвиняемых не стали отпускать под залог. Они должны были провести ночь в федеральном исправительном учреждении. После избрания Большого Жюри присяжным сообщили, что их разместят в отеле под охраной судебных исполнителей. Таким образом, у главного обвиняемого не будет возможности вновь дать кому-нибудь взятку. Если же друзья захотят похлопотать за него, то присяжные заседатели будут вне пределов досягаемости.

Встав, чтобы произнести вступительную речь. Сеймур Кляйн пригласил присяжных изучить вместе с ним личность обвиняемого.

— Торрио — это человек, который никогда не выступает под собственным именем, — сказал он. — Оно обычно сокращается до Джей Ти, или Джон, или Ти, или Джей. Люди обычно не произносят его имени вслух. Он появляется только тогда, когда нужно что-то предпринять, когда происходят важные события.

Торрио был членом организации, целью которой было манипулировать спросом и организовывать поставки алкогольных напитков во времена сухого закона. Он поддерживал связи со всеми бутлегерами в центральном округе Нью-Йорка и платил своим покровителям 20 000 долларов в месяц.

Джей Ти применял в легальном бизнесе те же методы, которые обеспечили ему успех в мире преступности. Купив фирму по продаже крепких напитков «Прендергаст энд Дэйвис», он остался верен своим старым привычкам и уловкам. Он управлял посредством фиктивных директоров. У заявленных акционеров не было доли в предприятии. В бухгалтерских книгах крупнейшей оптовой компании по продаже алкоголя, которая зарабатывала миллионы долларов ежегодно, содержались ложные проводки и указывались лже-кредиторы.

Описывая предприятие Торрио как сложную, обширную структуру с хитроумной системой управления, прокурор сделал заключение:

— Он наверняка заработал гораздо больше, чем та сумма, которую правительство смогло доказать.

Кляйн рассказал о том, как Торрио коррумпировал чиновников. По его словам, сначала Торрио подкупил родственника Бойда, как посредника, и через него нашел подход к государственному чиновнику.

— Торрио использовал Бойда как слепое орудие. Он вступил с ним в тайные финансовые отношения.

Журналисты заметили, что присяжные напоминали зрителей на теннисном матче. Они поворачивали головы, переводя взгляд с прокурора на ответчика. Неподкупные арбитры, они строго напоминали себе, что не должны предвзято осуждать обвиняемого. Слова прокурора — это не истина в последней инстанции.

«Он выглядел мягким, благодушным человеком, — рассказал мне Кляйн, который отчетливо помнил тот день, несмотря на прошедшие годы. — Он был похож на доброго дедушку, который обожает своих внучат».

Торрио тем временем сосредоточил свой взгляд на прокуроре, вежливо слушая его. Его лицо представляло собой абсолютно непроницаемую маску. Его ненависть к публичному разбирательству, которого он всю жизнь избегал, была так же незаметна, как биение его сердца.

Начиная речь в защиту обвиняемого, Макс Штойер прежде всего осудил инсинуации прокурора, который увидел дурные намерения подсудимого в использовании инициалов. Он заявил, что пресса вовсе не хотела унизить Президента Франклина Д. Рузвельта, называя его ФДР.

Адвокат честно признался, что его клиент был чикагским бутлегером, который заплатил за свое преступление тюремным заключением. После этого он превратился в законопослушного гражданина. Уважаемые люди пригласили его работать в «Прендергаст энд Дэйвис». Его доходы даже близко не составляли той суммы, о которой упоминало правительство.

Первым свидетелем обвинения выступил агент Джеймс Н. Салливан из Управления по налогам на спиртные напитки. Он рассказал о следах стертых данных, которые он заметил в книгах «Пи энд Ди». Используя сульфид аммония, он обнаружил инициалы Джей Ти около трех кредитных проводок на сумму 135 000 долларов.

Протягивая бухгалтерскую книгу свидетелю, Кляйн объяснил, что инициалы исчезли, как только химический раствор высох. Салливан, стоя на трибуне, применил сульфид. Комнату наполнил запах тухлых яиц. Присяжные сгрудились вокруг гроссбуха в то время, как на нем отчетливо проступила монограмма. Судья Клэнси приказал открыть окна, чтобы неприятный запах выветрился.