Джек Лондон – Всемирный следопыт, 1926 № 11 (страница 7)
«Благодаря таким фантазиям, тихая и мирная жизнь долины становилась мне ненавистной; я тосковал по звукам бесчисленных шагов, по грохоту бесчисленных колес, по шуму и блеску улиц большого города. Постепенно мною овладела мысль, что все это золото принадлежит мне и что предприимчивая белая раса должна овладеть тем богатством, которому эти люди с бронзовой кожей не находили никакого применения. Свою любовь и расположение к ним я считал теперь сантиментальностью. Я бесконечно строил планы и мечтал, мечтал и строил планы. Яд корыстолюбия действовал во мне все сильнее и сильнее.
«Потребовалось много недель, чтобы нагрузить золотом скрытую в укромном месте пирогу. В то время я думал, что за мной никто не следит, но я ошибся. Я грузил золото в пирогу, доставая его и прямо из ручья, но большую часть мне пришлось принести из пещеры. Конечно, были такие моменты:, когда у меня являлось раскаяние, и тогда я колебался. Но мною, как видно, крепко овладела алчность.
«Однажды, работая у своей пироги, я увидел Симу и Канаку, которые, стоя рядом, смотрели на меня. Мне вдруг сделалось страшно стыдно. У меня сразу отпало желание уходить от этих людей. Кровь бросилась к моим щекам. У меня было такое чувство, как будто меня застали за каким-то мерзким делом те люди, мнением которых я дорожил, и я хотел покаяться, сознаться во всем и опять примириться с ними. Но я знал, что было уже безнадежно поздно. И я продолжал нерешительно стоять около своей пироги, полный ненависти к самому себе за свою неискренность.
«Ко мне подошел Сима. Не говоря ни слова, он, с выражением не то жалости, не то презрения на лице, вручил мне свое копье, жестом руки указал мне, чтобы я уходил, и повернулся ко мне спиной. На одну минуту меня охватило такое чувство, что уж лучше бы он пронзил меня копьем…»
VI. Галлюцинации и бред.
«Итак, я покинул долину, где я познал душевный мир и покой, и с тех пор я не знал покоя ни на минуту. Были такие дни, когда я лежал полумертвый в своей пироге, на куче золота, мучимый мухами и другими кусающими и жалящими насекомыми. Это были тяжелые, мучительные дни, когда я не желал ничего, кроме смерти. Мои телесные страдания были невыносимы, но еще больше я страдал душевно.
«Я думаю, что мое одинокое пребывание изо дня в день в джунглях довело меня до сумасшествия, и по временам я ничего больше не чувствовал, кроме терпкого запаха гниющей речной растительности; ничего не видел, кроме черной водяной ленты, извивавшейся в каньонах темно-бурой земли, из которой, как змеи, выдавались огромные, черные корни. Были дни беспросветного мрака, и были такие дни, когда мне слышался какой-то шопот и свист; ко мне тянулись какие-то руки, на меня глядели злые, огненные глаза. Потом вдруг раздавалась громкая музыка, словно неподалеку играл оркестр. Но меня не покидало сознание, что все это были галлюцинации, вызванные тропической лихорадкой.
«Однажды я высадился на берег в каком-то месте, где девственный лес, казалось, кончился. Это была огромная поляна, поросшая зеленой травой и отделенная от реки узкой лентой леса. И здесь я сделался жертвой новой страшной галлюцинации. Мне казалось, что весь мир с необыкновенной, страшной быстротой движется в одну сторону, а я стою на одном месте. Я начал бороться с этой галлюцинацией, напрягая все силы… вы этого не можете понять… Тогда все окружающее меня с такой же быстротой начало двигаться в противоположную сторону. У меня так кружилась голова, что я вынужден был присесть у ствола одного дерева и, опершись о него спиной, до тех пор нажимал обеими руками на виски, пока мне не сделалось больно.
«Потом я услышал какие-то звуки и поднял голову. И тут я увидел — или мне только показалось — что берег перед моими глазами дрожит и поднимается. Из земли вылезало на поверхность огромное отвратительное чудовище. Грязь валилась с него на обе стороны. Я не мог шевельнуться ни одним членом и следил за чудовищем с затаенным дыханием. Чудовище раскачивалось из стороны в сторону, делая безобразные, неуклюжие движения, и, выпутываясь из грязи, высовывалось все больше и больше. Голова слегка повернулась в мою сторону, и я увидел верхнюю часть ее, треугольную по форме, со страшными глазами под длинными, тяжелыми ресницами. Затем земля снова начала подыматься, и из грязи высунулась часть передней ноги. О, ужас!.. Скажите мне, пожалуйста, что нет таких чудовищ на земле, и что я в эту минуту просто лишился рассудка…
«Я помню, что скатился с крутого берега и упал в реку и что в ту же минуту раздался страшный, душу раздирающий крик… Я плыл… Дальше ничего не помню…
«Мне остается сказать немного. Долго, целые месяцы, блуждал я еще в этих джунглях и, наконец, каким-то чудом попал в Манаос, а оттуда — в Пару, где местный консул принял во мне горячее участие».
Он вдруг замолчал и энергично запыхтел трубкой. После долгого молчания я, наконец, спросил:
— И вы предполагаете вернуться туда?
— Я хочу вернуться к людям, среди которых отсутствует суеверие золота, — сказал он. — Только там мир кажется разумным. Только там люди наслаждаются жизнью, любят землю и понимают красоту жизни. А здесь повсюду царит золото… Я хочу вернуться к этим мирным, добрым людям… Если, конечно, они меня примут. К тому же, эта вот экспедиция…
Его голос сделался напряженным.
— Предположим… Видите ли, когда-то я чуть не сделался предателем по отношению к тем людям. Теперь я думаю о другом… Если эта экспедиция окажется удачной… Вы знаете, что, куда бы ни проникал белый человек в погоне за золотом, он всюду сеял ужас, болезни и смерть. Консулу в Паре кое-что известно о моих приключениях в далеких джунглях. Не нужно ли мне принять меры, чтобы спасти племя этих добрых людей от гибели?..
Рассказ этот произвел на меня глубокое впечатление и навсегда остался в моей душе. И теперь, узнав о крахе французской экспедиции, я часто размышляю о том: что послужило причиной этого краха?..
Тайны Байкала.
Рассказ Е. Кораблева[4].
Предисловие.
Байкал, как тема, почти (за редкими исключениями) не встречается в художественной литературе. Об'ясняется это, вероятно, тем, что интерес к Байкалу (во всесоюзном масштабе) еще не велик.
Местные учреждения, как-то: Иркутский отдел Географического Общества, Университет и другие уже давно ведут исследование, изучение и наблюдения над Байкалом. За последнее время стремление к исследованию и изучению Байкала наблюдается и у центральных учреждений (экспедиции Академии Наук, кино-экспедиция). А материала для исследования — непочатый край. Достаточно перечислить некоторые «тайны» Байкала, чтобы иметь небольшое представление о нем.
1. Характер происхождения Байкала точно еще не установлен. Есть предположение, что Байкал образовался в результате действий подземных вулканических сил, и есть второе предположение, что Байкал раньше был как бы фиордом Северного Ледовитого Океана.
2. Частые землетрясения, наблюдающиеся здесь, тоже являются отличительной чертой этого водного бассейна. Землетрясения, в большинстве случаев, имеют характер вертикальных ударов (вероятно, какая-нибудь точка земной поверхности вблизи является эпицентром). Результатом одного из этих землетрясений (во второй половине прошлого столетия) явилось опускание земной поверхности на юго-восточном берегу — с деревнями, пашнями, сенокосами. Байкал залил «провалившуюся» часть берега, и с тех пор это место называют «залив Провал».
3. Некоторые виды водорослей и рыб встречаются только в Байкале и больше нигде.
4. Неизвестные газы, появляющиеся на поверхности воды.
5. Полезные ископаемые в прибрежном районе (золото, свинец, медь, нефть, уголь, слюда, каолин) ждут своей разработки. Трудно и предположить размеры этих богатств. Километрах в двадцати от истока Ангары золотосодержащий песок черпают прямо со дна Байкала кустарным способом.
Неожиданные жестокие бури (особенно, осенние), исключительные по своей грандиозности грозы, неуловимая таинственность, общая суровость и величие Байкала породили в прибрежном населении (русском, бурятском и тунгусском) какое-то особое уважение к Байкалу, даже почтение, смешанное со страхом.
У бурят Байкал считается священным, и в некоторых местах (на севере) ему приносят жертвы в виде коровьей шкуры, цветных тряпок и т. п. Приношения кладутся на особый помост, установленный на берегу. Переправа на другой берег совершается бурятами почти исключительно ночью, в тихую погоду.
Байкал породил немало легенд и сказок. В одной легенде говорится о Шаманском Камне, упоминаемом в рассказе, что он был брошен рассерженным Байкалом своей дочери Ангаре, которая тайно убежала от отца к своему возлюбленному Енисею. С тех пор этот камень, будто бы, сдерживает напор байкальской воды.
И местные жители убеждены, что, стоит Шаманскому Камню «провалиться», Байкал хлынет в Ангару и затопит Иркутск. Разумеется, это только их мнение, и ничего научного в нем нет. Дело в том, что Шаманский Камень не является как бы стеной, плотиной, через которую Байкал переливается в русло Ангары, а составляет просто часть каменистого дна Ангары, и оно (дно) не обрывается сразу за камнем, а постепенно понижается до Иркутска.
I. География над морской пучиной.