Джек Лондон – Морской волк на английском языке с параллельным переводом на русский (страница 1)

Джек Лондон

Морской волк на английском языке с параллельным переводом на русский

Глава

Хотите читать классику на английском, но боитесь, что не поймёте ни слова?

Эта книга — для тех, кто учит язык. После каждого предложения сразу идёт русский перевод. Вы просто читаете увлекательный текст и тут же понимаете смысл. Слова запоминаются сами, без зубрёжки и словаря.

«Морской волк» — это не просто приключенческий роман, а настоящая психологическая дуэль. Мягкий интеллигент оказывается во власти жестокого капитана Ларсена, и каждый диалог между ними искрит напряжением. Морская лексика и крепкие выражения запоминаются на удивление быстро, потому что вписаны в живой, жёсткий сюжет.

Хотите только понимать написанное — читайте про себя. Хотите слышать речь и говорить бегло — читайте вслух: именно так формируется произношение и уходит языковой барьер.

А если кто-то скажет, что без грамматики не заговорить, напомните: по-русски мы все заговорили задолго до того, как узнали, что «жи» и «ши» пишутся с буквой «и».

© Самойлов А.Г., 2026г.

Jack London Джек Лондон

Sea Wolf Морской Волк

Chapter One Глава первая

I really don't know where to begin, though sometimes, jokingly, I put the blame entirely on Charlie Faruseth. Не знаю, право, с чего начать, хотя иногда, в шутку, я сваливаю всю вину на Чарли Фэрасета. He had a country house in Mill Valley, in the shadow of Mount Tamalpais, but he lived there only in the winter, when he wanted to relax and read Nietzsche or Schopenhauer at his leisure. У него была дача в Милл-Вэлли, под сенью горы Тамальпайс, но он жил там только зимой, когда ему хотелось отдохнуть и почитать на досуге Ницше или Шопенгауэра. When summer came, he preferred to languish in the heat and dust of the city and work tirelessly. С наступлением лета он предпочитал изнывать от жары и пыли в городе и работать не покладая рук. If it had not been my habit to visit him every Saturday and stay until Monday, I would not have had to cross San Francisco Bay on that memorable January morning. Не будь у меня привычки навещать его каждую субботу и оставаться до понедельника, мне не пришлось бы пересекать бухту Сан-Франциско в это памятное январское утро.

It cannot be said that the Martinez, on which I was sailing, was an unreliable vessel; this new steamer was already making her fourth or fifth voyage between Sausalito and San Francisco. Нельзя сказать, чтобы «Мартинес», на котором я плыл, был ненадежным судном; этот новый пароход совершал уже свой четвертый или пятый рейс на переправе между Саусалито и Сан-Франциско. Danger lurked in the thick fog that shrouded the bay, but I, knowing nothing of navigation, did not suspect this. Опасность таилась в густом тумане, окутавшем бухту, но я, ничего не смысля в мореходстве, и не догадывался об этом. I well remember how calmly and cheerfully I settled myself in the bow of the steamer, on the upper deck, just under the wheelhouse, and how the mystery of the misty veil hanging over the sea gradually took possession of my imagination. Хорошо помню, как спокойно и весело расположился я на носу парохода, на верхней палубе, под самой рулевой рубкой, и таинственность нависшей над морем туманной пелены мало-помалу завладела моим воображением. A fresh breeze blew, and for some time I was alone in the damp gloom - however, not quite alone, since I was vaguely aware of the presence of the helmsman and someone else, apparently the captain, in the glassed-in wheelhouse above my head. Дул свежий бриз, и некоторое время я был один среди сырой мглы — впрочем, и не совсем один, так как я смутно ощущал присутствие рулевого и еще кого-то, по-видимому, капитана, в застекленной рубке у меня над головой.

I remember thinking how good it was that there was a division of labor and that I was not obliged to study fogs, winds, tides, and all the science of the sea if I wanted to visit a friend who lived across the bay. Помнится, я размышлял о том, как хорошо, что существует разделение труда и я не обязан изучать туманы, ветры, приливы и всю морскую науку, если хочу навестить друга, живущего по ту сторону залива. It was good that there were specialists—the helmsman and the captain, I thought, and that their professional knowledge was of service to thousands of people who knew no more about the sea and navigation than I did. Хорошо, что существуют специалисты — рулевой и капитан, думал я, и их профессиональные знания служат тысячам людей, осведомленным о море и мореплавании не больше моего. But I did not waste my energy on the study of many subjects, but could concentrate it on some special questions, for example, the role of Edgar Allan Poe in the history of American literature, which, incidentally, was the subject of my article published in the last issue of the Atlantic. Зато я не трачу своей энергии на изучение множества предметов, а могу сосредоточить ее на некоторых специальных вопросах, например — на роли Эдгара По в истории американской литературы, чему, кстати сказать, была посвящена моя статья, напечатанная в последнем номере «Атлантика». Having boarded the steamer and looked into the saloon, I noted, not without satisfaction, that the issue of the Atlantic in the hands of a portly gentleman was open precisely to my article. Поднявшись на пароход и заглянув в салон, я не без удовлетворения отметил, что номер «Атлантика» в руках у какого-то дородного джентльмена раскрыт как раз на моей статье. This again showed the advantages of the division of labor: the special knowledge of the helmsman and the captain gave the portly gentleman the opportunity— while he was being safely transported by steamer from Sausalito to San Francisco - to acquaint himself with the fruits of my special knowledge of Poe. В этом опять сказывались выгоды разделения труда: специальные знания рулевого и капитана давали дородному джентльмену возможность — в то время как его благополучно переправляют на пароходе из Саусалито в Сан-Франциско — ознакомиться с плодами моих специальных знаний о По.

The saloon door slammed behind me and a red-faced man began to stamp his feet across the deck, interrupting my thoughts. У меня за спиной хлопнула дверь салона, и какой-то краснолицый человек затопал по палубе, прервав мои размышления. I had just managed to mentally outline the topic of my future article, which I had decided to call “The Necessity of Freedom. А я только что успел мысленно наметить тему моей будущей статьи, которую решил назвать «Необходимость свободы. A Word in Defense of the Artist.” Слово в защиту художника». The red-faced man glanced at the wheelhouse, looked at the fog surrounding us, hobbled back and forth across the deck - he obviously had prosthetics - and stopped next to me, his legs wide apart; bliss was written on his face. Краснолицый бросил взгляд на рулевую рубку, посмотрел на окружавший нас туман, проковылял взад и вперед по палубе — очевидно, у него были протезы — и остановился возле меня, широко расставив ноги; на лице его было написано блаженство. I was not mistaken in assuming that he had spent his entire life at sea. Я не ошибся, предположив, что он провел всю свою жизнь на море.

“This nasty weather is enough to turn you grey!” — От такой мерзкой погоды недолго и поседеть! he grumbled, nodding towards the wheelhouse. — проворчал он, кивая в сторону рулевой рубки.

“Does this create any special difficulties?” — Разве это создает какие-то особые трудности? I responded. — отозвался я. “After all, the task is as simple as two and two make four.” — Ведь задача проста, как дважды два — четыре. The compass indicates the direction, the distance and speed are also known. Компас указывает направление, расстояние и скорость также известны. All that remains is simple arithmetic calculation. Остается простой арифметический подсчет.

“Special difficulties!” — Особые трудности! snorted the interlocutor. — фыркнул собеседник. “As simple as two plus two equals four!” — Просто, как дважды два — четыре! Arithmetic calculation! Арифметический подсчет!

He leaned back slightly and looked me over. Слегка откинувшись назад, он смерил меня взглядом.

“What do you say about the ebb tide that’s rushing into the Golden Gate?” — А что вы скажете об отливе, который рвется в Золотые Ворота? he asked, or rather, barked. — спросил или, вернее, пролаял он. “What’s the speed of the current?” — Какова скорость течения? “And how is it carried?” А как относит? “And what’s this—listen to it!” А это что — прислушайтесь-ка! “A bell?” Колокол? “We’re heading straight for the buoy with the bell!” Мы лезем прямо на буй с колоколом! “See, we’re changing course.” Видите — меняем курс.

A mournful ringing came from the fog, and I saw the helmsman quickly turn the wheel. Из тумана доносился заунывный звон, и я увидел, как рулевой быстро завертел штурвал. The bell was now sounding not in front, but to the side. Колокол звучал теперь не впереди, а сбоку. The hoarse whistle of our steamer could be heard, and from time to time other whistles responded to it. Слышен был хриплый гудок нашего парохода, и время от времени на него откликались другие гудки.