Джек Лондон – Бюро заказных убийств (страница 22)

Груня вцепилась в руку Холла и устремила на него беспомощный взгляд, полный отчаянной мольбы, однако Хановер восторженно склонился над адской машиной и в новом приступе эйфории принялся ее рассматривать.

– Чудесно! Гениально! Брин, от всей души поздравляю с успехом! Теперь с помощью вашего устройства мы сможем улаживать конфликты между странами и поднимем мир на новый, более совершенный уровень развития. По сравнению с этим изобретением санскрит не больше чем легкое развлечение. Вот где заключена сила и эффективность. Непременно займусь изучением взрывчатых веществ… Луковиль, вы правы: элементарные частицы содержат мораль, разум и логику.

– Не забывайте, дорогой Хановер, – опроверг мнение коллеги Луковиль, – что за механизмом, химией и абстракцией времени скрывается деятельность человеческого ума – изощренного, изобретательного, пытливого…

Однако Уинтер Холл не позволил договорить. Вскочив так стремительно, что опрокинулся стул, мгновенно привлек всеобщее внимание.

– Безумцы! Сидите здесь, словно моллюски! Неужели не понимаете, что эта чертова штука взорвется?

– Не раньше чем в одну минуту второго, – мягко проговорил Хановер. – К тому же Брин еще не изложил собственные планы.

– За слепой бессознательной силой стоит всевидящий человеческий разум, – насмешливо вставил Луковиль.

Старкингтон склонился к Холлу и вполголоса проговорил:

– Только представьте этот эпизод на театральной сцене, когда в зале присутствует публика с Уолл-стрит. Что за паника поднялась бы!

Однако Холл лишь досадливо отмахнулся и обратился к создателю устройства:

– Послушайте, Брин, в чем заключается ваше намерение? Что касается нас с мисс Константин, то мы сейчас же, без промедления, уйдем отсюда.

– У нас в запасе еще масса времени, – ответил хранитель всесильного голоса Накатодаки. – Готов подробно изложить свои соображения. Как известно, перемирие истекает ровно в час, а я нахожусь между нашим дорогим шефом и дверью. Выйти через стену он не сможет, а путь к двери прегражден мною. Все остальные могут покинуть помещение, а я останусь вместе с ним. Взрыв неизбежен, предотвратить ход времени невозможно. Через минуту после завершения перемирия последний заказ бюро будет выполнен. Прошу прощения, дорогой шеф, одну секунду. Прежде я сказал, что не в состоянии прервать запущенный в устройстве процесс, но в моих силах ускорить действие. Видите, как большой палец легко касается расположенной в этом углублении кнопки? Одно энергичное нажатие, и прогремит взрыв. Теперь, как логически мыслящий, благородный человек и верный товарищ, вы не можете не понять, что любая ваша попытка выйти за дверь мгновенно убьет всех нас, а также вашу дочь и вашего временного секретаря – будущего зятя. Именно поэтому вы не сдвинетесь со своего места. Хановер, мое намерение неизменно: останусь здесь и в одну минуту второго погибну вместе с шефом. Чертеж устройства найдете у меня в спальне, в верхнем ящике секретера.

– Сделай же что-нибудь! – взмолилась Груня, обращаясь к Холлу. – Ты должен спасти отца!

Уинтер, который недавно вернулся на свое место, снова поднялся, отодвинул бокал в сторону и, упершись ладонью о стол, начал тихим, но мгновенно привлекшим почтительное внимание голосом:

– Джентльмены, до сих пор, несмотря на ненависть к убийству, я считал необходимым уважать определяющие ваши действия идеи, но теперь должен поставить под вопрос мотивы избранной тактики.

Холл повернулся к настороженно следившему за ним Брину и с вызовом произнес:

– Скажите, вы и в самом деле хотите умереть? Если поплатитесь собственной жизнью за возможность лишить жизни шефа, то тем самым нарушите принцип, согласно которому любая акция должна быть обусловлена виной жертвы. В каких же преступлениях вы считаете себя виновным, если считаете вынесенный смертный приговор справедливым?

По достоинству оценив тонкость и изящество аргумента, Брин улыбнулся. Все остальные терпеливо и с интересом ждали ответа.

– Видите ли, – невозмутимо заговорил бактериолог, – все мы, агенты бюро, сознаем, что вполне можем погибнуть во время акции – такова нормальная степень риска нашего бизнеса.

– Подобная позиция оправданна в случае неожиданной, непредвиденной гибели, – возразил Уинтер. – В данном же случае речь идет о тщательно спланированном акте, к тому же направленном против ни в чем не повинного человека – лично вас. Нарушение принципа очевидно.

Некоторое время все присутствующие задумчиво молчали.

– Знаете, Брин, а ведь Холл совершенно прав, – наконец произнес Грей, который слушал их диалог, сосредоточенно сдвинув брови. – Боюсь, ваше решение вряд ли приемлемо.

– И все же не упустите следующий момент, – возразил Луковиль. – Приговаривая к смерти невиновного, то есть самого себя, Брин может принять за преступление нарушение принципа.

– Заявление заведомо ложное, – возразил Хаас. – Ходите по кругу: до тех пор пока Брин невиновен, а если невиновен, не имеет права приговорить себя к смерти.

– Безумие! – прошептала Груня. – Все они сумасшедшие!

Ее приводили в ужас эти люди, сидевшие за щедро накрытым столом, их воодушевленные лица, сияющие энтузиазмом глаза. Казалось, никто из присутствующих не помнил о мерно тикавшем часовом механизме взрывного устройства. Убрав большой палец с кнопки экстренного действия, Брин пристально наблюдал за каждым из обсуждавших его предложение коллег.

– Существует одно-единственное возможное решение, – медленно произнес Харкинс, вступая в дискуссию. – Установив бомбу во время перемирия, Брин пренебрег долгом. Не хочу сказать, что сам по себе проступок заслуживает столь сурового возмездия, которое назначил себе изобретатель устройства, однако он определенно виноват в деянии, нарушившем строгую мораль нашей организации…

– Верно! – с горящими глазами согласился Брин. – Совершенно верно! Ответ найден! Подготовив удар во время перемирия, я тем самым серьезно согрешил, а потому считаю себя виновным и заслуживающим казни. – Он взглянул на настенные часы. – Не позднее чем через полчаса…

Однако невнимание к шефу оказалось роковым. Быстрый и ловкий, как кобра, бывший руководитель Бюро заказных убийств набросился на Брина и мгновенно сжал ему шею. Смертельный японский захват доказал свою эффективность: все, пораженные, наблюдали, как рука Брина ослабла на гениальной бомбе, а сам он мешком осел на пол. В тот же миг Драгомилов схватил пальто и бросился к двери, пробормотав на ходу:

– Груня, дорогая, увидимся на пароходе.

Прежде, чем кто-нибудь успел пошевелиться, он исчез.

– В погоню! – крикнул Харкинс и вскочил, однако путь ему преградил высокий Джон Грей и невозмутимо напомнил:

– Перемирие продолжается. Брин нарушил условие и дорого поплатился за это. Еще целых двадцать минут честь не позволяет нам предпринимать активные действия против шефа.

Все это время Старкингтон бесстрастно наблюдал за ходом дискуссии с дальнего конца длинного стола, но сейчас поднялся и заговорил:

– Бомба никуда не делась. Боюсь, полемику придется отложить. В нашем распоряжении остается… – глава чикагского филиала посмотрел на те же настенные часы, с которыми недавно сверялся Брин. – …восемнадцать минут. А потом прогремит взрыв.

Хаас с любопытством наклонился и вытащил из мертвой руки Брина элегантное взрывное устройство.

– Наверняка должен существовать способ…

– Брин утверждал, что такового нет, – сухо отозвался Старкингтон. – Я ему верю: он никогда не выступал с ложными гипотезами. – Он поднялся. – Как руководитель чикагского отделения я обязан принять на себя командование нашими существенно поредевшими силами. Харкинс и Олсуорти, немедленно отнесите бомбу к заливу. Мы не имеем права оставлять ее здесь: погибнут ни в чем не повинные люди.

Старкингтон дождался, пока агенты, надев пальто, унесут смертельно тикавшее устройство, и ровным голосом продолжил:

– Наш глубокоуважаемый бывший шеф упомянул о пароходе. Очевидно, именно ради этого он приехал в Сан-Франциско. Я и раньше подозревал нечто подобное, а брошенные им на ходу слова подтвердили догадку. Поскольку мы не унизимся до выяснения названия корабля у очаровательной мисс Константин, выберем другую тактику… Хаас?

– Рано утром из порта выходят три парохода, – почти механически ответил агент. – Нас пока еще достаточно, чтобы проверить каждый.

– Отлично, – согласился Старкингтон. – Будьте любезны перечислить названия.

– Из Окленда выходит «Сокровище», от пристани Дженсена отчаливает «Восточный клипер», а в коммерческом доке ждет отправки «Такку Ману».

– Замечательно. В таком случае вы, Луковиль, займетесь «Сокровищем». Хаас, вам больше подойдет «Такку Ману». Ну а Грею достанется «Восточный клипер».

Все трое тут же вскочили, однако Старкингтон жестом попросил коллег вернуться на свои места, заметив:

– До прилива еще немало времени, к тому же в нашем распоряжении двенадцать минут перемирия. – Он посмотрел на лежащее возле двери искореженное тело Брина. – Необходимо убрать отсюда бренные останки нашего дорогого друга. Ничего не поделаешь, случился внезапный сердечный приступ. Хановер, если не откажетесь позвонить… Благодарю.

Он протянул руку через стол и взял винную карту.

– Завершив процедуру, предлагаю выпить по стаканчику бренди… покрепче. Может быть, испанского. В заключение трапезы самый подходящий напиток. Джентльмены, провозглашаю тост за успешное выполнение самого сложного задания и за человека, который сделал его возможным.