Джек Кетчам – Я не Сэм (страница 18)

- Нет.

- Я схожу за пивом. Подожди здесь, хорошо?

- Хорошо.

Я ухожу, а она ждет.

Я наложил на наши домашние видео музыку - старые роковые и кантри песни и даже мелодии из сериалов. Я точно знаю, что именно хочу ей показать, потому что она сидит рядом со мной на диване, сидит в своем чертовом свадебном платье, поэтому я включаю ускоренное воспроизведение нашей первой поездки в "Большое Яблоко" под Джина Келли, Фрэнка Синатру и Джулса Маншина, поющих писклявыми голосами "Нью-Йорк, Нью-Йорк замечательный город", на экране мелькают Эмпайр-стейт-билдинг и Крайслер-билдинг, а вот Сэм ест огромный бутерброд с бастурмой в еврейском магазине деликатесов "Карнеги-Дели" и смотрит на город с одной из обреченных башен-близнецов, а затем мы на фейерверке здесь, в Талсе - наше первое совместное четвертое июля, и Лили говорит:

- Подожди, останови.

Я нажимаю кнопку воспроизведения. Фейерверки теперь наводят на меня тоску. Но Лили это интересно. Звучит песня Битлз "Being for the Benefit of Mr. Kite!" - и это уже хоть что-то. Но я хочу добраться до сути. Я даю ей немного посмотреть, и снова включаю ускоренное воспроизведение.

Вот мы в Йеллоустонском национальном парке, "где ад пузырится"[10], Том Петти поет "Saving Grace" голосом бурундуков из мультяшного телесериала "Элвин и бурундуки", пока мы смотрим на гейзеры и водопады, бассейны с изумрудной и бирюзовой водой, невероятные закаты - и на пасущееся вдалеке стадо бизонов. На переднем плане - Сэм в обрезанных джинсах, улыбается и показывает на них.

Далее мы в Канзас-Сити, в парке развлечений "Миры веселья". Вот она напротив меня на чертовом колесе, вот на подпрыгивающей желтой лошади на той карусели, где я ухватился за кольцо, вот она истошно вопит на американских горках...

- Подожди, подожди, верни назад! - говорит Лили, и я возвращаюсь к американским горкам, видеокамера в моей руке дрожит, как сумасшедшая, Вилли Нельсон поет "On the Road Again", Сэм беззвучно кричит, а Лили хихикает рядом со мной.

Ее хихиканье нервирует меня. Я хочу, чтобы она очнулась, вышла из этого состояния. Вот для чего это затевалось.

А она хихикает.

Дальше автодром.

- Ух ты,- говорит Лили и хлопает в ладоши, завороженная, так что я понимаю, что нет смысла перематывать вперед.

Она захочет вернуться к бамперным машинкам.

Она опустила фату на лицо и рассеянно жует ее.

На экране машинку Сэм бьют со всех сторон. Ей очень сильно достается. Я это помню. Сэм разговорилась с какой-то женщиной, пока мы стояли в очереди, ожидая поездки. За моей спиной стояла кучка ребятишек, может, человек десять, всех возрастов, и я повернулся, привлек их внимание взмахом руки, а затем, указав на Сэм, прошептал: Достаньте ее, - что вызвало у них смех.

И они это сделали.

После этого эпизода мы с Сэм оказываемся на озере "Брокен-Боу", оно прекрасно, а Сэм в своей ярко-синей двойке, но я хочу это пропустить, поэтому быстро перескакиваю через "Blue Bayou" Роя Орбисона, и, наконец, мы на месте.

На свадьбе.

Интересно, увлечет ли Лили свадьба так, как бамперные машинки?

Странно, но я как будто знал заранее, монтируя это видео, что когда-нибудь оно станет важным. Потому что я его особо подчеркнул. Оставил совершенно безмолвным. Никакой музыки. Только мы.

За камерой стоял профессионал, поэтому видео четкое, сфокусированное, а не дрожащее, как у меня. Мы в этот прекрасный солнечный июльский день перед епископальной церковью Святого Иоанна, мой лимузин подъезжает первым, я выхожу в смокинге с моим свидетелем Макфитерсом, мы оба улыбаемся, три порции "Джонни Уокера" сделали свое дело, и даже мой брат улыбается для разнообразия и говорит что-то, что моим дру́жкам, Джо Манотте и Гарри Грейзеру, кажется очень забавным.

В кадре - моя мама и мама Сэм, которых рассаживают по местам распорядители, а я смотрю на нее в поисках хоть какого-то знака узнавания, но его нет, совсем нет. В следующий момент я стою у алтаря с Макфитерсом, наблюдая, как мой брат, Джо и Гарри ведут Мириам и двух хорошеньких соседок Сэм по комнате к алтарю, а за ними идет наша милая маленькая цветочница - я забыл ее имя - очень серьезно занятая разбрасыванием лепестков роз.

Затем момент, которого я ждал. Сэм выходит из остановившегося перед церковью лимузина, и, сияя, под руку с отцом, в платье, медленно идет по проходу.

Трудно отвести взгляд, но я отвожу. Мне нужно следить за Лили.

И я вознагражден.

Она наклоняется вперед, пристально вглядываясь в экран. Она приподняла фату и почти не моргает.

Я помню эту часть записи. Фотограф слегка раздражал ее отца, полностью сосредоточившись на лице дочери. Почти не снимал ни его, ни священника, ни саму церемонию. Даже мне уделил очень мало внимания. Но я не могу винить этого парня. Неудивительно, что он был очарован. В тот день Сэм стояла, озаренная лучами мягкого огненно-красного света, пробивающегося сквозь витражное окно.

Вот на что смотрит Лили.

Я бросаю взгляд на экран. Я знаю, что будет дальше. Кольцо. Поцелуй.

Я не смотрю на поцелуй, но Лили смотрит. Она выглядит озадаченной. Она переводит взгляд на меня, а затем снова на экран, и ее губы, кажется, почти складываются в слова или зачатки слов, ее глаза мерцают.

Она смотрит на свое платье и снова возвращается к экрану.

Ну же, - думаю я, - ну же.

А потом тишина распадается на миллион осколков и Крис Кристофферсон и Вилли поют "Loving You Was Easier", нашу тогдашнюю песню, и я знаю, что мы танцуем на приеме, это наш первый танец в качестве мужа и жены, и Лили откидывается на диване, теперь более расслабленная, пока Крис поет: Мы приближаемся друг к другу с таким чувством, какого я никогда в жизни раньше не испытывал... - а я поворачиваюсь к экрану, чтобы успеть увидеть второй поцелуй, такой же публичный, как и первый, когда все наблюдают за нами, звеня ножами о бокалы с вином, но этот настоящий, этот поцелуй я помню хорошо, я почти чувствую его, этот поцелуй только для нас, только между нами двумя, так сильно влюбленными друг в друга, и в комнате никого нет, кроме меня и Сэм.

Я начинаю рыдать, закрыв лицо руками. Не могу остановиться. Не могу перестать дрожать. Как будто все мгновения последних двух недель, наполнив меня до отказа, выливаются из меня, все эти мгновения вдали от нее, и это несправедливо, это неправильно.

- Патрик? Патрик, что случилось?

И этот голос - голос Сэм.

Меня словно ударило током. Это почти то же самое, что и при виде змеи. Я сделал это! Не могу поверить, черт возьми!

- Сэм! Господи, Сэм! Сэм!

Я тянусь к ней, но она так быстро встает с дивана, что я даже не успеваю подойти.

- Я! Не! СЭМ! - кричит она, ее лицо искажено гримасой отчаяния и злости и, черт возьми, это снова Лили, Лили в режиме полной истерики.

Она сбивает бутылку пива со стола, срывает экран камина и швыряет его через всю комнату, сметает книги Джона Д. Макдональда с каминной полки, а я стою, пытаясь схватить ее и поговорить с ней, бормоча Бог знает что, чтобы успокоить ее, в то время, как она с такой силой бросает торшер о стену, что лампочка взрывается, повергая Зои в панику. Она спрыгивает с дивана, тяжело приземляясь на больные артритом лапы, проносится по полу и выбегает из комнаты.

Лили громко и высоко визжит, срывая со стены и разбивая об пол рамку с первым выпуском комикса о Халке "Невероятный Халк №1" работы Джека Кирби[11], который у меня с семнадцати лет, она босая, а повсюду стекло - я не хочу больше слышать этот визг, пока жив, он похож на крик животного, которому больно, - а потом слышу еще один треск, доносящийся из кабинета.

- Оставайся там, - кричу я ей, думая о разбросанных повсюду осколках стекла. - Не двигайся.

Я знаю, что должен сделать. Мое пребывание здесь не приносит пользы. От моего присутствия здесь становится только хуже. Она смотрит на меня так, словно хочет задушить, сорвать голову с плеч, поэтому я отступаю и иду в кабинет. По крайней мере, смогу проверить, все ли в порядке с моей кошкой. Так я и делаю.

Я слышу, как позади меня опрокидывается журнальный столик.

Первое, что я вижу в кабинете, - это валяющийся рядом с чертежным столом разбитый лайтпад, и листы с набросками, разбросанные по всему полу. В дальнем углу комнаты, под окном, притаилась Зои. Должно быть, она хотела запрыгнуть на возвышенность и потерпела неудачу. Стекло хрустит под ногами, когда я подхожу к ней и протягиваю руку вниз. Она съеживается. Но я упорствую.

- Привет, девочка. Все в порядке. Все нормально. Все хорошо.

Все совсем не хорошо, но через минуту-другую она сдается и позволяет мне прикоснуться к ней, погладить по спине, почесать голову. Ее взгляд смягчается.

Из гостиной ничего не слышно, так что я надеюсь, что худшее уже позади. Думаю, что надо еще немного подождать, чтобы быть уверенным наверняка.

Я приседаю возле чертежного стола, чтобы собрать свои листы, и мир внезапно опрокидывается на меня, едва не отправляя на четвереньки.

Я смотрю на листы.

Я смотрю на доктора Гипсама и Саманту.

Только я смотрю не на доктора Гипсама и Саманту.

Я смотрю на себя. На себя и на Лили.

Мы в каждом кадре. Я нарисовал нас в точности. Наши лица, наши тела. Лили и мои.

Мы сражаемся с Лигой мерзостей. Выбираемся из-под обломков старого здания, раненые, находим убежище, лечимся. Снова сражения, снова ранения. Кружимся в космосе.