Джек Кетчам – Право на жизнь (страница 21)

Они даже не думали об обычных родах.

Они планировали это с самого начала. Она была их маленьким экспериментом. Ребенок должен был стать плодом этого эксперимента.

А Сара была таким же расходным материалом, как один из этих выброшенных шприцов. Они не могли держать ее здесь в плену вечно, даже Организация не могла изолировать ее здесь на всю жизнь. Рано или поздно кто-нибудь пришел бы навестить их. Рано или поздно кто-то из посторонних должен был узнать, о том, что здесь происходит и чем они занимаются.

Ее судьба была предрешена.

Они собирались убить ее.

Роды... Родов не будет. Они просто распотрошат меня.

К черту Организацию. Пора было выбираться отсюда.

Она была на седьмом месяце.

Пора было действовать прямо сейчас.

Надо было запереть эту чертову дверь, - подумала Кэт. - Чертовски глупо было не сделать этого. Это было неаккуратно.

Стивен бы разозлился. Но это была и вина Стивена.

Теперь придется попытаться устранить последствия.

Они с Сарой сидели за столом в столовой за горячим травяным чаем. Бабушкина мята. Она полагала, что чаепитие должно было быть приятным и успокаивающим. Но это было не так. За окном был серый, неподвижный и пасмурный день. Через пару недель дети выйдут на улицу за конфетами. Она подумала, не забредет ли сюда какой-нибудь ребенок в поисках сладостей.

Была суббота. Около четырех. Стивен все еще работал в гараже. Сара слышала вой его циркулярной пилы.

Сара сидела и слушала, пила чай и гладила кошку, свернувшуюся калачиком на ее коленях.

- Смотри, - говорила Кэт. - В старые времена кесарево применяли только тогда, когда мать умирала. Теперь это делают для того, чтобы спасти мать и ребенка. Делается разрез через кожу и стенку живота. В большинстве случаев шрама почти не остается. Затем вскрывается стенка матки. Разрез может быть поперечный вертикальный или низкий вертикальный, обычно поперечный, потому что меньше кровотечение и лучше заживает. Затем изымается ребенок, накладываются швы, и все. То есть это все на всякий случай. Только если возникнут проблемы. Но на самом деле все очень просто. Ты можешь не волноваться, я знаю, что делаю. Я помогала в сотнях таких дел.

В сотнях убийств? - подумала Сара.

И тут она поняла, что слушает очень хорошего и убедительного лжеца. Был только тот единственный промах на чердаке. В остальном Кэт была практически безупречна. Что снова ставило под сомнение все эти россказни об Организации, которые она рассказывала все эти месяцы.

Сара решила, что будет действовать так, словно никогда и не слышала ни о какой мифической Организации.

Еще один груз был снят. Это было поразительно. Вот так просто.

Организация внезапно... исчезла. Ушла в историю... нет, осталась в мифологии.

Она собиралась жить.

Откуда во мне это спокойствие? - подумала она.

Пленница вдруг стала спокойной, как кошка.

Она решила, что дело в осознании того, что она наконец приняла решение. Обрела уверенность. До сих пор она была в ловушке из-за отсутствия уверенности. Не знала, что они сделают или не сделают с ней. Эти люди, если их вообще можно назвать людьми, играли на этой неопределенности, как на арфе. Бить или не бить? Наверху при свете или внизу в темноте? Они выводили ее из равновесия уже несколько месяцев.

Было ли это равновесие? Да, было.

Равновесие - это знание, а знание - это спокойствие.

Устраню их одного за другим, - подумала она. - И нет времени лучше, чем сейчас.

Есть ли это мужество во мне? Да, есть.

Так же, как и эта маленькая девочка внутри меня.

Маленькая девочка Грега и моя.

- Кэт? Как ты думаешь, я могу выпить еще немного чая?

Она пожала плечами.

- Конечно. Ты знаешь, где он.

Она осторожно подняла кошку с колен и поставила ее на пол, думая: "Да, знаю, я знаю, где все лежит, сука", и прошла мимо Кэт на кухню, налила воду из-под крана в кружку, поставила кружку в микроволновку и включила ее, затем открыла дверцу нижнего шкафа и достала двенадцатидюймовую[18] сковороду из нержавеющей стали, которой они почти не пользовались. Сковорода выглядела новой, как в день, когда они ее купили, новой, как каталка из нержавеющей стали наверху. Сара взяла ее обоими руками и подошла к Кэт, которая согнулась над своей кружкой, поднеся ту к губам, потягивая мятный чай, и изо всех сил опустила сковороду на ее макушку. Сковорода зазвенела, как колокольчик. Звук был настоящим, чистым и смелым, лицо Кэт впечаталось в керамическую кружку, кружка опрокинулась на столе, разбилась от удара о поверхность стола и зубы, и залила поверхность жидкостью цвета осенних листьев.

Кэт не издала ни звука, когда Сара подняла сковороду и снова ударила ее, сковорода снова музыкально ударилась о ее голову, на которой внезапно появились блестящие капли красного цвета, образующие неровный полукруг на лбу у линии роста волос.

Она осмотрела основание сковороды. На днище была кровь и несколько каштановых волос. Несмотря на учащенное сердцебиение, Сара чувствовала себя уверенной и сильной.

- Ты уже умерла? Или мне ударить тебя еще раз?

Она едва не рассмеялась.

Нет. До сих пор она все делала правильно, и Кэт не издала ни звука. Только сковорода пропела, и это пение было восхитительным - звон колокола ее свободы. Сара все еще слышала вой пилы Стивена в гараже, но она могла затихнуть в любой момент.

Не тяни, - подумала она. - Тебе еще предстоит с ним разобраться.

Или нет?

Ключи от машины, - подумала она. - Чертовы ключи от машины. В ее сумочке.

Где, блядь, ее сумочка?

Сумочка лежала на диване в гостиной.

Кошка выглянула на нее из коридора, когда она пересекла гостиную, поставила сковороду на диван и стала рыться в сумочке. Она почувствовала, как ребенок пинается внутри, словно поторапливал.

Да! Нашла их!

Ключи зазвенели в ее руке. Маленькие колокольчики свободы.

Пила снаружи заглохла.

Сара подняла сковороду. На диване осталось красное пятно на то месте, где та лежала. Она не специально, просто не подумала об этом. Женщина быстро прошла через гостиную мимо Кэт, повалившуюся на обеденный стол, на кухню и выглянула из окна в сторону гаража. Стивена там не было. Он не пересекал лужайку и не шел к дому. Она нигде его не видела.

Однако она видела, что ключи бесполезны. Перед гаражом стоял универсал Кэт, а значит, пикап Стивена должен был стоять прямо за ним. Это означало, что ей нужны ключи Стивена, а не Кэт. А его ключи, несомненно, были у него в кармане. И теперь Сара поняла, что ошибалась - она не знала, где находится все в доме, потому что не знала, где они хранят свои чертовы запасные ключи.

Они были не на кухне. Она проводила там много времени и заметила бы их.

В спальне? Ящики тумбы в гостиной?

В подвале?

Она не собиралась идти в подвал. Никогда больше.

Черт побери! Не было времени! Просто не было времени рыться в каждом чертовом ящике в доме. Пила уже давно остановилась. Одному Богу известно, где был Стивен сейчас. Возможно, заканчивал там. Он мог зайти в дом в любую секунду.

Сковородка в ее руке казалась маленькой.

Ей нужно было что-то больше.

Ей нужно было выбраться отсюда, но сначала нужно было чем-то вооружиться, потому что она не собиралась убегать, как в первый раз, только для того, чтобы снова попасться.

Дробовик, револьвер. Где они могут быть?

В спальне. В спальню ее не пускали, и хотя дверь никогда не запиралась, ей и в голову не приходило ослушаться и зайти туда.

Теперь я, черт возьму, ослушаюсь.

Она понятия не имела, как стрелять из револьвера, если не считать того, что видела в кино и что он показывал ей в подвале. И еще меньше представляла, как заряжать и стрелять из ружья, но рассчитывала, что револьвер будет проще из двух, и что, вероятно, его будет легче найти. Большинство людей кладут револьвер в ящик тумбочки у кровати на случай незваных гостей.

Она подошла к телефону, висящему на стене кухни, набрала 911 и положила трубку рядом. Возможно, полиция отследит звонок, а возможно, и нет, но у нее не было времени на разговоры.

Почему она не сделала этого несколько месяцев назад? 911. Такая простая вещь.