Джек Кетчам – Переправа (страница 14)

Между мной и двумя другими мужчинами стояли лошади, поэтому я поискал лучшую цель и увидел, как Харт двинулся к хозяйственным постройкам, уложил одного у первого здания, а затем развернулся и выстрелил во второго, и у меня была возможность попасть в одного из охранников, поэтому я выстрелил, и Харт выстрелил, и я не знаю, чья пуля его сразила.

Когда началась стрельба, двое оставшихся в пристройке мужчин спрятались за деревянными бочками с водой, но Харт продолжал идти к ним. Я видел, как он отбросил винтовку, сорвал с груди "Bинчестер" и раз за разом палил в ближайшую бочку, а я последовал его примеру, стреляя во вторую, внезапно осознав, что Елены рядом со мной нет - Селин здесь, но не ее сестра, - и я на мгновение подумал, что ее подстрелили, хотя это было маловероятно, а больше я не думал об этом, а сосредоточился на человеке за бочкой.

Я видел, как Харт получил пулю в бедро и бок почти одновременно. Он пошатнулся, но не остановился, он уже почти добрался до первой бочки, когда человек под его огнем сполз за нее. Харт повернулся ко второму. Мне нужно было перезарядить винтовку. Пока я возился с патронами, он отбросил "Bинчестер" и вытащил револьвер, и тут пуля попала ему в плечо и повалила его в грязь.

Я увидел, как Райан улыбается с крыльца, прикрывая тяжелую дубовую дверь.

Это он выстрелил.

Харт был похож на быка на корриде, ему удалось только встать на колени, когда очередная пуля снова попала ему в бедро, и я подумал: Господи, это не коррида, а чертова бойня, - и тут еще одна пуля вонзилась ему в грудь, а другая - в плечо, в ту руку, в которой он держал револьвер, Он едва смог поднять револьвер настолько, чтобы переложить его в другую руку и выстрелил в загон, и я увидел, как мужчина упал под копыта паникующих лошадей, а я снова был готов стрелять, и, наконец, человек, стоявший за ним осознал угол и направление моего выстрела, на мгновение проигнорировал Харта и повернулся, чтобы прицелиться в меня, и когда он это сделал, я всадил пулю ему в грудь.

Харт повернулся, чтобы выстрелить в Райана, и теперь я понял, почему. Третий человек в загоне был мертв, как и двое других, и оставался только Райан. На лице Харта появилось озадаченное выражение, которое подсказало мне, что в этого человека стрелял не Харт.

Я делал то же самое, что и он, всаживая пули в старую дубовую дверь, пока она не превратилась просто в высокий темный прямоугольник разрушенного дерева, но моя винтовка пробивала ее на таком расстоянии так же неэффективно, как и "Миротворец" Харта, а Райан не показывался, и, в конце концов мне пришлось снова перезаряжать винтовку.

Я понял, что Харт тоже перезаряжается.

Я не знаю, почему я тогда так поступил.

Как я уже говорил, я не храбрец.

И я обычно не склонен к глупым поступкам.

Но внезапно я не смог больше вынести вида Харта, стоящего на коленях, в то время как я оставался в укрытии. Я вышел из кустарника и сосредоточился на перезарядке, не обращая внимания на боль, пронзившую ногу, или даже на Райана, если уж на то пошло, осознавая только, что стрельба прекратилась с обеих сторон, и, спотыкаясь и хромая, направился к Харту, успев зарядить один патрон, а затем еще два. Я был не более чем в десяти футах от него, когда снова началась стрельба, и я почувствовал, как что-то ударило меня по голове, словно я наткнулся на сук дерева, меня швырнуло на землю, и я почувствовал во рту вкус грязи и крови, и затем увидел, что Харт получил еще одну пулю в грудь, отбросившую его вниз, и мы оба лежали практически бок о бок.

Я поднял глаза и увидел, как Райан сходит с крыльца, улыбаясь, с видом человека, который охотнее убьет, чем пообедает, увидел, как он сначала презрительно посмотрел на меня, а потом подошел к Харту с поднятым пистолетом, и я услышал, как Харт сказал:

- Ты, никчемный кусок дерьма, ты - труп, ты знаешь это?

И тут его вдруг осенило, что, вопреки всему, это правда, как раз в тот момент, когда Елена, вышедшая из-за флигеля и стоявшая в трех-четырех шагах позади него, снесла ему затылок, и он повалился в грязь.

Я попытался пошевелиться.

- Не дергайся, - сказала она. - Ты ранен в голову, Белл.

Она подошла к Харту и опустилась на колени рядом с ним.

- Ты мог бы позволить мне помочь с самого начала, - сказала она.

- Ты и помогла.

- Ты знаешь, что я имею в виду.

- Все в порядке. Я бы ничего не стал делать по-другому.

- Ты дурак, Харт.

- Не очень-то любезно говорить такое умирающему, Елена.

- Мне очень жаль.

- Не стоит жалеть.

- Ты только-только начал мне нравиться, Харт.

- Не знаю, почему ты так решила, - сказал он. - Но все равно спасибо, мэм.

Глава 15

На этот раз мы переправились на пароме Гейбла. Нам пришлось проехать несколько километров на север, но мы не хотели рисковать и переправляться вброд с нашей ношей. Старик Гейбл к тому времени нанял помощника, и парень, управлявший паромом, был не рад видеть нас такими израненными и с двумя трупами. С нами было несколько девушек из лагеря. Похоже, их общество понравилась ему гораздо больше.

Я вряд ли мог копать, как и Селин, поэтому Елена похоронила их за нашим загоном. Это было тенистое место на небольшом холме, где осенним днем свистел ветер, и мы отметили их могилы двумя крестами, вырезанными из дерева, взятого из загона, поскольку его построил Матушка. И снова Елена вбила их в свежую землю.

- Хочешь что-нибудь сказать, Мэрион Белл?

Я на мгновение задумался.

- Я не знаю, что сказать. Они были моими друзьями. Лучшими из всех, кого я когда-либо знал. Лучшими из всех, которых только можно пожелать. Поэтому, наверное, я скажу так: Здесь лежат мои лучшие друзья.

Она посмотрела на Селин.

- Они были храбрыми, добрыми и великодушными. Я их не забуду.

Затем Елена сделала удивительную вещь. Из складок юбки, которую она сшила для этого случая, она достала маленькую потрепанную Библию. Я узнал в ней Библию Матушки.

Я никогда не видел, чтобы он читал или даже открывал ее.

- Вы - свет мира, - прочитала она. - Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного. Евангелие от Матфея. Аминь.

Я заплакал, а когда они покинули меня, сел писать.

Послесловие

(Из книги "A Little Emerald Book of Ephemera")

Писатели вроде меня собирают идеи, как белки собирают орехи на зиму. Некоторые они используют - чаще всего в связке с какой-то другой идеей или идеями, - а большинство нет. И все же приятно сознавать, что они где-то рядом, если по-настоящему проголодаешься.

Много лет назад я приобрел скромную книжечку в мягкой обложке с довольно нескромным названием "Сексуальное рабство". Я понятия не имею, почему меня должно было привлечь такое название, но почему-то привлекло. Она была написана британцем по имени Стивен Барли и опубликована у нас издательством "Ballantine".

Это был сборник рассказов документально-криминального жанра, каждый рассказ занимал всего несколько страниц. Один из них бросился мне в глаза.

В 1964 году водитель грузовика подобрал на дороге трех перепуганных молодых женщин, истекающих кровью. Они рассказали ему, а впоследствии и полиции, что им пришлось пробежать полмили через кустарник и кактусы, чтобы спастись от "Сестер дьявола" и их одиннадцати помощников, которые похищали или заманивали девушек, а затем "обучали", чтобы продать на рынках живых товаров в Мексике и Южной Америке.

Обучение состояло из избиений, порки, морения голодом, оргий под открытым небом, всевозможных сексуальных надругательств, клеймения, пыток на кровати из колючей проволоки, а для особо непокорных - сожжения заживо на 700-футовой скале под названием Garanta del Diablo, "Глотка дьявола". Незаконнорожденные дети, естественно, были нежеланными, и их постигала та же участь - ритуальное сожжение. Полицейский рейд обнаружил девятнадцать молодых избитых, истощенных девушек и около двух десятков тел в штаб-квартире лагеря-тюрьмы сестер, и в общей сложности они стали подозреваемыми в более чем ста убийствах.

Неплохая история, правда? Я скопировал и сохранил ее. Никогда не знаешь наверняка.

Затем, в 1992 году, вышел фильм Клинта Иствуда "Непрощенный". Я опубликовал "Потомство" годом раньше и, вероятно, устал от каннибалов, написав о них дважды, и искал чего-то другого. А фильм Иствуда напомнил мне о том, как сильно я любил вестерны на протяжении многих лет - с самого детства, почти так же сильно, как фильмы ужасов, - и вестерны Иствуда в частности. Мне нравилась его позиция сурового мстителя-одиночки. Укротителя дикого мира.

Вестерны в сочетании с ужасами попадались не часто, исключение - превосходный роман Дирка Ван Сикла "Готика Монтаны" - а мне всегда нравится осваивать новую нишу, если есть такая возможность. Идея написать такое произведение показалась мне свежей и захватывающей. И почему-то я подумал о "Сестрах". Что, если я напишу историю, действие которой происходит сразу после Мексиканской войны? Что, если мой водитель грузовика не дальнобойщик, а ковбой? Барли не говорит, мексиканец он или нет, хотя можно предположить, что это так. Но разве это имеет значение?