Джек Кетчам – Мертвая река (страница 55)

Над Люком были птицы, и он мог слышать, как они перекликаются друг с другом. Люк решил попытаться отыскать их гнездо. Ведь он был исследователем, страдающим от голода в лесной глуши, и нуждался в птичьих яйцах, чтобы не умереть.

Движимый голодом, он побрел на самую вершину холма.

Обессиленный, Люк поднял бинокль. Внимательно осмотрел деревья.

Он сразу увидел деревянный настил.

Тот располагался между ветвями дуба на соседнем холме. Холм этот был чуть выше того, где стоял сам Люк. Оттуда получится разглядеть всю округу.

От голода не осталось и следа.

Люк побежал вниз по склону холма, пока земля под ногами не стала мшистой, скользкой. Тогда он перешел на шаг. Огибал колючки. Склон оказался каменистым и не слишком крутым, так что подъем давался легко.

И вот он наконец.

Домик на дереве был старым. Люк не знал, насколько именно старым, однако дерево успело посереть, обветриться, как крыльцо Дэвида. Люк прикинул, не опасно ли туда лезть. Было довольно высоко. Может, раз в пять выше самого Люка.

Жуть.

Падать ему не хотелось.

Прибитые к стволу дуба ступени казались надежными. Деревяшки были толстыми, каждая – закреплена двумя большими гвоздями по краям, и, насколько мальчик мог видеть, среди них не было ни одной расколотой.

Он начнет подъем – а там уж посмотрит, как пойдет...

Дерево росло под углом, слегка кренясь, – восхождение давалось без труда. Вниз Люк не смотрел, только вверх – чтобы убедиться, что следующая доска над ним безопасна. Одна планка сверху треснула с одного конца от забитого гвоздя, поэтому мальчик потянул за нее, чтобы проверить, не оторвется ли. Сдюжила. Он полез дальше.

И вскоре добрался до цели.

Площадку со всех сторон окаймляли перила, доходившие Люку примерно до пояса. Они держались на четырех столбах. Он ухватился за один из них и покачал. Столб немного шатался, но держался достаточно прочно.

Люк поискал взглядом проломы в поверхности настила. Повсюду валялись листья, так что всю площадь мальчик осмотреть не мог, но то, что все же увидел, не вызывало особых тревог.

Он вскарабкался на настил.

Встал на ноги и сощурился от солнечного света.

Люку казалось, будто он на вершине мира.

Отсюда было видно весь лес до дома Дэвида. Люк немного удивился тому, насколько дом далеко и как глубоко в лес он забрался. Мальчик поднес бинокль к глазам, намереваясь увидеть Дэвида или мистера Кэмпбелла, но ничего не вышло – там росло слишком много деревьев.

Люк посмотрел вниз. И удивился снова.

Он действительно высоко забрался.

Вглядываться в даль Люку почему-то показалось приятнее, чем смотреть вниз, и именно этим он и занялся. Он осторожно прошел к другому краю настила, проверяя на прочность каждую доску, перед тем как ступить. Доски держали. Сквозь кроны деревьев на Люка поблескивало небо. Он вновь поднял бинокль. И был поражен.

Отсюда можно было увидеть море.

И, едва подумав об этом, он ощутил и его запах. Нечто соленое и пахнущее морскими водорослями доносилось до Люка с ветром. Почему-то запах напомнил мальчику кошачье дыхание. Приятное, но с легкой гнильцой.

Запах пробудил в Люке воспоминание, как однажды отец взял его с собой в Сэндвич. Большую часть дня они проторчали в баре с каким-то отцовским другом. «Дела», – объяснил отец Люку тогда, хотя на деловую их встреча не особо-то походила. Но позже, тем же днем, отец разрешил Люку спуститься к океану, к скалам одному и посмотреть, как ползают под водой крабы. Может, тогда отец с другом и обсуждали дела, Люк не знал. Ему удалось разглядеть нескольких крабов, и, когда отец вернулся, уходить очень не хотелось.

Люк заплакал. И отец ушел, оставив мальчика одного.

Люк задавался вопросом, как далеко отсюда находится океан. Нельзя было сказать точно.

При мысли об отце Люк, как это всегда бывало, расстроился и рассердился, в груди защемило тоскливо. Захотелось что-нибудь ударить или пнуть. Казалось, вокруг ни души, только сам Люк, и неважно, где он – в домике ли на дереве совсем один или сидит за партой в школе с учителями и другими детьми вокруг. Испытывать подобное чувство было совсем несправедливо. Люк понимал, что на самом деле он не один. Глупо было так думать, ведь мама всегда рядом, у него есть Эд и Томми, есть друзья – и все же дурацкое одиночество никуда не делось. Все еще хотелось что-нибудь пнуть или ударить.

Здесь, наверху, он не осмелился пинать ничего, кроме, может быть, листьев. От пинков по куче листвы лучше Люку точно бы не стало. Тем не менее он все равно по ней пнул.

И что-то зашуршало по настилу.

Что-то белое.

Он присел на корточки и разгреб листву.

Кости!

Люк не знал, чьи именно, но это кости, да. Маленькие, большинство размером с пластиковые косточки модели тираннозавра, стоявшей на столе у мальчика дома. Немного грязные от лежания под листьями. По ним ползали маленькие красные муравьи.

Люк смахнул муравьев. Он осторожно собрал кости, по одной зараз, и сложил их в карман. Карман набился полностью.

Люк спросит Дэвида, чьи это кости. Дэвид наверняка знает. Или мистер Кэмпбелл.

Потрясно!

Какое классное место! Его место. Его секретное место.

Ухватившись за один из столбов, Люк стал спускаться по лестнице. Он сделал два шага вниз, когда что-то над ним сотрясло дерево.

Он ощутил это через ступеньки. Дрожь в самом дереве. Он замер на месте. Посмотрел вверх.

Примерно в трех метрах над домиком покачивалась ветка. Сквозь листву ничего не получалось разглядеть. Но что-то там было.

Может, сейчас уже ушло.

Белка или типа того.

А может, и не ушло.

Но что точно осталось, так это страх. Он никуда не делся, и от него по всему телу бежали мурашки. И от этого домик на дереве казался еще лучше, ведь нечто там испугало Люка.

Вот это место!

Он поспешил спуститься по лестнице.

– Ничего не попишешь, – сказала Клэр со вздохом. – Он уже едет.

Для выпивки было еще слегка рановато. Но водка с тоником помогла успокоиться. И, раз уж Мелисса сейчас спала, Эми составила подруге компанию.

– Где он сейчас?

– Откуда я знаю где. Он не сказал. Только то, что навестит нас вечером. Чтобы мы могли поговорить. Бог ты мой, вот уж чего мне хотелось сегодня вечером меньше всего, так это общаться со Стивеном. Может, пару месяцев назад я бы хотела. Ради Люка, ничего больше. Но теперь вот...

Она услышала, как от подъездной дорожки отъехал пикап Кэмпбелла. Этот факт странным образом заставил Клэр почувствовать себя покинутой, брошенной на произвол судьбы. А ведь этот человек был ей даже почти не знаком, десять минут болтовни на кухне не в счет. Но он казался таким нормальным! «Свой человек» в жизни Дэвида и Эми, еще один – на их стороне, и, как следствие, и на ее, Клэр, стороне. «Это чушь», – подумала она. Но ей не хотелось, чтобы этот человек уезжал.

– Понять не могу, – сказала Эми. – Он что, не хочет разводиться?

– Не знаю. Сказал, что желает об этом поговорить. Он на что-то злится. У него был такой тон. Сдержанный. Резкий. Какой у него бывает, когда он держит что-то в себе, с чем не хочет разбираться прямо сейчас, но обязательно разберется, когда придет время. Он выпил.

– Отлично. Может, врежется в дерево.

Клэр потянулась к напитку. Ее рука дрожала. Клэр старалась держать ее прямо.

– Я не хочу, чтобы он видел Люка, – сказала она. – Он не приехал на Рождество. Не приехал на его день рождения.

– Думаешь, Люк захочет его видеть?

– Я не знаю. Возможно. Возможно, про последние полгода он даже думать не хочет. Просто будет рад увидеть Стивена снова. Он ведь его отец.

«Что за мерзкая проделка генетики? – подумала Клэр. – Как Люку вырасти приличным ребенком с таким-то отцом?»

О, с Люком тоже были проблемы. Он был вспыльчивым. Дерзким. Отчасти из-за возраста, отчасти – от обиды и растерянности из-за того, что Стивен уехал и они с матерью остались вдвоем. Отчасти из-за чувства бессилия, невозможности исправить хоть что-то. И, наконец, из-за собственного страха матери, ее разочарования и гнева, проглоченных и поглощенных мальчиком.

Да, он злился. Но в то же время у Люка был твердый стержень из доброты, заботы и участия. Он отражался в том, как Люк смотрел на Мелиссу. В том, как обращался с другими детьми. Люк не стал задирой и не одобрял подобного поведения у других. Хотя, бог свидетель, был достаточно большим, чтобы колотить сверстников, если вдруг захочет. Даже к девочкам из своего класса Люк относился по-доброму.

В таком возрасте это что-то да значило.