Джек Кетчам – Мертвая река (страница 48)
– Что я считаю... – сказал Питерс.
Потом наступил на тлевший в траве окурок и посмотрел в сторону холмов, все еще серых, но уже различимых. Перевел взгляд вниз – к лесу, скалам и морю. Не так уж до них и далеко.
Прислушался к птицам. Чистые и добрые звуки наступающего утра, столь же надежные и реальные, как солнечный свет. Птичье пение помогло.
– Я считаю, – повторил он, – что в прошлый раз мы кое-кого упустили. И те, кого мы упустили, никуда не делись. Просто на время залегли тише воды ниже травы.
К тому моменту, когда Дэвид Холбард оторвал взгляд от компьютера, за окном светало.
Сидя в кожаном вращающемся кресле, он оттолкнулся от стола, вынул дискеты из приводов и убрал их в папку.
Ночь пролетела быстро и продуктивно. Такое он мог проделывать еще со времен колледжа – работать все звездопады напролет, – при условии, что проект был достаточно сложным, чтобы бросить вызов.
После колледжа минуло тринадцать лет. Поредевшие на голове Дэвида волосы соврать не дадут. Но энергии у него меньше не стало. Просто подливай кофе, и все будет в порядке.
Дэвид Холбард мог считать себя человеком, довольным жизнью. Доволен он был и сейчас. Потягивая остатки остывшей пятой чашки.
Его всегда удивлял такой настрой. Первый год после окончания Пенсильванского университета, а затем и Бруклинского политехнического института обернулся ведь сущей катастрофой! Инженерный вуз готовил Дэвида к серьезным проектным задачам, но работа в «Комкорпе» оказалась шаблонной и душившей правилами, не сходящей даже за
Работа в «Ай-Би-Эм» была получше – разработка нового программного обеспечения для Береговой охраны США. Дэвид и еще двое парней самостоятельно сделали основную часть работы и потрясно провели время. Но на полпути Охрана свернула проект. Сказали, мол, слишком сложно у них получается.
Ничего «слишком сложного» в разработанном ПО команда не видела.
Это мозги у их начальства оказались чересчур размякшими.
В следующие три года начались и закончились еще два проекта, и в 1986 году Дэвид столкнулся с тотальным выгоранием, полным разочарованием. Такими темпами Дэвид докатится до того, что будет конструировать трансформаторы или еще что-нибудь столь же скучное, вкалывая целыми днями и ненавидя себя, а также Эми – за то, что та его терпит.
К тому времени Дэвид уже женился на Эми, его бывшей помощнице еще в «Ай-Би-Эм», – единственном светлом пятне во всей его суматошной, беспорядочной жизни. Вскоре они решили упростить ситуацию: подыскать местечко, которое бы понравилось обоим, и попытаться наладить в нем совместную жизнь. Немного сбережений у них имелось. А если совсем припрет, они могли бы заняться ремонтом телевизоров и радиоприемников.
Дэвид с Эми были молоды и умны – и почему бы, черт возьми, нет?
С местом определились легко. Эми была родом из Портленда и по-прежнему считала штат Мэн своим домом. Дэвиду же, уроженцу Бруклина, побережье штата Мэн показалось приличным местом.
И своего мнения с тех пор он не изменил.
Дэвид выключил компьютер, поднялся с кресла и направился к широким раздвижным стеклянным дверям, ведущим на открытую террасу. Сдвинув одну половину, он впустил в комнату свежий утренний воздух.
Ветер шевелил высокую траву и золотарник, росшие за полосой из дубов, но день, обещал быть погожим.
Маленькие птички порхали меж ветвей, сбиваясь в стаи и распевая в листве деревьев.
Он прошел обратно на кухню через кабинет и до краев наполнил кофейную кружку.
Кофе Дэвида никогда не бодрил. Это делала работа.
Оно ведь так и должно быть.
С кружкой в руках Дэвид вышел наружу и опустился в одно из зеленых деревянных кресел, выстроенных рядком вдоль потертых перил.
У него над головой покачивались на ветру две толстые ветки. Та из них, что была больше, тянулась через всю террасу, едва не касаясь окна спальни, располагавшейся по соседству с кабинетом.
Там сейчас спала Эми.
В глубине души ему не хотелось трогать деревья. Их было десять, посаженных неравномерно, – сплошь черные дубы, высокие, старые и почтенные, явно заслужившие свое право на жизненное пространство.
Видеть деревья подобных размеров так далеко на севере было нетипично. Под напором дувших с океана холодных ветров здешняя растительность стелилась низко, жалась к земле. Смиренная.
Дэвид шевелил пальцами ног и неторопливо отхлебывал кофе.
Сидел он босиком. Солнце уже успело согреть террасу.
Сложенная из выкрашенных в серый цвет сосновых досок, она была просторной – три с половиной на десять метров, – достаточно, чтобы уместились четыре удобных кресла, столик для пикника со скамейками и даже гриль. Сваи подпирали террасу к склону довольно крутого холма, волнами сбегавшего вниз – давая пристанище и дубам, и росшему позади них кустарнику – и плавно переходившего в густо поросшую травой равнину, не менее половины гектара протяженностью. За нею начинался гектар зарослей сосны, пихты и кедра и тянулся до самой окаемки – к скалам и морю.
Скал за соснами было не разглядеть. Но вид все равно открывался захватывающий. Ничего не стрижено. Ничего не скошено и не посажено. Все дикое.
Ну и слава богу.
Это место они с женой купили благодаря игре.
Два года назад, когда Дэвид еще занимался программированием и отладкой кода, Эми возилась с графикой, а Фил сидел в Нью-Йорке и сочинял музыку, они арендовали дом. Деревянную постройку, возведенную лет сто назад, в самой гуще леса. Чарующее место, если не считать одного обстоятельства: при дожде крыша начинала течь в дюжине мест одновременно. И тогда в доме звенела симфония кастрюль и ведер. А готовить еду в такие моменты было не в чем.
Но идея фикс Дэвида создать динамичный, напряженный, по-настоящему
Отчасти причиной успеха стало неоднозначное содержание. По замыслу Дэвида, игрока то пытались сожрать орды пауков, ползущих по подрагивающей липкой паутине, то поджидали ямы с извивающимися змеями, то обезображенные, весьма отдаленно похожие на людей монстры бросались с деревьев и из кустов. С кладбища, понятное дело, валили полчищами беспокойные зомби. Все, что игроку удавалось убить, брызгало кровью. И, надо сказать, брызгало
Графика в исполнении Эми получилась очень современной, повергающей в дрожь. Взрослые подняли шум – играть-то в подобную штуку будут перво-наперво дети!
Однако ни сам Дэвид, ни вся «Компьютер артс» ничего плохого в этом не видели. В сравнении с современными фильмами со взрослым рейтингом игра казалась невинной, как какой-нибудь «Скрэббл».
Зато в сравнении с любой другой игрой – это была настоящая бомба.
Так что продажи взлетели до небес, что позволило компании заказывать новые игры. И все – такие же коммерчески успешные.
Но только «Темные чащобы» встала в один ряд с таким шедевром «Нинтендо», как «Супер-Братья Марио». Ни одна другая игра не превзошла эту – ни в Штатах, ни в Японии, – за океаном «Чащобы» загребли не меньше денег, чем у себя на родине. На подходе была очередная игрушка – «Кто не спрятался...», со столь же «вкусным» анонсом.
Вот тогда-то Дэвид с Эми озаботились покупкой собственного жилья.
В результате поисков они нашли этот самый дом – серую постройку из кедра с видом на природу. Ужасно старый, вековой почти выдержки, и ужасно уединенный, почти как их прежний: ближайшие соседи – по меньшей мере в трех километрах к северу. Раньше дом принадлежал старому местному врачу и его жене, но потом врач умер, а жена перебралась в Аризону, к детям. Люди они были достаточно состоятельные, к тому же типичные янки, из тех, что скорее умрут, чем внесут в устройство дома существенные переделки.
На грядущей неделе Кэмпбелл с бригадой должен был приступить к закладке фундамента под новую пристройку. Основная часть лесоматериала уже была сложена под террасой и накрыта брезентом. Дэвиду уже довелось видеть Кэмпбелла в работе, и потому он знал, что этот мастер, дотошный до мелочей, сможет сделать все как надо, чтобы привнести в дом элементы новизны, но и сохранив присущий ему дух древности. За свою работу мастер брал дорого, но и она явно того стоила.
Да и деньги у Дэвида с Эми, черт возьми, водились. Чудесным образом у них стало столько денег, что ни один из супругов не представлял, на что их вообще тратить.
Зато брокеры Дэвида представляли очень даже хорошо.
Мужчина чувствовал, что лучше и не скажешь.