Джек Кетчам – Мертвая река (страница 33)

Меж бедер у нее зажурчал ручеек – она обмочилась.

Сухо хохотнув и отпустив ее, тощий отмерил еще один длинный и широкий кусок ленты. Лора, лежащая кучей на мокром полу, откашлялась и снова стала дышать ровно. Он ухмыльнулся, снова запустил руку в ее волосы, услышал, как она пытается закричать. Крик резонировал в ее ноздрях, а через мгновение стал пронзительным и далеким, когда он зажал рукой ее лицо и вставил ленту ей в ноздри, а затем большим и указательным пальцами разгладил по крыльям носа и щекам.

На этот раз ее сопротивление было огромным, подхлестнутым силой слепой паники. Она попыталась встать, но мучитель снова оттянул ее за волосы назад, одновременно с этим свободной рукой толкая в спину. Она качнулась вперед, пытаясь лягнуть его то одной, то другой ногой, брыкаясь и с силой царапая ими пол пещеры. Мардж увидела, как на ногах Лоры стали обламываться ногти; покуда имелся простор для маневра, она жестоко, яростно пинала своего врага. Мардж увидела, как тощий оскалился и резко потянул ее за волосы. В какой-то момент под натиском Лоры он даже слегка покачнулся, потеряв равновесие, и ей удалось перевернуться на бок, оказавшись лицом к клетке. В тот же миг Мардж увидела промелькнувшее в глазах Лоры выражение жуткого страха и мольбы; и в этот самый момент тощий, отпустив ее волосы, потянулся к ножу.

Он поднял нож над головой и с силой ударил им Лору в спину. Мардж услышала ее приглушенный крик, увидела, как девушка крепко зажмурилась от боли. Однако что-то у тощего вышло не так, что-то не сработало. Бормоча какую-то безумную скороговорку, он рывком извлек нож из раны и снова поднял его.

Лора теперь боролась будто с удвоенной силой. Нож сверкнул снова и скрежетнул по кости с омерзительным звуком. «Ему никак не удается убить ее, – подумала Мардж. – Бьет в позвоночник – промахивается мимо легких; лезвие не проходит». Тощий снова всадил нож в тело девушки, и Мардж опять услышала тот же чудовищный скрежет. С яростью рванув лезвие из раны, дикарь издал хриплый вопль, полный звериного нетерпения.

Четвертый удар пришелся-таки в цель – лезвие глубоко увязло в боку у Лоры, неудачно перевернувшейся как раз в этот момент. Мардж увидела, как темная ткань ее блузки начала блестеть. Лора завалилась на спину и ударила тощего коленом; за ее залепленными изолентой губами трепетал мученический стон. Ее нога прошла в каком-то дюйме от его головы, и тогда он ударил ее ножом в живот.

Рана вышла глубокой, рваной, кровь забила из нее мелким фонтанчиком.

И даже этого оказалось мало, чтобы убить Лору.

Она попыталась проползти по полу, но поскользнулась и снова завалилась на спину. Взбрыкнула ногами – но устрашающий запас отчаянной силы, ожививший ее, стал быстро угасать. В одно безжалостное движение тощий рассек ей икру снизу доверху, перехватив ногу. Когда он отпустил ее, нога безвольно шлепнулась о каменный пол.

Исход предрешался у Мардж на глазах.

Мужчина насел на Лору сверху, одной рукой схватил ее за подбородок, поднял его, а другой вонзил нож ей в горло чуть выше ключицы. В воздух взлетел новый алый фонтан.

Мардж спрятала лицо в ладонях.

И все же, что удивительно, когда она отняла их, Лора все еще была жива – ее зрачки лихорадочно двигались, она вбирала воздух маленькими нервными глотками.

Сдернув изоленту с ее рта и носа, тощий снова удалился в дальний отсек пещеры.

Вернулся он, держа в руке топор.

Двигаясь среди огромных плоских гранитных плит, Ник следовал за мужчиной на осторожном отдалении. Он подыскал себе оружие, причем довольно солидное – прочную выдубленную временем корягу длиной фута в три и толщиной в добрую пару дюймов. Чем-то походила эта штука на полицейскую дубинку. Как раз такой много лет назад ему чуть не раскроили череп, когда он участвовал в приснопамятном бостонском марше против войны во Вьетнаме. Тогда он ненавидел копов. Сейчас он на них уповал. Имелись все основания полагать, что палка будет необходима. Когда он нападет на них, в револьвере будет всего шесть пуль, и даже если каждый выстрел попадет в цель – он все равно проиграет. Эта идея напугала его до чертиков. В мозгу бесконечно повторялось: «Не хватит. Не хватит. Сразу со всеми мне не расправиться». Предстоял рукопашный бой с племенем психов.

Конечно, попытка не пытка. Сдаваться сейчас – позорно. Ник уже успел увидеть, что они способны сделать с беззащитной женщиной, знал о последствиях и понимал, что отступление обошлось бы ненавистью к себе до скончания дней. Нравилось ему это или нет, он попросту не мог оставить Мардж в таком положении. «А если бы к ним попала одна Лора, – подумалось ему, – был бы я сейчас здесь?» Ник сам не знал ответа на этот вопрос. Все упиралось в Мардж – за нее он будто нес ответственность. Чувство локтя всегда играло в его жизни большую роль, а сейчас накатило с особой силой. Он ощущал то ужас, то дикий восторг – очередная схватка уже ждет. Он выиграл в первый раз – ну, или не проиграл, – не спасует и в этот раз.

Ник вспомнил, как несколько лет назад угодил в автокатастрофу. День был жаркий и солнечный, а дороги – скользкими после недавно прошедшего ливня. «Фольксваген» какого-то лихача взялся обгонять его, задом врезался в его левый передний бампер и выбил за обочину. С тех пор в его памяти остался ясный момент – как он повис в воздухе, а машина перевернулась и резко рухнула крышей вниз. О стальных дверях он тогда не думал, хотя именно двери спасли его задницу и не позволили раздавиться изнутри. Он только и думал в процессе об одном: «Ну ничего, неприятность эту мы переживем, со мной все в порядке будет...»

Именно это и произошло. Он отделался лишь легким сотрясением. Позже, когда он делился историей с друзьями, все уверяли его, что он небывало удачливый тип. Но самому Нику так не казалось. Он знал, что тогда его спасло предвидение – позволившее в нужный момент расслабиться и упасть, уберегшее от всякой угрожающей здоровью паники. Схожее чувство он испытывал и сейчас – смесь страха и возбуждения с лежавшим в их основе оптимизмом; чувство, вопреки всем превратностям судьбы, просто неспособное обмануть. Что-то словно подсказывало Нику: этой ночью он не умрет. При этом он искренне надеялся, что не бравирует попусту на краю пропасти, как висельник или смертельно больной человек, – ведь наверняка Джон Кеннеди тоже, пока еще оставался в сознании, тешился надеждами по дороге в госпиталь... хотя половина его мозга уже была вынесена к черту.

Глядя, как мужчина в красной рубахе бредет впереди него по береговой линии, Ник перехватил поудобнее корягу, наслаждаясь ее весом. «Это для тебя, большой восьмипалый ублюдок, пускающий слюни, – подумал он. – Если хоть что-то от меня зависит – ты сдохнешь первым. За меня. И за Карлу».

Сильный, но осторожный, он держал ухо востро.

И полз по камням за врагом.

«Неудивительно, что копов часто ругают», – подумал Питерс. Сколько времени ушло на сборы? Полчаса. И это – только на гребаные сборы. Как будто никто не понимает, что в эту ночь события раскручиваются со скоростью торнадо. Под конец он так изнервничался, что чуть было не выполнил своей угрозы и не послал вперед Уиллиса на пару с Шерингом. Впрочем, едва ли бы он так поступил на самом деле – добросовестный шериф ни за что не поступил бы так со своими подопечными. Их вины нет – эти двое честно несли службу, да и хороший коп – это все-таки и не герой боевика, и не пушечное мясо. «В эту ночь хватит с меня смертей», – здраво рассудил шериф.

К моменту прибытия экипажа «Скорой» фотографы уже работали вовсю. Питерс и Шеринг стояли у кострища и наблюдали за тем, как низенький и тщедушный мужчина в идеально выглаженной кипенно-белой рубашке и при аккуратном галстуке – и это в такую-то рань! – добросовестно запечатлевает на пленку обугленные останки того, что когда-то было человеческим телом. За ними собралось не менее дюжины вооруженных дробовиками и готовых ко всему парней. Питерс разжился обрезом – оружием из собственной коллекции, прибереженным как раз для таких вот форс-мажоров. Он заметил Уиллиса во второй группе людей, суетившихся возле дома, и, кашлянув, чтобы убрать хрипотцу, громко окликнул его:

– Дейл! А ну-ка поди сюда, сынок!

Уиллис махнул полицейским рукой – те как раз выгружались из машины. «Еще одна дюжина», – подумал Питерс и принялся считать по головам. Точно, целая дюжина. Вторая.

– Извини, шеф, – сказал Дейл, подойдя. – Мотт захотел получить информацию об их автомобилях.

– Пусть он получит то, что ему нужно, по радио, – сказал Питерс. – У нас здесь много работы и без этого. Говоришь, есть две тропинки, ведущие к пляжу?

– Все так. Мне известны целых две. Ответвляются от основной в паре сотен ярдов спуска. Насколько я помню, одна из них не слишком часто используется.

– Заброшена?

– Вроде того. Не без препятствий, в общем.

– Ты хорошо это помнишь?

– Ну... вроде да.

– Отлично, – сказал Питерс. – Мы с Шерингом пойдем по первой тропинке, ровной и чистой – не хватало еще мне заблудиться в этих местах, – а ты возьмешь свою группу и поведешь ее по этой самой заросшей тропе. Ежели свезет, в итоге мы встретимся у воды.

– Если меня не подводит память, мы зайдем вам за спину, – сказал Уиллис. – Разница выйдет – минут пять в нашу пользу.