Джек Кетчам – Мертвая река (страница 103)
Закончив, Брайан просто стоит с совком в руке.
– Хорошо, теперь убирайся.
– Но я могу помочь...
Он смотрит на сына. Этот взгляд всегда останавливал его, и сегодняшний день не стал исключением. Забава забавой, но он все же не собирается позволять своему мальчику купать взрослую женщину.
Брайан вздыхает и тащится вверх по лестнице.
– И закрой за собой дверь.
Клик включил верхний свет и натянул резиновые перчатки.
Дверь подвала захлопнулась.
Белл стоит позади него, нервно теребя обручальное кольцо.
– Лучше сними его, – говорит он. – И надень перчатки, а то испачкаешься.
Он наблюдает, как она снимает кольцо с пальца и засовывает его в карман бермудов. Ему приходит в голову, что за все время, проведенное здесь, Белл не произнесла ни слова. Он догадывается, что она не слишком радуется всему этому. Он хотел бы, чтобы так оно и было, но он знает свою жену. Она всегда была робкой. Когда они познакомились в юности, ему это нравилось. Теперь – уже нет.
Она надевает резиновые перчатки.
– Возьми ведро.
Они подходят к женщине на расстояние около трех футов и ставят ведра. Он окунает мыльную тряпку в горячую воду, намыливает ее и прижимает ко лбу женщины, и...
–
...пинает ведро у ног Белл, которое, чуть не опрокинувшись, выплескивает горячую воду на голые ноги его жены, так что она кричит, и женщина тоже кричит:
– Брюдах! Пам ойщно тротье!
Она рьяно мечется из стороны в сторону, вперед-назад – он слышит, как позвоночник этой суки бьется о полку позади нее, и ярость проносится сквозь него, как мчащийся поезд.
– Так ты хочешь играть? Отлично!
Он нагибается, поднимает ведро у ног Белл и выплескивает содержимое на женщину. Вода, ошпарившая ноги его бедной жены, попадает на плечо, шею, щеку, живот дикарки.
Ее крик переходит в хрип, она захлебывается и резко замолкает.
Брайан сидит у зашторенного окна и смотрит в сторону погреба. «Это несправедливо», – думает он. Но когда взрослые были справедливыми?
Он вскакивает от внезапного крика, доносящегося из погреба, и направляется к двери. Черт, он ни за что это не пропустит. Пег идет мимо него по коридору, грызя яблоко.
– Эй! Гореть тебе в аду, если вернешься туда, Брай, – говорит Пег.
– Отсоси, сестренка, – отвечает Брайан и выбегает из дома.
– Так ты этого хочешь? Хочешь еще?
И дикарка его понимает. Он видит, что она его понимает. В ее глазах есть что-то почти смиренное, почти мольба к нему. Ему это нравится. Очень нравится. Он задается вопросом, смотрела ли она на кого-нибудь так раньше, и эта мысль нравится ему еще больше. Что он первый, на кого она так смотрит.
Он ставит ведро на землю. Оборачивается на свою жену.
– Ты в порядке, милая?
Ее ноги покрылись свекольно-алыми пятнами. Она фыркает и цедит сквозь стиснутые зубы:
– Аг-га.
– Хорошо. Давай попробуем еще раз.
Она качает головой, как будто говоря, что это безумие, что ему не очень нравится, но все равно заворачивает кусок мыла в тряпку – и это ему вполне по душе.
Родители стоят перед женщиной с тряпками в руках, и он не понимает, из-за чего весь этот переполох. Женщина кажется достаточно спокойной. Брайан прекрасно все видит через глазок, но почти ничего не слышит. Он прислушивается, не желая ничего пропустить.
– Может, нам стоит дать воде немного остыть, прежде чем... – говорит мама.
Отец ее прерывает.
– Дорогая, – говорит он, – тебе не хуже меня известно, что отмыть ее можно только горячей водой, иначе микробы не погибнут. Помни, мы полностью контролируем ситуацию.
Отец подходит к женщине с тряпкой и выжимает немного мыльной воды ей на голову. Вода стекает по ее лбу, щеке и шее вплоть до груди. Даже отсюда Брайан видит, что ее соски затвердели.
Как и его член.
Женщина не двигается. Отец доволен.
– Очень хорошо, – говорит он.
Отец снова окунает тряпку в воду и моет женщине щеку. Брайан видит, как та дрожит от его прикосновения.
– Ну вот, одна щека чистая.
Мать говорит что-то, чего Брайан не может расслышать.
Женщина чихает. Мыло щекочет ей нос, догадывается он. Брайан чуть не засмеялся вслух, но сдержался. Она выглядит такой несчастной, вися там. Он готов поспорить, что она никогда в жизни не принимала нормальной цивилизованной ванны.
Это
Отец моет другую щеку. Моет лоб, нос, подбородок и вокруг рта. Брайана это слегка пугает, эта часть. Он помнит – и знает, что отец очень хорошо это помнит, – что она только вчера откусила ему кончик пальца. Она могла бы запросто повторить это с другим пальцем прямо сейчас, если бы захотела, но почему-то этого не делает. Затем он замечает, что вся правая сторона ее тела ошпарена. Так вот из-за чего были все эти крики.
Отец приручил ее. С помощью обжигающе горячей воды.
Лицо женщины все еще в разводах, но стало гораздо чище. Оно влажно и ярко блестит от жары. Мать просто стоит с мыльной тряпкой в руке и наблюдает за отцом. Он удивляется, почему она не помогает. Он бы точно помог.
Отец снова окунул тряпку и перешел к шее, усердно драя ее спереди и сзади.
Женщина свирепо смотрит на него. Он, кажется, ничего не замечает.
– Ну же, Белл, помоги мне.
Мать окунает тряпку в воду, но – и только. Как будто боится пошевелиться. Но дело не в этом. Брайан видит в ее позе что-то такое, что уже видел раньше, – очень знакомое. Что-то, чего отец тоже не замечает. Его мать злится. Она держит это в себе, но она злится.
Отец закончил мыть шею и перешел к плечам, опускаясь все ниже и ниже к...
...этим потрясающим сиськам...
– Не сваливай все на меня, Белл, – говорит отец. – Делай хоть что-нибудь.
Плечи уже чистые. Он снова опускает тряпку в воду.