Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Выход есть! 101 история о том, как преодолеть любые трудности (страница 38)
Приют для животных менял мою жизнь так же, как мы меняли жизни тех, кому помогали. Животных стали забирать все чаще, качество ухода возросло, количество усыплений сокращалось, и люди постоянно записывались в волонтеры. Я была на седьмом небе от счастья! Так я поняла, что даже один человек способен добиться огромных перемен. Каждый из нас способен творить чудеса. Для этого нужны три вещи: усилие, настойчивость и позитивный настрой. С этими тремя качествами каждый человек способен изменить мир.
А через пару лет мы с Эми Битти основали Advocates 4 Animals – благотворительную организацию по защите животных, которая помогает спасать животных в приютах. Я превратила свои страхи и одиночество в инструмент позитива и перемен. Научилась выходить из зоны комфорта, которая раньше была моим домом. Но самое главное, я научилась использовать то, что было в моем распоряжении, чтобы создавать вещи, которых миру отчаянно не хватало. Из своего желания познавать мир я создала приют, где не убивают животных, и группу, занимающуюся реабилитацией и пристраиванием собак и кошек. Мы ежегодно спасаем тысячи бездомных животных. Так чувство потерянности и одиночества привело меня к невероятным чудесам и помогло тысячам потерянных и одиноких зверьков.
Сила танца
Моя мама была наркозависимой. Ее лишили родительских прав. Отец, как и отцы многих знакомых ребят, большую часть моего детства провел за решеткой. Поэтому меня с рождения воспитывала одна бабушка. Я вырос в Восточном Гарлеме. Наркотики, банды, насилие – это было опасное место для ребенка, особенно для маленького. Но я был сильным, шустрым и целеустремленным, поэтому достаточно рано научился быть жестким и дерзким. Ведь от этого зависело, выживу я в этом мире или нет.
Единственным местом покоя для меня была церковь. Мне очень нравилась церковная музыка. Моя кузина Джорни пела в церковном хоре, и, глядя на нее, я чувствовал, как внутри меня расцветает нечто прекрасное.
Но потом я возвращался на улицы Гарлема, где все время с кем-нибудь конфликтовал и дрался. В школе я тоже был проблемным учеником: я был умен, но учителя не могли со мной совладать. Да я и сам им в этом не помогал. У меня не было будущего, я ни к чему не стремился. Я притворялся, что мне плевать. В какой-то момент директору школы надоело делать мне выговоры. И после одного события мы с ней заключили соглашение.
Как-то мы с классом поехали на выступление Танцевального театра Гарлема. Танцоры на сцене казались мне супергероями, и их выступление пробирало до костей. Мне очень хотелось быть таким же. Я тоже хотел танцевать. И мы с директором договорились: я пообещал перестать драться, начать вести себя прилично и подтянуть оценки, а она свяжется с танцевальной школой, чтобы они посмотрели меня.
В том же году я получил стипендию в Школе Танцевального театра Гарлема. Танец стал моим убежищем, моей тайной. Когда я танцевал, мне не нужно было доказывать другим, какой я жесткий и дерзкий.
Я стал собранным и дисциплинированным, и школьные учителя это замечали. И преподаватели в танцевальной школе отмечали мои успехи. Я хорошо запоминал хореографические комбинации и умел очень высоко прыгать. Наверное, более сильным и ловким, чем многие другие молодые танцоры, меня сделали годы, проведенные на улице.
После Театра Гарлема я занимался также в Восточной академии балета, Бостонской балетной школе и в центре Jacob’s Pillow. А после окончания школы я подписал свой первый профессиональный контракт с Танцевальным театром Гарлема и сразу же вместе с труппой поехал на гастроли в честь сорокалетия коллектива.
Миссией нашего турне было познакомить с балетом людей, которые раньше его никогда не видели. Мы несли надежду подросткам из неблагополучных районов, и я считал своей обязанностью выступать перед ними. Мне хотелось вдохновить кого-нибудь – хотя бы одного ребенка – так же, как когда-то вдохновили меня. Я чувствовал себя частью чего-то большего. У меня появилось предназначение.
В Театре Гарлема меня напутствовал мой герой – легендарный Артур Митчелл. Он говорил, что моя судьба и миссия – служить искусству. А для меня это значило нести добро людям.
Сейчас я уже третий сезон работаю в Балете Лос-Анджелеса. Для меня большая честь выступать с сольными партиями в «Щелкунчике» и «Лебедином озере». Кроме того, я с гордостью работаю с детьми и подростками из неблагополучных и бедных семей в Южной Калифорнии. Есть такая общественная программа – «Сила танца», которая предоставляет сотням детей бесплатный доступ на спектакли.
Иногда бывает, что я поврежу колено или потяну лодыжку (что поделаешь – издержки производства), и тогда я мог бы отменить выступление. Но потом я думаю о тех детях с улиц, которые придут на представление, и чувствую, что обязан выйти на сцену. Я хочу, чтобы во мне они видели себя в будущем и свою возможность тоже оказаться на сцене.
Гаснет свет, поднимается занавес, и, пока я танцую, где-то там, в темноте зала, сидит тот, кому нужен мой пример. И я буду безмерно счастлив, если через какое-то время на сцену выйдет человек, который скажет: однажды в детстве я увидел, как на сцене танцует Кристофер Чарлз Макдэниел, и тоже захотел танцевать. И вот теперь я – артист балета, и моя миссия – дарить красоту и вдохновлять других людей на то, что любые мечты, если очень-очень захотеть – обязательно сбываются. Надо только верить в себя и идти вперед!
Самая ценная работа в моей жизни
За девять лет компания, в которой я работал инженером, прошла через болезненный процесс сокращений, недобровольных отправок на пенсию, реструктуризаций и других модных корпоративных слов. Я каким-то образом держался на месте, но многие из тех, кого «ушли», были моими друзьями. Каждый раз, когда кто-то исчезал из моего отдела, я тихо горевал. Радовался, что уволили не меня, но чувствовал себя виноватым. Почему они, а не я?
Почему мне везет?
Когда руководство продало треть компании, пришло время сокращать наш инженерный отдел. Большинству сотрудников сказали, что они под угрозой, и предложили либо раннее пособие по выходу на пенсию, либо увольнение. Я такого предупреждения не получил и подумал, что меня это не коснется. Кроме того, мне только исполнилось пятьдесят, и на пенсию я еще не собирался.
Но затем наступил роковой день. К обеду по сарафанному радио расползлись слухи о том, кого выгонят из нашего отдела. До обеда успели переговорить со всеми, кроме одного сотрудника. Когда я вернулся за свой стол после перерыва, меня дожидалось голосовое сообщение от начальника: «Том, перезвони сразу, как вернешься».
Вскоре я оказался у него в кабинете.
– Ну и денек сегодня! – воскликнул начальник, глядя на свой стол. – К сожалению, я вынужден сообщить, что твою должность сократили.
Он коротко и холодно пожал мне руку и выставил из кабинета, пробормотав что-то вроде: «Удачи, Том».
Я в шоке вернулся к себе. Потом позвонил жене, чтобы сообщить ей нерадостные новости. Лора попыталась меня утешить. Но, как ни странно, я был рад свободе и перспективе попробовать что-то новое.
Вся тяжесть моего положения обнаружилась, когда я начал искать новую работу. Я прослужил инженером тридцать два года и больше ничего не умел. Четыре месяца поисков привели меня в компанию, от должности инженера в которой я отказался полгода назад.
На новом месте мне было некомфортно. Я чувствовал себя свежеиспеченным выпускником колледжа, который ненавидит ходить на работу. Спустя месяц я поговорил с начальником:
– Каждое утро я себя спрашиваю: делаю ли я то, что хочу делать? Иду ли я туда, куда хочу идти? Становлюсь ли я тем, кем хочу стать? И знаете что? Нет! Я хочу уволиться!
– Раз тебе так тяжело, позволь предложить тебе другой вариант в нашем филиале, это недалеко отсюда. Надеюсь, там тебе понравится, Том.
Новая работа некоторое время мне и правда нравилась, но в глубине души я чувствовал, что судьбой мне уготовано что-то другое.
Ближе к концу моей карьеры инженера я стал соавтором технической книги совместно с еще десятком мужчин и женщин со всей Северной Америки. Как представитель авторского коллектива, я выступал на конференциях в США и Европе и рассказывал о цели нашей предстоящей публикации. И хотя мне никогда не нравилось выступать на публике, вскоре я проникся к этому делу.
Как профессиональный инженер, ранее я бывал на технических семинарах и успешно применял свои навыки общения. Иногда я спрашивал лектора: «Каково это – вести семинар?»
Параллельно я все еще продолжал искать работу мечты и узнал, что мне нужно предоставить видеозапись того, как я веду семинар перед настоящей публикой. На Новый год я поставил перед собой цель разослать резюме и видеозаписи до первого февраля.
Разослав шесть писем, мне потихоньку стали поступать ответы, в основном с благодарностью за проявленный интерес. Когда одна компания заинтересовалась мной, я очень обрадовался. Они хотели, чтобы я прилетел в Канзас-Сити на учебу за свой счет.
После довольно напряженного собеседования с двадцатью другими заявителями я вернулся в гостиничный номер, чтобы отдохнуть и подготовиться к следующему дню. Но как только я открыл дверь, зазвонил телефон. Наш куратор сказал: