Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Выход есть! 101 история о том, как преодолеть любые трудности (страница 22)
В свой первый день в новом отделе на вопрос начальницы я ответила, что вижу себя аналитиком и чувствую в себе силы, а главное, желание. И я благодарна, что она поддержала меня, посоветовала хорошие курсы и книги, которые помогут приблизиться к моей мечте. Да, тогда у меня появилась мечта!
И вот пятнадцать месяцев спустя, я прошла собеседование и оказалась на должности аналитика. Я удивила не только своих родных и коллег, но и саму себя. Теперь у меня интересная и – что тоже немаловажно – высокооплачиваемая работа. Мой руководитель помогла мне найти новый карьерный ориентир и поставить цель.
Когда-то наши коллеги сочувствовали нам – тем, кого волевым решением перевели в другой отдел. Да мы и сами были немного встревожены. Но, интересная штука, этот неожиданный перевод стал одной из значимых вех в моей карьере. В которой должность аналитика – не последняя, а только очередная ступень наверх.
Глава 5
От враждебности к принятию
Мое заикание сильно как никогда
Где-то до десяти лет я не знал других детей, кроме себя и брата, которые страдали бы от речевого расстройства под названием «заикание». Каким-то чудесным образом у брата эта проблема прошла в 12 лет сама по себе. Я был за него очень рад и не мог дождаться, когда же это произойдет и со мной. Про себя я думал: «Еще два года». С тех пор прошло уже 30 лет, а мое заикание сильно как никогда. И я ни на что бы его не променял.
Если бы мне давали монетку каждый раз, когда надо мной издевались, я бы спокойно мог выйти на пенсию лет в 12. Быть ребенком и так нелегко, а когда ты не такой, как все, это особенно сложно.
Самый большой страх для большинства людей – публичные выступления. Теперь представьте, каково быть заикающимся ребенком, которому приходится вслух зачитывать отрывок из «Паутины Шарлотты»[21] перед целым классом, который смотрит на тебя и смеется над каждым твоим словом. Это непросто. Вы сидите за партой, ладони потеют, сердце колотится, пульс зашкаливает, словно вы собираетесь на суде давать показания против мафии, а на самом деле всего лишь готовитесь вслух зачитать пару предложений.
Для меня все изменилось в восьмом классе, когда я решил начать работать над своим страхом. Я каждый раз самостоятельно вызывался зачитывать отрывки вслух. Первым поднимал руку и не опускал ее до конца урока.
Если надо мной будут смеяться, ну и пусть. Обычно у меня была заготовлена язвительная фразочка в ответ, которая чаще всего затыкала одноклассников. С тех пор заикание не казалось мне большой проблемой.
К 2012 году я стал комиком, спикером и солдатом, трижды отслужившим в Ираке. Я дослужился до звания капитана в Национальной гвардии Алабамы.
Когда я начинал карьеру комика, единственной целью было заставить публику смеяться. После каждого выступления мне рассказывали, как мои истории помогли людям научиться относиться с пониманием к своим друзьям и родственникам, страдающим от заикания. Меня это очень трогало. Ведь люди, пока не услышат мои истории, даже не подозревают о проблемах, которые могут возникать в жизни заик. Только представьте, как страшно бывает просто поговорить с кем-то по телефону, или заказать еду в ресторане, или произнести имя своего ребенка.
Также ко мне часто обращаются люди с расстройством речи, которым хочется вступить в армию, но они не знают, подходят ли они для службы. Больше всего в жизни я люблю вдохновлять людей следовать своей мечте. В заикании нет ничего смешного, но иметь возможность вдохновлять людей и рассказывать им об этом речевом расстройстве при помощи шуток – это словно подарок от Бога.
О заикании до сих пор известно не так много. Я заикаюсь уже сорок лет, но так и не могу объяснить это. Мне проще, наверное, объяснить теорему Пифагора. Могу вам сказать, что каждые четыре человека из пяти заикающихся – мужчины, а всего в мире примерно один процент людей, которые знают, каково это – постоянно «застревать» на самых простых звуках. У меня, как и у любого другого человека с заиканием, бывают плохие и хорошие дни. Мы не всегда испытываем проблемы с одними и теми же звуками, словами и предложениями. Больше всего нам не нравится, когда другие люди пытаются закончить за нас предложение. Мы сами знаем, что хотим сказать, поэтому дайте нам договорить.
Мне посчастливилось попасть на два последних ежегодных съезда Национальной ассоциации заикания (NSA). Мы собираемся не для того, чтобы друг друга жалеть. А для того, чтобы вместе порадоваться и узнавать много нового. Это веселый и вдохновляющий праздник, созданный ради просвещения, принятия и воодушевления.
Из-за своего воспитания и службы в армии я всегда был человеком, который легко адаптируется к каждой ситуации и готов терпеть трудности. Но посещение съезда NSA показало мне, как непроста жизнь у многих моих товарищей-заик. Я даже встречал людей, которые заикаются, когда поют.
В 2011 году одним из спикеров на съезде был сценарист оскароносного фильма «Король говорит!»[22]. Возможно, я единственный человек с заиканием, не смотревший этот фильм. Еще одно великое кино, над которым работал человек с заиканием, – «Звездные войны». Джеймс Эрл Джонс, озвучивший самого Дарта Вейдера, страдал от сильного заикания все детство, но смог стать одним из величайших голосов нашего времени. У него, конечно, было небольшое преимущество – он ведь джедай[23].
Бывают дни, когда и я мечтаю стать джедаем, но это вовсе не из-за заикания.
У всех есть недостатки, которые мы должны научиться в себе принимать. Будь то большой нос, некрасивые пальцы или дыра на колготках. Ведь если мы сами не научимся их в себе принимать, как мы можем ждать этого от других?
Не нервничать и подождать годик
Я уставилась на голубой значок плюса. Замерев от шока, не могла даже пошевелиться, пока муж не заглянул в туалет. Это было нереально. Это было невозможно.
– Слушай, если мы сейчас не выйдем, то опоздаем…
Муж прервался на полуслове.
– Что это у тебя?
Он схватил белую палочку.
– Тест на беременность?
Я молча кивнула. Муж с разинутым ртом вытаращился на плюс.
– Получается, что…
Я снова кивнула. Разразившись нервным смехом, супруг схватил меня в объятия. Один звонок, и мы получили назначение к врачу через два дня. Муж затащил меня в магазин, чтобы купить витамины для беременных и арахисовое масло: он считал, что все это абсолютно необходимо для женщины в положении. Через неделю после анализа крови я ответила на звонок, с нетерпением ожидая результата. Но как только доктор заговорил, мой живот сжался от дурного предчувствия.
– Мне жаль, миссис Кернер.
Я сползла на пол, выпустив телефон из рук. Из динамика раздавался голос медсестры:
– Доктор советует вам принимать гормоны и пробовать еще…
Она рассыпалась в неразборчивых и бессмысленных соболезнованиях. Но я плакала не из-за себя. Я плакала из-за мужа, из-за подарка, который не могла ему сделать. Мое биологическое предназначение как женщины – приносить потомство. И я уже потерпела неудачу.
В тот вечер супруг пришел домой с розами. Он целовал меня и вытирал мои слезы, пряча собственную сердечную боль.
– Мы будем пробовать снова, – бодро утешал меня муж, хлопоча на кухне с приготовлением ужина. – Уверен, через несколько месяцев мы снова забеременеем. Надо только подождать!
Я подождала. И еще подождала. Прошел месяц, потом два, потом три. У меня не было ни месячных, ни овуляции. Доктора или гладили меня по голове и советовали «не нервничать и подождать годик», или тыкали в меня иголками и заваливали брошюрами о лекарствах для повышения фертильности. Я набрала три килограмма и заменила зумбу на йогу, а кикбоксинг – на занятия у балетного станка. Ничего. Я ела салаты с семенем льна и таким количеством лосося, что у меня едва не отросли плавники. Но все тесты показывали отрицательный результат.
– Что же мне еще сделать? – простонала я своей лучшей подруге, пряча лицо в ладонях. – Я все перепробовала. Я сменила диету, изменила упражнения, больше сплю. Я сделала все. Ничего не работает, и никто не знает, что со мной.
Я посмотрела на нее сквозь пальцы.
– Может быть, мне стоит сходить к
– А кто это? – удивленно спросила подруга.
– Это мексиканская лекарка. Я знакома с одной из них: писала о ней статью когда-то…
Я замолчала, а подруга подняла указательный палец.
– Чем ты занимаешься?
– Когда? – не поняла я.
– На работе.
– А! Я пишу, – я удивленно посмотрела на подругу: она что, забыла?
– А чем ты занимаешься в свободное время?
– Рисую, танцую, гуляю…
– В общем, ты творческая личность.
– Ну да, – я с ухмылкой протянула руку. – Приятно познакомиться.
Подруга ее оттолкнула.
– Что ты делаешь, если история или картина не пишется?
– Иду на прогулку или занимаюсь чем-нибудь другим.
Губы подруги дрогнули, и я вздохнула.
– Ты предлагаешь мне переключить внимание на что-то другое?
– Я тебе ничего не предлагаю, – она подняла руки. – Я просто хочу сказать, что это не рассказ, в котором ты тщательно подбираешь слова или заставляешь персонажей говорить то, что тебе угодно. Если ты продолжишь биться, ты только сильнее разочаруешься.