Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя кошка! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 33)
Во время ужина: «Эта камбала восхитительна. Такая пикантная. Вот бы Чаку хоть кусочек».
И так продолжалось всю неделю.
В последний день мы отправились в город за сувенирами, по пути размышляя о том, смог бы Чак оценить прохладный океанский бриз. Внезапно Билл остановился как вкопанный.
– Чаку бы это точно понравилось, – воскликнул он, указывая на извивающуюся игрушечную ондатру на батарейках. Игрушка стоила больше, чем все наши сувениры вместе взятые. Однако это было для Чака, и, несмотря на цену, мы быстро купили ондатру.
Всю дорогу мы представляли себе восторженную реакцию Чака. Я уже видела, как он стремглав бежит встречать нас у входной двери.
Добравшись до дома моих родителей, мы уже едва сдерживали предвкушение.
– Чак! Мы дома! – крикнула я.
Но Чак к нам не вышел.
– Где мой кот? – спросила я.
– Думаю, спит на гостевой кровати. Именно там он проводил большую часть времени, – ответила мама. – За исключением тех случаев, когда он сидел на коленях у твоего отца и смотрел телевизор.
Чак лежал поверх велюрового покрывала и крепко спал. Вид у него был вполне довольным. Я погладила его. Чак приоткрыл один глаз, взглянул на нас и перевернулся на другой бок.
– Я думаю, он на нас дуется, – сказал Билл. – Подожди, сейчас он увидит свой подарок…
Он достал ондатру из пакета, положил ее на пол и включил. Чак остался лежать в прежней позе.
Я спустила его на пол и поставила рядом с новой игрушкой.
– Чак, это тебе. Это твой сувенир из нашего отпуска, – объяснила я, пододвигая ондатру поближе.
Наконец, в глазах Чака появилось нечто, похожее на интерес. Несколько раз он небрежно ударил игрушку. Затем положил на нее одну лапу, дождался, чтобы она перестала двигаться, присел на корточки и быстро пописал. Чак высказался. И мы с Биллом услышали его громкое и ясное послание. Прошло много времени, прежде чем мы снова оставили Чака одного во время отпуска.
Персик
Нынешнее Рождество мы проводили в Алабаме, в доме моих родителей. Накануне праздника мы отвезли бабушку в салон красоты, чтобы сделать прическу и маникюр. Томясь в ожидании в фойе, мы с моим мужем Майком тихо переговаривались, как вдруг услышали слабое мяуканье, едва различимое сквозь стук дождевых капель по крыше. Зная заранее, как будут развиваться события, Майк посмотрел на меня с едва сдерживаемой улыбкой.
– Ты это слышал? – спросила я.
На людях Майк носит маску несчастной жертвы одержимой кошками жены, однако я знаю, что на самом деле он любит их ничуть не меньше. Мы вышли под дождь. На крыше маялся и визжал тощий котенок породы мейн-кун. Чтобы уговорить его спуститься вниз, нам пришлось съездить в город за колбасой.
В моих объятьях котенок сразу расслабился. Рот у него был сильно поврежден, и мы отвезли его к местному ветеринару. Операция прошла успешно.
Я заверила Майка, что найду котенку дом. Однако шли дни, нам уже было пора возвращаться в Аризону, и я поняла, что просто не смогу расстаться с Пич (так я назвала эту девочку). У Майка тоже не было в этом никаких сомнений. Он сказал, что начал думать, как перевезти Пич домой, с того момента, как мы оплатили счет в ветеринарной клинике.
Перед полетом я усыпила Пич и засунула ее в поясную сумку. Учитывая то обстоятельство, что я в это время находилась на пятом месяце беременности, живот получился внушительным. Наш сын Аарон с большим удовольствием рассказывал всем попутчикам, что у мамы под рубашкой сидит котенок. Те понимающе улыбались. И только когда самолет делал круг, заходя на посадку в аэропорту СкайХарбор, и проснувшаяся Пич громко мяукнула, пассажиры поняли, что Аарон говорил правду.
Пич прекрасно поладила с другими нашими кошками, став всеобщей любимицей. Шли месяцы, и она по-прежнему при каждом удобном случае удобно устраивалась на моем растущем животе. У меня вошло в привычку разговаривать с ней, делиться радостями и печалями. Кошка, в свою очередь, пристально смотрела прямо мне в глаза и, кажется, понимала все на свете. Когда до родов оставалось несколько дней, Пич лично проверила пеленальный столик, люльку, кроватку и автокресло.
Я провела в больнице три дня – роды были сложными, пришлось делать экстренное кесарево сечение. Наконец, я вошла в дом с малышом Сэмом на руках, и Пич бросилась ко мне с объятьями. Она заглянула мне в глаза и заморгала от любви, а затем подошла к Сэму и положила лапу ему на живот. При этом она продолжала удерживать меня взглядом, будто говорила: «Ради тебя я буду защищать и его».
Так она и поступала.
Однажды, когда Сэму было шесть недель, Пич разбудила меня настойчивым мяуканьем. Она даже ударила меня несколько раз по лицу. Сэм лежал в своей кроватке и дышал с большим трудом. В ту же ночь его срочно госпитализировали, а к нам для утешения прислали капеллана.
Целых две недели наш сын боролся за жизнь. Врачи диагностировали у него тяжелый респираторно-синцитиальный вирус, который мог бы оказаться смертельным, промедли мы еще хоть немного. Так Пич спасла нашего младшего сына.
В следующий раз она разбудила меня, когда в розетке произошло короткое замыкание. Кухня немедленно наполнилась дымом. Майк с трудом отыскал неисправную розетку и нейтрализовал загоревшийся внутри нее изоляционный материал. Так Пич Персик спасла нашу семью.
Спустя восемь лет, после перенесенной операции на открытом сердце, к нам переехала моя сестра Рози. Ее легкие были наполнены жидкостью, и она боялась дышать. Пич не отходила от нее ни на шаг.
– Она как будто знает, что нужна мне, – удивлялась Рози.
Еще через год сестра умерла. Теперь Пич проводила дни напролет у меня на коленях: я плакала, а она смотрела мне в глаза.
Когда я страдала от мигрени, кошка клала свои большие лапы мне на голову и оставалась со мной, пока боль не утихала. Пока дети были маленькими, она тоже была рядом: наблюдала, утешала, защищала, настойчивым мяуканьем сообщала, когда что‐то было не так.
Пич прожила с нами восемнадцать лет. Я до сих пор считаю, что в тот дождливый день мы получили лучший подарок на свете.
А что, если бы мы не услышали ее?
Только хорошее
– Может, вернешься в дом за кошкой? А я пока загружу машину и пристегну детей.
Дотти кивнула.
Спустя пятнадцать минут я почувствовал, как волна раздражения поднимается к моим щекам. Почему их до сих пор нет? У детей начинались двухнедельные каникулы, и сейчас нам предстояло долгое путешествие до Лонгбоут-Ки на западном побережье Флориды. Там мы должны были встретиться за ужином с друзьями.
Я поерзал на водительском сиденье, но с места не двинулся. Оставить детей одних в машине я не мог, а расстегивать их и вести обратно в дом не хотелось. Поэтому я выразил все свои эмоции в долгом автомобильном гудке.
Когда Дотти, наконец, появилась, я уже собирался было разразиться обличительной речью, но потом заметил, что руки ее пусты, а в глазах стоят слезы.
– Я не могу найти кошку, – пожаловалась она. – Возможно, она выбежала, когда мы открыли дверь.
– Сомневаюсь. Она – домашняя кошка и никогда раньше не выходила на улицу. Останься с детьми, а я поищу ее.
– Я все обыскала, – всхлипнула Дотти. – Ее нигде нет.
Я пожал плечами:
– Мы найдем ее. Посмотрю на дом свежим взглядом.
Наша кошка исчезала и раньше, но обычно мы быстро находили ее. Думаю, она пряталась понарошку, потому что при этом черное пятно на ее мордочке удлинялось, а щеки раздувались в улыбке. По крайней мере, мне так казалось.
Не знаю, так ли все было на этот раз. Собирая вещи, мы сильно шумели. В доме царил хаос, и кошка, зная, что на горизонте маячит ненавистная переноска, вполне могла спрятаться по-настоящему. В этом случае ее будет очень трудно найти. Жена ни за что не уедет без нее. По правде говоря, я бы тоже этого не сделал.
Я проверил все укромные места: за холодильником, за стиральной машиной и сушилкой, а также на полках в детской. Кошка как сквозь землю провалилась. Дотти привела детей обратно в дом и теперь сидела с ними за кухонным столом, играя в «
Я заверил их, хотя и без особой уверенности, что скоро найду кошку, и снова принялся обыскивать комнату за комнатой. Я проверил под кроватями, в шкафах, за диваном в гостиной, в туалетах и в душевой. Потом сел на диван в гостиной и закрыл лицо руками. Я вспомнил, как эта упрямая кошка вошла в нашу семью. Возможно, подумал я, мне следовало оставить ее там, где она была.
В разгар Вьетнамской войны я окончил ординатуру по педиатрии. Следующие два года мне предстояло провести в вооруженных силах: сначала – в тренировочном лагере в Вичито-Фоллс, штат Техас, затем – на военно-воздушной базе Кеслер в Билокси, штат Миссисипи. В тренировочный лагерь вместе со мной приехала моя семья.
У меня было всего три дня настоящих полевых тренировок в долине Ред-Ривер, в условиях невыносимой жары. Ближе к вечеру я возвращался в мотель почти без сил, и мы с Дотти и маленьким сыном шли ужинать.
Однажды Дотти попросила меня спуститься вниз и наполнить льдом ведерко. Во дворе я услышал слабое мяуканье. В кустах на краю парковки сидела маленькая белая кошка с черным пятном на мордочке. Было видно, что она напугана, однако это не помешало ей вылезти из кустов и потереться о мою ногу. Я высыпал лед и посадил в ведерко котенка.