Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. 101 история о счастье (страница 8)

Я думаю о том, как это похоже на мою жизнь. Самые счастливые времена, как правило, приходят на смену испытаниям, которые выпали мне или членам моей семьи.

У моего сына синдром Мартина – Белл, и в детстве он никак не мог научиться завязывать шнурки. Сколько бы он ни старался, они постоянно выскальзывали из его непослушных пальцев.

Я исступленно искала другие варианты. Мы изобрели комплект гибких шнурков из швейных резинок. С их помощью можно было оттянуть язычок ботинка, чтобы всунуть в него детскую ножку. Но маленькие мальчики стремятся к приключениям. Лужи, сугробы и кучи песка на заднем дворе пачкали, растягивали и портили резинки, и их приходилось часто менять.

Когда в продаже появились ботинки на липучках, на мою улицу пришел праздник. Вот то, что мы искали! Липкое чудо решило нашу проблему – но потом эти ботинки вышли из моды и исчезли из магазинов.

Другие матери переживали, в какой колледж поступят их сыновья, какую девушку они выберут себе в жены; я же думала о шнурках. В ночных кошмарах я видела, как мой пятидесятилетний ребенок по-прежнему не справляется с узлами и шнурки волочатся за ним при ходьбе. Безумие? Да. Но голова и сердце матери больного ребенка не всегда разумны.

А потом, когда моему сыну было семнадцать, я услышала, как он вбежал в дом, стукнув дверью. На его лице сияла торжествующая улыбка от уха до уха.

– У меня получилось, – сказал он.

– Что получилось? – спросила я.

– Я завязал шнурки.

Мы плакали и ликовали, и счастливо хлопали в ладоши, пока он снова и снова шнуровал свои ботинки. Вспоминая тот момент, я понимаю, что его прежние страдания многократно усилили нашу радость.

Счастью не всегда легко прийти в нашу жизнь. Его нельзя купить в магазине. Часто оно приходит к нам вслед за испытаниями. Я считаю, что истинное счастье и его более чистая форма – радость оказываются в самых простых вещах, иногда даже в умении завязать шнурки.

Джинни Ланкастер

Глава 2

Назад к истокам

Жизнь очень проста, но мы упорно пытаемся ее усложнить.

Палатка

Мы часто забываем, что счастье – это не обладать тем, чего у нас раньше не было, а понимать и благодарить за то, что у нас уже есть.

Вода потекла по моему лицу за шиворот рубашки.

– На нас напала мелюзга, – закричала я мужу, пускаясь вдогонку за пятилетним сыном и трехлетней дочкой. Мы хохотали и обстреливали друг друга из водяных пистолетиков; почему-то дети особенно хорошо целились в меня. Глаза моей мамы искрились от удовольствия, когда она наблюдала за этой игрой, укачивая нашего маленького сына.

– Линди, – сказала она, – вы с Томом больше похожи на старшего брата и сестру, чем на родителей.

Она сказала это с добротой, и нам с мужем было приятно это слышать. Мы относились к жизни не слишком серьезно. У нас не было больших проблем в браке, а дети были просто сокровищем. Мы разрешали им топать по лужам и допоздна не ложиться спать. Мы думали, что получили в подарок возможность познакомиться с тремя восхитительными, самодостаточными личностями до того, как их узнает остальной мир. Мы как будто хранили три прекрасных секрета, которые нам только предстояло раскрыть.

Когда мы с Томом поженились, мы хотели завести детей и поколесить по Америке. У нас было собственное дизайнерское дело, и мы не были привязаны к месту – поэтому путешествовали. Мы объездили лучшие туристические места страны. Мы провели роскошную весну в Атланте, штат Джорджия. В Колорадо мы наслаждались прекрасной погодой, которая стоит там круглый год. Некоторое время мы жили в необычном двухэтажном домике на тыквенной ферме в Иллинойсе и несколько раз помогали убирать урожай. На северо-западе выбрали маленькую рыбацкую деревню в тени горы Рейнер. Позже мы переехали в Монтану, окруженную горами, где учили детей кататься на лыжах. Нам довелось жить в самых разных домах. Это были и особняки со всеми удобствами, и крохотные квартирки, отчаянно нуждающиеся в ремонте. Все они делали нашу жизнь богаче, но ничто не сравнится с житьем в палатке.

Палатка. Когда мой муж слышит это слово, он начинает заговорщически улыбаться. В палатке мы как раз жили не по своей воле. Вначале мы снимали шикарный двухэтажный особняк с венецианскими окнами под самый сводчатый потолок в штате Вашингтон. У каждого из нас была спальня, а еще кабинет и отдельная комната, где я могла рисовать. Из окон открывался вид на роскошный зеленый луг, обрамленный высокими соснами. Это место было так прекрасно, что мы согласились бы жить там вечно.

Да, мы любим все красивое, но риелторам этот дом тоже нравился, и они ухитрились продать его прямо вместе с нами.

Жизнь научила нас обращаться с кредитами и неизбежными тратами на переезд, но мы не переживали. У нас был замечательный заказчик. Его компания оплачивала наши счета, но сотрудничество с ним занимало большую часть нашего рабочего времени. Мы делали рассылки, брошюры и рекламу. В других клиентах мы не нуждались и не стали их искать. Это и было нашей ошибкой. Не прошло и недели с тех пор, как нас уведомили о необходимости съехать в течение тридцати дней, и тут наш единственный клиент позвонил. Оказалось, он нанял штатного дизайнера и больше не нуждается в наших услугах.

Ситуация была тяжелая, но не безвыходная. Мы решили сесть в машину и порыскать в поисках нового жилья и новых заказчиков. Тогда-то все и взлетело на воздух. Именно так! У нашей машины взорвался мотор, и все было кончено. Нам было по тридцать четыре года, у нас было трое детей, и мы остались без машины, работы и дома.

Как обычно, мы с Томом сели рядком и стали думать, как нам выжить. Мы одолжили старый пикап у зятя моего мужа, а большая часть вещей еще при переезде была перенесена в хранилище. Съемное жилье мы до сих пор не нашли, поэтому взяли палатку, спальные мешки, несколько комплектов одежды и разбили лагерь в национальном парке. Дети были вне себя от радости! На самом деле мы прошли через много приключений вместе с ними. Для них это было очередное приключение, но не для меня.

В палатке мы собирались прожить не больше недели, но новую работу и жилье никак не удавалось найти. Похоже, нам предстояло стать бездомными; я начала бояться и нервничать. Мы были не в походе, мы пытались выжить без доходов, постепенно опустошая банковский счет. Перспектива наскрести денег на взнос и оплату первого месяца жилья быстро улетучивалась.

Каждый день мой муж отправлялся в город, чтобы купить газету и поискать работу и дом. Я же вытряхивала спальные мешки и развлекала детей прогулками и собиранием ягод. Я должна была радовать их, скрывая страх за будущее. Мы могли продолжать так жить, пока тепло, но осенние заморозки были уже не за горами. Бездомные и безработные дни складывались в тревожные недели.

Однажды ночью, когда дети спали в своих мешках, мы с Томом обсудили все наши заботы. Обстоятельства так давили на меня, что я не смогла сдержать слез. Том погладил меня по плечам и придвинулся ближе.

– Мы ведь счастливейшие из людей, – тихо сказал он.

– О чем ты? – прорыдала я. – У нас ничего нет!

Тогда он мягко ответил:

– Родная, у нас есть все, что имеет значение. У нас есть дети, есть крыша над головой, пусть и брезентовая, и у нас есть мы… ты и я.

Это очень просто звучало, но я поняла, что он прав.

– Ты говоришь, как сумасшедший! – сказала я.

Мы захихикали, а потом захохотали. Мы смеялись и обнимались, пока слезы отчаяния не превратились в слезы нежности.

Без дома мы прожили тридцать три дня. Каким-то чудом владелец новой квартиры, которую мы все-таки сняли, не потребовал ни цента вперед. Мы перестали скакать с места на место и спланировали, что будем делать, если неожиданно настанет черный день. Но мы так и не забыли жизнь в палатке. Именно там мы с мужем повзрослели, благодаря своей надежде, вере и любви.

Каждое лето мы разбиваем где-нибудь палаточный лагерь ради удовольствия. Там мы вспоминаем, что у нас есть все, что имеет значение.

Линди Шнайдер

Истинное удовлетворение

Я люблю находиться среди красивых вещей, которые украшают мир; но от личного богатства и любого имущества я откажусь, потому что оно лишит меня свободы.

Он называл себя Вечным Туристом – не бездомным, не бродягой. Его судьбу не решал случай – он сам выбрал такую жизнь. Он не принимал наркотики, не был алкоголиком и не просил милостыню.

У этого человека были успешные братья, которые уговаривали его вернуться в родной штат, взять их деньги и, может быть, даже открыть собственный бизнес. Но он не любил обязательства, и, кроме того, именно из-за своей семьи он ушел из дома тридцать лет назад. Вечный Турист не поступил в колледж, как братья, и не стал трудоголиком в большой корпорации, как его отец, – он выбрал свободу. Еще подростком он начал бродяжничать, пока наконец не обосновался в лесах Центральной Флориды. Следующие тринадцать лет его жилище было укрыто от человеческих глаз, и он выживал, по необходимости подрабатывая.

В какой-то момент Вечный Турист подружился с моим мужем. Может быть, честность и умелые руки Вечного Туриста, а может, его интеллигентная речь свела их вместе. Я уверена, моему мужу понравился образ жизни этого человека, его желание быть свободным. Любая беседа оживала, когда новый друг рассказывал, как он жил с индейцами навахо или стал чемпионом по шахматам.