Джек Кавано – Патриоты (страница 44)

Поющая женщина заворожила Бо. Он замедлил шаг, чтобы понаблюдать за ней. «Если она меня заметит, — решил про себя мальчик, — уйду». И тут он увидел доселе скрытую от его глаз часть двора. Там, на солнышке грелся мальчик примерно одних с ним лет. В руках у него были две белые палочки, которыми он колотил по какой-то жестяной банке. Бо видел ребят с такими же банками в британской армии, неподалеку от Конкорда. Бо заинтересовался и решил подойти поближе.

Как только он шагнул к мальчику, тот опустил палочки и улыбнулся. Его губы зашевелились. Бо разобрал только одно слово — «имя».

— Бо, — сказал он, ударяя себя кулачком в грудь.

Губы мальчика вновь зашевелились.

— Меня зовут… — дальше Бо не разобрал: губы мальчика почти не двигались. Незнакомец заметил его смущение и вновь повторил свое имя. На этот раз Бо понял.

— Зах, — сказал Бо, указывая на мальчика и старательно воспроизводя движение его губ. Мальчик улыбнулся и кивнул.

Внезапно сердце Бо сжалось от страха — над ним нависла чья-то тень. Это была та самая женщина, что развешивала белье.

Ее золотистые волосы были забраны вверх, синие глаза ласково смотрели на Бо. Полные губы произнесли:

— Как ты сказал, тебя зовут?

— Бо.

— Тебя зовут Бо? — На этот раз ее губы двигались медленнее. Не дожидаясь ответа, она бросила взгляд на уши ребенка.

— Бо, — повторил мальчик.

Глядя на них, Зах открыл от удивления рот.

Губы женщины опять зашевелились.

— Ты ведь меня не слышишь? — четко произнесла она, покачав головой.

Бо коснулся пальцами своих ушей и тоже покачал головой.

Тогда женщина отвернулась от Бо и повернулась к Заху; по каким-то, одному ему заметным признакам Бо определил, что она говорит с сыном. И чем дольше она говорила, тем шире распахивались глаза и рот Заха.

— Ты меня не слышишь? — спросил он Бо.

Бо кивнул.

Тогда мальчик ударил по жестяной банке и спросил, слышит ли Бо стук. Бо не слышал.

Женщина взяла руки Бо в свои и положила их на банку. Она что-то сказала сыну, и тот ударил по ней палочками. Бо отдернул руки. Ему показалось, что по ним побежали полчища муравьев. Женщина улыбнулась и успокаивающе погладила Бо по рукам. Затем вновь положила на банку ладони, Бо последовал ее примеру. Зах ударил палочками, Бо почувствовал муравьев. Он взглянул на руки — целы. Уже без страха он коснулся банки обеими руками.

— Еще! — восторженно крикнул он.

Женщина улыбнулась и ободряюще кивнула Заху — тот ударил. Глаза Бо сияли.

С тех пор Бо постоянно стучал палочками по ящикам и коробкам, по кастрюлям и котелкам (он клал на них руку, чтобы уловить вибрацию). Особенно ему нравились кухонные горшки. Джейкоб не догадывался, зачем он это делает и кто его обучил столь странному занятию. Зато он твердо знал, что это его раздражает.

В тот день в домике, что случалось крайне редко, остались только Джейкоб и Бо. Молодой человек очень надеялся отдохнуть.

— Бо! Прекрати сейчас же!

Джейкоб завязал голову полотенцем. После свирепой ругани фон Штейбена, он хотел только одного — тишины. Мальчик его не слышал. Он стоял к нему спиной и самозабвенно колотил деревянной ложкой по чайнику. Молодой человек отобрал у него ложку. Бо резко обернулся и потянулся за ложкой. Джейкоб не отдал.

— У меня болит голова.

Глаза Бо вспыхнули злым огнем. Он опрометью вылетел из домика, не позаботившись затворить за собою входную дверь. Джейкоб поплелся к выходу. Стоя на пороге, он смотрел на Бо: мальчик подобрал с земли палку и принялся колотить ею по стенам домов, телегам, деревьям. От жалости у Джейкоба сжалось сердце. «Но ведь у меня, — успокоил он свою совесть, — раскалывается голова».

Джейкоб затворил дверь и прилег. Он положил на глаза полотенце и попытался успокоиться. Наконец-то в домике стало тихо. Мало-помалу молодой человек начал проваливаться в сон. Хотя Бо давно уже не было в комнате, Джейкоб, засыпая, слышал какую-то дробь. «Странно, — подумал он. — Похоже на команду «в поход»».

Войску Вашингтона неожиданно улыбнулась фортуна. После того как Натаниела Грина [46]назначили интендантом, заметно улучшилось снабжение армии. Грин прочесал вдоль и поперек все окрестности и обнаружил множество тайников с давно забытыми припасами. Он быстренько перетащил все это богатство в лагерь. Кроме того, по реке Скулкилл на удивление рано пошла на нерест рыба. Завидев косяк, солдаты кидались в воду с острогами, садками, корзинами, даже палками. Тонны рыбы были съедены, тонны засолены в бочках. В довершение всего американцам повезло с погодой — в этом году она радовала теплом. Тающий снег, молодая трава — все, казалось, указывало на перемены к лучшему. Люди Вашингтона выжили. Мало того, они приобрели боевой опыт, прошли военную выучку, воспрянули духом. Армия Вашингтона пришла в Вэлли-Фордж зализывать раны, а выйдет отсюда готовой к охоте на врага.

5 мая 1778 года, на рассвете, дневальными был зачитан приказ главнокомандующего:

«Общий приказ. 6 часов утра. Создателю было угодно поддержать Соединенные Штаты Америки. Он помог нам обрести друзей среди правителей земли…» Далее следовала ошеломительная новость: Франция официально объявила себя союзником Соединенных Штатов Америки. Это означало следующее: отныне все торговые и военные поставки, а также финансовая помощь могли осуществляться напрямую и в больших объемах. Французская армия и флот были готовы совместно с американцами бороться против Англии.

Джейкоб не мог не улыбнуться и не вспомнить о находящемся во Франции отце. Молодому человеку очень хотелось приблизить тот момент, когда он сможет сесть с Джаредом за стол и услышать, как же все было на самом деле.

Заявление французского правительства не могло не сказаться на планах британцев. В частности, они вывели свои войска из Филадельфии. Сэр Генри Клинтон [47]сменил генерала Хоу на посту главнокомандующего. Однако не успел Клинтон обосноваться на новом месте, как ему приказали перевести ставку в Нью-Йорк; британцам предстояло осуществить чрезвычайно длинный переход (во время передвижения английских войск отдохнувшие и вдохновленные новостями американцы намеревались атаковать незащищенные фланги врага).

Разом затрещали десятки барабанов. Общий сбор. Джейкоб и его соседи по домику вскочили с кроватей. Через несколько минут солдаты выстроились ровными колоннами на омытом утренним солнцем плацу. Маркиз Лафайет [48]— легендарный француз, отличившийся в битве при Брендивайн-Крик, — объехал войско. По приказанию Вашингтона именно ему предстояло возглавить данную операцию. Ходили слухи, что генерал Чарлз Ли [49], человек, обладавший большим военным опытом, отказался от этого назначения.

Американцы должны были передвигаться очень быстро — в противном случае враг мог ускользнуть. Однако пока в ставке Вашингтона шло обсуждение плана операции, англичанам удалось проскочить мимо неприятеля. Теперь континентальной армии предстояло перекрыть людям Клинтона пути отхода и нанести по ним удар с тыла.

Американцы вышли в поход под треск барабанов и пение дудок, исполнявших «Янки Дудль» [50]. Солдаты энергично стронулись с места, и сами поразились тому, насколько слаженно у них это получается, — усилия фон Штейбена не пропали втуне.

Бо, как всегда, шагал рядом с Джейкобом. Когда фон Штейбен заметил среди легких пехотинцев ребенка, он пришпорил коня и, выкрикивая страшные ругательства, стрелой подлетел к Бо. Не переставая сквернословить, он отдал приказ: немедля отправить мальчишку в лагерь. У Бо началась истерика. Он громко заревел, вцепившись Джейкобу в ногу, — Бо плакал не от злости, от страха. Джейкоб вышел из строя. Мимо них проходили колонны, а молодой человек уговаривал мальчика подчиниться приказу. Пока Джейкоб говорил, Бо умоляюще смотрел на фон Штейбена. Но лицо офицера оставалось бесстрастным. И Бо сдался.

Молодой человек побежал за удаляющимися товарищами; фон Штейбен ехал рядом с ним.

— Мальчик слишком мал, чтобы воевать, — на ломаном английском выговаривал он Джейкобу. — При сложном маневре его могут затоптать лошади. — И с этими словами он ускакал прочь.

На бегу Джейкоб бросил взгляд через плечо. Бо стоял на месте. Его голова, плечи и руки были опущены — казалось, он таял на солнце. Джейкоб понимал, что чувствует сейчас мальчик.

Молодой человек занял свое место в строю; червь сомнения глодал его всю дорогу. Впервые после Конкорда Джейкоб Морган шел в бой без Бо.

В Инглиштауне, Нью-Джерси, американские войска стояли в ожидании атаки. Энергичный Лафайет отдал все необходимые распоряжения и подготовил солдат. Однако перед началом операции внезапно объявился генерал Ли и потребовал передать командование ему. Он изменил свое решение и теперь намеревался возглавить операцию. Вашингтона он уже уговорил. Войска вернулись в лагерь.

Весь остаток дня и всю ночь, пока генерал Ли разрабатывал план атаки, солдаты с горечью слушали, как скрипят, двигаясь на юг, тяжелые вражеские обозы.

Рассвет 28 июня предвещал знойный день. Никаких приказов от Ли не поступало, хотя то и дело приходили донесения о спешном отступлении англичан. Наконец прибыл гонец от Вашингтона. Командующий приказывал немедленно начать атаку, в помощь генералу Ли он направил резервные части.

Услышав пение дудок и стук барабанов, Джейкоб вскочил на ноги. Выбежав из палатки на яркий солнечный свет, он невольно прищурился. Его рота пришла в движение.