Джек Холбрук Вэнс – Зов странствий. Лурулу (ЛП) (страница 71)
Винго покачивал в воздухе розовым указательным пальцем: «Не скажи! Ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Откуда ты знаешь, что не просчитался? Тот, кто не играет, не выигрывает».
«Одними рассуждениями ничего не добьешься! — рычал Шватцендейл. — Сколько бы ты ни играл, тысячу раз или тысячу тысяч раз, ты останешься с носом, если у тебя нет никаких шансов!»
«Я проверю математическую достоверность твоего расчета, — с печальной улыбкой отзывался Винго. — Может быть, ты в чем-то ошибаешься».
Шватцендейл не мог не согласиться с тем, что такая вероятность существовала, даже если она была пренебрежимо мала — и на этом спор заканчивался.
Шватцендейл служил для Мирона неистощимым источником любопытнейших наблюдений. Механик прекрасно сознавал тот факт, что природа наделила его идеальным телосложением и привлекательной внешностью, но полностью игнорировал это обстоятельство. В двигательном отсеке он работал быстро, с безукоризненной точностью, абсолютной самоуверенностью и характерным для него апломбом. Как правило, Шватцендейл выполнял любую работу так, словно демонстрировал восхищенной публике, как это делается, после чего отходил на шаг, окинув отремонтированную деталь угрожающе-высокомерным взглядом — и тем самым предупреждая ее никогда больше не повторять допущенную ошибку. Мирон исподтишка следил за причудливыми повадками механика — ему еще никогда не приходилось видеть ничего подобного — за его неповторимыми манерами и приемами, язвительными шутками и неожиданными предположениями, за вопросительным наклоном его головы и приподнятыми, будто взлетающими локтями, за его повадкой стремительно переходить с места на место размашистыми шагами. Иногда Мирону казалось, что все компоненты Шватцендейла были деформированы — но так, что они подходили один к другому и поэтому слаженно функционировали. В нем все было асимметрично, эксцентрично, наперекос. Шватцендейл напоминал шахматного коня, способного передвигаться по доске только прыжками, совершая непредсказуемый пируэт в воздухе перед самым приземлением.
«Гликка» перелетала от одного мира к другому согласно назначению груза, указанному в транспортных накладных. В Жирандоле на планете Фьяметта «Гликка» приземлилась рядом с большой космической яхтой «Фонтеной», роскошью отделки не уступавшей «Глодвину». Владельцем «Фонтеноя» был Джосс Гарвиг, куратор отдела закупок Пангалактического музея искусств в Дюврее, на Альцидоне. Гарвига сопровождали его супруга Вермира, сын Мирль и дочь Тиббет.
В Медовом Цвету команда «Гликки» присоединилась к семье Гарвигов на праздновании фестиваля Лалапалузы, представлявшем собой сложное сочетание ярмарки, карнавальных шествий, аттракционов, представлений и проповедей. Там они наблюдали за тем, как Проныра Монкриф и его труппа умело и настойчиво надували доверчивых зевак. Шватцендейл живо заинтересовался происходящим, так как именно Монкриф в свое время выиграл у него в «калиостро» почти пятьдесят сольдо. Уже тогда Шватцендейл поклялся себе, что не упустит случай отомстить ловкому шулеру, если такой случай представится.
Тем временем Мирон и Тиббет ускользнули от внимания родителей девушки, углубившись в «Грот любви» — и не вернулись до позднего вечера. Им пришлось расстаться, однако, и расставание было сладостно-горьким, ибо Ойкумена невообразимо велика — они почти не могли надеяться на то, что когда-нибудь встретятся снова. Напоследок Тиббет сказала Мирону: «Ты можешь мне писать по адресу Пангалактического музея искусств в Дюврее. Когда твои письма перестанут приходить, я пойму, что ты меня забыл».
Под конец того же дня шарлатан Монкриф отвел в сторону капитана Малуфа и условился о перевозке всей его труппы, в том числе его самого, в Какс на планете Бленкинсоп. На следующее утро атмосферу на борту «Гликки» оживили шесть новых пассажиров: Проныра Монкриф собственной персоной, три очаровательные и непоседливые девушки — почти неотличимые близнецы Фрук, Плук и Снук, а также две дерзкие темнокожие амазонки из племени клутов, Сиглаф и Хунцель, уроженки Мутных холмов Нумоя.
«Гликка» продолжала свой нескончаемый полет. Оставив за кормой вызывавшие гнетущие опасения четыре космических порта планеты Мария, старое грузовое судно отправилось в далекий путь к легендарному Коро-Коро на Флютере.
~
Глава 2
Выдержка из «Путеводителя по планетам»:
«Флютер, мир пленительных очарований»
«Описывать климат Флютера бесполезно: он идеален — и фляуты воспринимают это обстоятельство, так же как и большинство других особенностей их великолепного мира, как нечто должное и само собой разумеющееся. Солнечные перспективы зеленеющих холмов этой планеты напоминают сбывшуюся мечту о потерянной Аркадии.
Фляутам присущи свойства их чудесного мира. Они словно танцуют по жизни в такт музыке, доступной только их утонченному слуху: женщины, наделенные множеством талантов, благородные философы, одинокие странники, блуждающие по безлюдным заповедным просторам. В целом они дружелюбны и жизнерадостны, им не терпится выглядеть прекрасными в глазах инопланетян, мнению которых они придают, пожалуй, преувеличенное значение. Фляуты исключительно привязаны к радостям жизни — пиршествам, музыке, звездочтению, плаванию под парусами по бескрайним морям и безоглядным любовным «запоям» — сами фляуты эвфемистически называют их «поглощением благоухающих цветов»…»
Проницательный читатель не преминет заметить, что приведенное выше славословие, заимствованное из статьи в журнале «Вопросы туризма» — шедевр преувеличения; не подлежит сомнению, что автор никогда не бывал на Флютере и делал свои заметки после приятной выпивки, сидя на скамье в ближайшем парке аттракционов. Только самый наивный человек, пробежав глазами такую рекламную белиберду, поспешит сломя голову на Флютер в надежде найти «невыразимое очарование и повседневные радости эротического опьянения».
Следует принимать во внимание следующие факты. Да, на Флютере попадаются очень приятные пейзажи. Лучший отель в Коро-Коро — «О-Шар-Шан», но у них не течет из кранов горячая вода. Девушки-фляуты не слишком соблазнительны и не особенно дружелюбны. По прибытии в космопорт инопланетным посетителям выдают туристические визы, срок действия которых истекает через тридцать дней».
2
«Гликка» парила в космосе, несущественная, как облачко магического дыма. Далеко за кормой едва мерцала — и наконец погасла — белая искорка Пфитца, но прямо по курсу еще не было видно золотистую Фраметту. Капитан Малуф, стоявший в рубке управления, отвернулся от носового иллюминатора и прошел на корму, в корабельный салон. Подождав, пока не умолкли оживленные разговоры, он обратился к команде и пассажирам:
«Довольно скоро мы прибудем в космический порт Коро-Коро на Флютере, и мне следовало бы кое-что рассказать о местных условиях, иногда противоречивых, если не шокирующих.
В целом Флютер — мирная планета с повсеместно радующими глаз пейзажами и почти полным отсутствием естественных опасностей. На Флютере кажется, что время течет медленнее, чем в других мирах; возможно, это объясняется тем, что сутки на Флютере продолжаются двадцать восемь часов.
Коро-Коро — единственный крупный населенный пункт. Помимо заведений, обслуживающих туристов, в городе нет почти ничего достопримечательного. Бульвар тянется от космопорта до отеля «О-Шар-Шан» мимо многочисленных прочих гостиниц, агентств, магазинов и таверн. Жилые кварталы рассеяны в садах по обеим сторонам бульвара. Там живут горожане Коро-Коро, во многом отличающиеся от туземцев-фляутов, населяющих глубинные территории планеты. По существу горожане — смешанная раса, потомки изгоев-фляутов и состоятельных инопланетян-экспатриантов. Обитатели Коро-Коро считают себя высокообразованными эстетами-аристократами; их существенное благосостояние нажито благодаря торговле с туристами и обслуживанию туристов — эта прибыльная индустрия издавна освоена столичными дельцами.
Инопланетянам постоянное проживание на Флютере запрещено. Туристам разрешается проводить на планете до тридцати дней, после чего они обязаны ее покидать. На практике, однако, срок действия туристической визы можно продлевать.
Если вы пожелаете посетить то или иное селение в глубинке, держитесь как можно незаметнее, не выражайте никаких мнений и не пьянствуйте. Никто на Флютере не побеспокоится о пьяном туристе, выброшенном в отстойник. Не торгуйтесь, не жалуйтесь и — превыше всего! — не флиртуйте с туземными красотками. Фляуты соблюдают строгие правила сексуального этикета. Если вас неожиданно схватят и кастрируют, не слишком удивляйтесь: возможно, вы позволили себе ту или иную бестактность — например, заглянули под юбку наклонившейся девушке. На первый взгляд поселок фляутов может показаться безмятежным воплощением пасторальной идиллии, где ничто никогда не происходит. Жестокое заблуждение! На памяти каждого такого селения — тысячи леденящих кровь преступлений.
Первопоселенцы прибыли на Флютер с перенаселенной планеты Эргард. На первом же всеобщем собрании они поклялись навсегда запретить бесконтрольное размножение, заставившее их покинуть родной мир. Была установлена максимальная допустимая численность населения: девяносто девять тысяч человек. Прилагая невероятные усилия, фляуты добивались соблюдения этого ограничения на протяжении тысячелетий — в наши дни учрежденные в древности ограничения все еще соблюдаются. Необходимость самоотверженного контроля рождаемости неизбежно наложила отпечаток на характер фляутов, подверженных депрессии и вспышкам раздражительности; при всем при том у них выработалось своеобразное упорное представление о себе как о величественной, даже героической расе. Сегодня фляуты — угрюмый и подозрительный народ, что неудивительно, если принимать во внимание их мрачную историю, в подробности каковой я вдаваться не буду.