Джек Холбрук Вэнс – Зов странствий. Лурулу (ЛП) (страница 55)
Монкриф хмыкнул: «Скорее всего, и мой, и ваш выигрыш — не более, чем фикция».
«Неужели? Почему же?»
«Мы играли с пилигримами, доверяя их словам, словно они отчеканены из чистопробного серебра. Мы рисковали полновесной монетой, а они подсунули нам кусочки картона, оценив их в десять сольдо каждый. Все это очень хорошо и замечательно — но где можно выкупить эти фишки? Только на планете Кирил, в Бесовской Высадке. Но «Гликка» не долетит до Кирила, и у нас на руках останется груда бесполезного картона!»
Шватцендейл поднял руки, выставив вперед растопыренные пальцы и широко расставив острые локти — по-видимому, этот жест означал возмущение, смешанное с иронической насмешкой над собой: «Подлецы паломники провели нас на мякине!»
Монкриф угрюмо кивнул: «Таково мое понимание ситуации, что заставило меня серьезно задуматься. Как я уже упомянул, «Гликка» не направляется на Кирил. Пилигримов и сундуки с драгоценными реквизитами выгрузят в Коро-Коро, где им предстоит найти попутный корабль, чтобы добраться до Бесовской Высадки, в то время как мы продолжим полет к Бленкинсопу, положив в кубышку кусочки картона, как последние идиоты».
«Вы правы — позорный провал!»
«Но отчаиваться рано! Остается искра надежды. Фишки обеспечены содержимым сундуков. Утверждается, что это содержимое имеет ценность, хотя никто толком не объяснил, почему реквизитам паломников приписывается какая-то стоимость. Может быть, они везут древние реликвии, инкрустированные драгоценными камнями! Или хорасанские миниатюры! Или розовые тюрбаны, расшитые черными узорами! Мы просто-напросто не располагаем достаточной информацией».
Шватцендейл хлопнул в ладоши: «Следует немедленно реализовать наш выигрыш — и чем скорее, тем лучше! Конечно же, паломники взвоют и будут упираться, но что с того?»
«Мы вправе получить то, что нам причитается, — отозвался Монкриф. — По меньшей мере, у нас есть достаточные основания требовать передачи собственности. С этим паломникам будет трудно спорить».
Шватцендейл вскочил на ноги: «Предлагаю действовать немедленно. Пилигримы на рынке — скорее всего, торгуются с местными проститутками».
Монкриф тоже встал: «Прежде всего следует преодолеть одно несущественное препятствие. Сундуки сторожит старый хрыч по имени Бартхольд — наглец, каких мало. Если бы мы смогли как-нибудь его отвлечь, сумели бы вы открыть один из сундуков?»
«Несомненно! Это нетрудно».
«В таком случае приступим к делу».
Монкриф нашел Фрук, Плук и Снук в камбузе, где они в свою очередь оценивали достоинства «полинезийского пунша». Монкриф привел их в салон и усадил в кресла вокруг низкого столика, после чего доверительно обратился к девушкам: «Мне нужно многое с вами обсудить, но всему свое время. В данный момент возник важнейший вопрос, требующий безотлагательного решения».
«Ага! — воскликнула Снук. — Значит, вы тоже считаете, что Сиглаф не хватает очарования, и что ей следует брать уроки изящных манер?»
«Конечно, я так считаю, но это не совсем то, что я имею в виду». Монкриф приступил к объяснениям и дал девушкам подробные указания. Им не понравился его замысел.
«Слишком скучно! — заявила Фрук. — Это не в нашем стиле».
«Даже в каком-то смысле неприлично, — заметила Плук. — После этого, чего еще вы от нас потребуете?»
Снук повела плечом: «Не хотела бы даже догадываться».
«В любом случае, с этим можно подождать денек-другой», — уверенно заявила Фрук.
«А я догадалась, как решить этот вопрос! — воскликнула Плук. — Сиглаф и Хунцель справятся гораздо лучше нас! Им все равно больше нечего делать».
Монкриф придал голосу всю возможную суровость: «Девочки, я не хочу слышать никаких отговорок! Вы обязаны мне помочь!»
Плук жалобно протянула: «Имейте сострадание! Мы неспособны на такие проказы — тем более, что придется иметь дело с каким-то сквернословом, пропахшим чесноком и перегаром».
«Довольно, без шуток! — Монкриф погрозил девушкам пальцем. — Если не будете слушаться, больше не получите никаких сладостей и деликатесов!»
«Неправда! — деловито заявила Снук. — Мы можем у вас выпросить все, чего захотим».
Монкриф усмехнулся: «Тем не менее! Сегодня вы должны сделать то, о чем я прошу — и за это каждая получит коробку фруктовых леденцов».
«А, это другое дело!»
Девушки бегом спустились в трюм и принялись дразнить старого Бартхольда. Они садились ему на колени, тянули за нос, дули ему в уши. Плук задрала ему рубаху, и Снук стала щекотать ему спину соломинкой.
«Вы на удивление хорошо сохранились! — говорили они ему. — Где еще можно встретить такого отважного, свирепого силача! Мы трепещем!»
«Вы надо мной смеетесь! — Бартхольд освежился парой внушительных глотков можжевелового пива. — Тем не менее, я и вправду все еще силен и на все готов! Еще как готов!» Он схватил Плук, посадил ее на колени, прижал к себе и стал лапать: «Да уж, девочки, таких, как вы, поискать надо! Приятные штучки! Ха-ха! А это у нас что такое?»
«О! Сами знаете — мы все сделаны одинаково».
«Ха-ха! А что, если я возьмусь за обе сразу?»
«Пожалуйста! Разве мы не ваши маленькие невинные подружки? Но не я одна такая — видите, мы все раскраснелись и тяжело дышим!»
Бартхольд скорбно покачал головой: «Жаль, что первой может быть только одна».
«Верно — но кто из нас?»
«А мы это определим тайным голосованием. Выстраивайтесь в ряд, а я буду совать руку под ваши милые попки, и таким образом выбор будет сделан».
«Но только не в этом ужасном трюме. Панель открыта — спустимся на пляж!» Девушки сбежали по сходням, и Бартхольд поспешил за ними.
«А теперь становитесь строем, как договорились», — сказал запыхавшийся старик.
«Ха-ха! Сначала нас поймайте!» — девушки отскочили и принялись бегать по пляжу. Умоляя их повременить, хромой Бартхольд пустился в погоню, опираясь на посох одной рукой, а другой размахивая кружкой с остатками пива.
Тем временем Монкриф сказал Шватцендейлу: «Берите инструменты — давайте посмотрим, чего стóит фишка паломников». Они спустились в трюм, подняли панель, служившую сходнями, и наглухо закрепили ее зажимами изнутри, после чего Шватцендейл закрыл мастер-ключом дверь трюма, ведущую на лестницу, чтобы Бартхольд не мог вернуться. Механик взял инструменты и приступил к взлому ближайшего сундука. Наскоро осмотрев замок, пломбы и бронзовые полосы, он осторожно вскрыл монтировкой соединения тыльной доски сундука, не повредив при этом ни одной пломбы. Содержимое было аккуратно упаковано в картонные коробки: множество маленьких мешочков, не содержавших ничего, кроме сухого грунта или компоста, очевидно не представлявшего собой никакой ценности.
Обменявшись взглядами, Монкриф и Шватцендейл обреченно пожали плечами — их надежды не оправдались. Не говоря ни слова, Шватцендейл восстановил целостность сундука. Открыв дверь, ведущую в трюм, они поднялись по лестнице.
2
Неподалеку от того места, где Абель Мерклинт когда-то построил свой первый и последний дом, расположился салун «Сонк» с роскошным видом на залив Сонгерль — скрипучее обветшавшее сооружение из обесцвеченных морским ветром тесаных брусьев, с обширной верандой и крышей, разделенной дюжиной причудливых слуховых окон. Боковая пристройка служила обеденным залом, где столы были расставлены вокруг танцевальной площадки.
Направляясь в трактир, Шватцендейл и Монкриф повстречались с тремя танцовщицами — Фрук, Плук и Снук играли в прибое, запрыгивая в пенящуюся воду и отбегая, когда накатывалась волна. Увидев антрепренера, они прервали это занятие, подбежали и, возбужденно перебивая одна другую, рассказали о том, как они сбежали от старого Бартхольда, оставив его барахтаться в лабиринте колючего кустарника; теперь они намеревались раздеться и поплавать в прибое голышом. Монкриф хлопнул себя ладонью по лбу и, поначалу не находя слов, указал пальцем на нечто вроде черной трубы, поднявшейся метра на два над поверхностью моря, довольно далеко от берега: «Видите эту трубу? У нее на конце — глаз чудовищной твари, известной под наименованием «монитор-трапеноид». Как только вы войдете в воду по пояс, три или четыре щупальца дотянутся до вас, схватят за лодыжки и затащат в черную подводную пасть. Даже если бы здесь не было монитора, в заливе водится рыба-нож — ее спинные плавники, твердые, как металл, острее бритвы. Налетев стаей, рыбы-ножи тут же разрежут вас на кусочки и растащат их, чтобы спуститься на дно и накормить свой молодняк. Кроме того, тут водятся нефринги с носами-иглами, а также гакко — рыбы с головами, напоминающими маленькие губки. Когда такая губка прикасается к человеку, на коже вспухает зеленая язва, быстро разъедающая плоть, если ее сразу не вырезать. Плескаться в водах залива Сонгерль не рекомендуется».
Три девушки в ужасе пискнули и отскочили от воды. «Наша жизнь висела на волоске», — упавшим голосом сказала Плук.
«Подумать только! — воскликнула Фрук. — Мы едва не познали то, что Полоскун называет «потусторонними тайнами»».
«На корабле все стали бы нас оплакивать! — почтительным тоном прибавила Снук. — И, конечно, здесь — на этом самом месте — нам поставили бы памятник!»
«Ну вот, морские чудища испортили нам весь день! — пожаловалась Плук. — Что теперь делать?»
«Прежде всего, нам нужно серьезно поговорить, — властным тоном произнес Монкриф. — Необходимо подумать о будущем».