Джек Холбрук Вэнс – Золото и железо. Кларджес (ЛП) (страница 67)
Кудеяр вернулся к чтению газеты.
3
Канцлер Аймиш стоял на площадке полуэтажа, обозревая сверху Архивный зал. Его окружали Хемет Гаффенс, заместитель генерального директора Актуария, пара должностных лиц рангом пониже и, разумеется, Рольф Эйвершем, секретарь Аймиша. Из находившегося под ними зала раздавался режущий уши подвывающий звук, наплывавший волнами — то отчетливый, то едва уловимый. Звук этот производили машины, обрабатывавшие и регистрировавшие информацию. Чуть наклонившись над парапетом, Гаффенс смотрел на гладкие, как китовый ус, корпуса, на вибрирующие металлические шары, на подвешенные с потолка стеклянные пьезостаты: «Они пересвистываются — но о чем? Никто не знает».
Канцлер Аймиш покачал головой: «Я не представлял себе всей величественной сложности аппаратуры Актуария».
Один из не столь высокопоставленных чиновников назидательно произнес: «Такова величественная сложность нашей цивилизации в миниатюре».
«Да-да, надо полагать, это именно так», — отозвался Аймиш.
Хемет Гаффенс беззвучно выругался себе под нос: «Не желаете ли продолжить экскурсию?» Повернувшись, он прикоснулся к пластинке у двери в стене, разделявшей обозначенные цветовыми кодами зоны. Палачи-резиденты проверили пропуска всей группы руководителей.
«Здесь у вас не шутят с охраной!» — подивился Аймиш.
«Необходимая мера предосторожности», — сухо отозвался Гаффенс.
Они прошли через следующий портал, обозначенный надписью:
Гаффенс подозвал Норманда Неффа, начальника отдела, и Винсента Роднэйва, его заместителя; присутствующие представились друг другу.
«Мне знакомо ваше лицо, — сказал Роднэйву канцлер. — Но я не могу запомнить все имена, их слишком много».
«Насколько я помню, мы встретились на выставке Бибюрссона».
«Да-да, конечно! Вы — приятель драгоценной Анастасии».
«Можно сказать и так», — церемонно отозвался Роднэйв.
Норманду Неффу не терпелось вернуться к работе; он вмешался: «Винсент, будьте добры, покажите канцлеру некоторые из наших новейших проектов».
«С удовольствием! — слегка поклонился Роднэйв и принялся поглаживать подбородок так, словно погрузился в глубокие размышления. — Возможно… Да, почему бы нет? Давайте взглянем на систему телевекторов».
У двери, ведущей в модуль телевекторов, их снова остановили охранники, после чего они прошли через вестибюль, где их персональные характеристики регистрировались просвечивающими экранами, излучателями и прочими приборами.
«К чему такие предосторожности? — наивно удивился Аймиш. — Неужели кому-то придет в голову явиться сюда без пропуска?»
Гаффенс натянуто улыбнулся: «В данном случае, канцлер, мы защищаем конфиденциальность личных данных наших граждан. Даже генеральный директор Коллегии Палачей Джарвис не может запрашивать информацию, содержащуюся в этом модуле, если гражданин, к которому относятся биометрические данные, не продолжает существовать дольше положенного срока».
Канцлер Аймиш кивнул: «Достойный всяческой похвалы подход! А в чем, если не секрет, заключаются принципы функционирования этой системы?»
«Думаю, что Роднэйв сможет продемонстрировать вам эти принципы».
«Да-да, — кивнул Роднэйв, — разумеется».
Они прошли по выложенному белой плиткой коридору к фасаду огромной машины. Мельком взглянув на посетителей, техники снова сосредоточили внимание на приборных панелях. Подошел бригадир модуля; Гаффенс пробормотал ему на ухо несколько слов. Роднэйв подвел Аймиша и Эйвершема к телевектору; другие продолжали стоять поодаль.
«Каждый человек на Земле отличается уникальными характеристиками мозгового излучения — не менее уникальными, чем отпечатки пальцев. Когда гражданин Кларджеса регистрируется в расплоде, свойственное ему сочетание этих характеристик регистрируется и хранится в базе данных».
«Понятно», — кивнул Аймиш.
«Для того, чтобы определить местонахождение того или иного человека, управляющая станция и две подчиненные станции телевектора настраиваются в соответствии с частотами мозгового излучения этого человека и передают волны, вызывающие интерференцию. Возникает столкновение волн — едва заметное возмущение, сопровождающееся отражением волн. Значения интенсивности и направленности отраженного излучения, то есть векторы, регистрируются всеми станциями, после чего методом триангуляции рассчитываются координаты, которые вносятся в матрицу карты Предела, и на карте появляется точка, обозначающая местонахождение субъекта слежения. Таким образом… — Роднэйв просмотрел указатель и нажал несколько клавиш. — Вот, например, ваш персональный код, канцлер. Красным прямоугольником на синей координатной сетке обозначен Актуарий. А черная точка внутри этого прямоугольника показывает, что вы находитесь здесь».
«Весьма изобретательно!»
Роднэйв продолжал говорить, нервно поглядывая на Гаффенса и на бригадира модуля. Снова упомянув имя амаранты Анастасии, он как бы невзначай ввел ее код, после чего, согласно уговору с Кудеяром, задал функцию распечатки микрофильмов всей категории амарантов. В лоток выпал плотный серый столбик прямоугольных кусочков пленки.
Руки Роднэйва дрожали, как листья на ветру. «Как вы можете видеть, — запинаясь, объяснял он, — это биотелеметрические данные амарантов, но они, разумеется, размыты в связи с наложением координат нескольких суррогатов…» Столбик микрофильмов выскользнул из его пальцев и рассыпался на полу.
Гаффенс раздраженно воскликнул: «Роднэйв, у вас вечно все валится из рук!»
Канцлер Аймиш поспешно вступился за молодого человека: «Ничего страшного, давайте их соберем». Опустившись на колено, он принялся подбирать блестящие маленькие кусочки пленки.
«В этом нет необходимости, канцлер! — вмешался Винсент Роднэйв. — Мы их просто подметем и выбросим».
«О! В таком случае…» — Аймиш поднялся на ноги.
«Если вы узнали все, что хотели узнать о телевекторах, канцлер, мы можем перейти в другой отдел», — сказал Гаффенс.
Группа руководителей направилась обратно в контрольно-пропускной вестибюль. Рольф Эйвершем отстал от других. Подобрав один из микрофильмов, он прищурился, рассмотрел его на свет и нахмурился. Повернувшись к уже выходившему из помещения Гаффенсу, Эйвершем позвал его: «Одну минуту, господин заместитель директора!» 4
Кудеяр сидел в кафе «Далмация», поигрывая кружкой из-под чая. Он не находил себе места, но не мог придумать, куда еще он мог бы пойти — в данный момент у него не было никаких срочных дел.
Из Актуария послышись приглушенные звуки знакомого гвалта сирен и звонков. Повернувшись на стуле, Кудеяр взглянул на дворик.
Фасад огромного здания ничего ему не объяснил. Сигнализация выключилась. Большинство проходивших по дворику людей, остановившихся, чтобы с любопытством взглянуть в сторону вычислительного центра, разошлись по своим делам; некоторые, однако, остались и продолжали наблюдать за Клетью Позора.
Прошло полчаса. Послышалось поскрипывание шкивов: клеть скрылась в проеме фасада, а затем снова выдвинулась, повиснув над входом.
Кудеяр приподнялся со стула — он не мог поверить своим глазам. В Клети Позора сидел Винсент Роднэйв; его горящий взгляд словно проникал в тень под навесом кафе «Далмация», обжигая Кудеяра волной неутолимой ненависти.
XIV
С наступлением ночи на улицах Кларджеса стало тихо — можно было слышать только отдаленный гул подземки. Прохожих оставалось мало. Учащиеся вечерних классов профессиональных училищ возвращались домой, чтобы снова раскрыть учебники и прилежно совершенствовать усвоенные навыки. Так называемой «ночной жизни» в городе практически не было, открыты были лишь несколько кабаре и театров, посещаемых гларками. Все нуждавшиеся в срочной разрядке напряжения уже собрались на другом берегу реки, в Карневале.
На дворике перед Актуарием тоже было пусто, на площади Эстергази — темно, как в пустыне. Полночные посетители редко заходили в кафе «Далмация»; как правило, за столиками можно было заметить лишь несколько темных фигур — припозднившегося работника Актуария, палача, выполнившего очередное задание, неудачника, страдающего бессонницей из-за неспособности продолжать подъем, а иногда и парочку любовников. Сегодня ночью все места в кафе были заняты — людьми, старавшимися, однако, держаться как можно незаметнее.
Легкий туман наползал с моря, образуя ореолы вокруг уличных фонарей. Клеть Позора чуть покачивалась над входом в Актуарий, как уродливое ржавое напоминание о древности, а сидевший в ней узник, неподвижно смотревший в пространство, казался плоским декоративным силуэтом — флюгером или вывеской.
В полночь откуда-то со стороны реки донесся далекий скорбный гудок. Клеть Позора со скрипом опустилась на мостовую и раскрылась — из нее вышел освобожденный Винсент Роднэйв.
Повернувшись к черным теням площади Эстергази, он прислушивался — казалось, эти тени шуршали. Винсент осторожно шагнул направо. Тут же из мрака вылетел камень, ударивший его в бок. Винсент отступил назад, широко расставил ноги и развел руки в стороны, дерзко повернувшись лицом к своим мучителям. Из парка на площади донесся низкий хриплый рев голосов — беспрецедентный случай, так как извращенцы обычно делали свое дело в мертвом молчании.
Роднэйв понял, что возбудил своим поведением какую-то неистовую страсть, и со всех ног пустился в направлении кафе. Но ему навстречу посыпался шквал камней, падавших с темного неба подобно метеорам. Извращенцы были настроены мрачно и яростно.