Джек Холбрук Вэнс – Ночной огонь (страница 41)
Лиссель поежилась, повернулась и ушла, опустив плечи. Джаро проводил ее взглядом, удивляясь тому, что ему вдруг стало ее жалко.
На выпускной церемонии Джаро снова встретился с Лиссель. Он поинтересовался: «Ты расспросила Ханафера?»
«Я передала ему твое сообщение».
Джаро ждал.
Лиссель смотрела вдаль: «Ханафер сказал, что банды не было, что был только ты один. Он сказал, что ты дрался, как порождение ада, и что он до конца своих дней будет избегать тебя, как чумы». Она собралась уходить, но оглянулась: «Я сделаю то же самое».
3
Хильер зашел в свой кабинет в Институте и вспомнил, что забыл папку с документами — она должна была ему понадобиться на совещании комитета. Он позвонил домой; Альтея нашла документы и поручила Джаро срочно отвезти их в Институт. Вернувшись к телеэкрану, она заверила Хильера в том, что проблема решена, и что Джаро уже уехал.
Хильер облегченно вздохнул, после чего сказал: «Нам снова предлагают продать Приют Сильфид».
«Неужели? Опять этот паршивый Мильдун? Не стану иметь с ним дело, даже если он предложит мне драгоценности королевы Каха на золотом блюде!»
«Нет, не Мильдун. На этот раз ко мне обратился человек приятной внешности. Он вел себя с достоинством, а манерами напоминает судейского чиновника на пенсии. Он представился как Помфри Яйкс из фирмы «Выгодная недвижимость»».
«И что ты ответил господину Яйксу?»
«Сказал, что мы вот-вот улетим на Юшант и не можем даже обсуждать этот вопрос до нашего возвращения. Он пообещал связаться с нами позже. Я спросил его: какой клиент поручил ему приобрести нашу землю? Но Яйкс отказался сообщить имя клиента, сославшись на соглашение о конфиденциальности. Я попросил его не связываться с нами до тех пор, пока он не сможет сообщить имя клиента, заинтересованного в приобретении нашей собственности — и что, по существу, мы согласны вести переговоры только напрямую с покупателем. Он вежливо согласился учесть мои рекомендации, и на этом разговор закончился».
«Странно, что к нам продолжают приставать с этими предложениями! — рассуждала вслух Альтея. — Создается такое впечатление, что кому-то известно нечто, чего мы не знаем».
Хильер цинично усмехнулся: «В этом ты можешь не сомневаться».
«Великая тайна! Сам по себе ветхий старый дом практически ничего не стоит, он представляет ценность только для нас троих. Здесь тихо и мирно; мы слышим, как шелестят на ветру листья, а по ночам поют летучие мыши-трубадуры».
«Если кто-нибудь начнет застройку вдоль дороги Катцвольда, все изменится».
«Все это пустые разговоры. О застройке судили и рядили много лет, и ничего из этого не вышло».
«Верно, — согласился Хильер. — Но верно и то, что Приют Сильфид разваливается. Крыша протекает; нужно сменить окна в кухне, а бревна пропитать «констором». Все это требует денег, времени и усилий, а что мы получим в конечном счете, когда их затратим? Трескучий трухлявый сельский дом с покоробленными полами и покосившимися стенами. Рано или поздно Джаро будет жить самостоятельно и переедет, а мы останемся собирать пыль и зарастать паутиной вместе с нашим старым сараем».
«Никогда раньше не слышала, чтобы ты выражался в таком духе!» — удивилась Альтея.
«Надо полагать, я в плохом настроении».
«Я привязалась к старому дому. Не хочу его продавать и уверена, что Джаро тоже так считает».
«Хорошо! — сказал Хильер. — Но не заставляй меня лазить по приставным лестницам и красить стены».
Они поговорили еще немного, после чего Хильер сообщил: «Приехал Джаро с документами. Ладно, обсудим все это позже».
4
Покинув кабинет Хильера, Джаро вышел в коридор. В нескольких шагах находились двойные двери, ведущие в отделанные лакированным деревом помещения административного управления декана Хутценрайтера. Когда Джаро проходил мимо, двери раздвинулись, и ему навстречу вышла стройная темноволосая девушка. На ней были блузка и короткая юбка из бледно-голубой саржи; она держалась прямо, ходила упруго, голову держала высоко, слегка приподняв брови и поджимая губы. Заметив Джаро, она тут же остановилась и подождала его приближения.
Джаро решил, что она мало изменилась. Упрямые локоны коротко подстриженных темных волос по-прежнему обрамляли ее лицо, причем не было заметно никаких признаков целенаправленных попыток их укротить; манеры ее по-прежнему отличались легендарным, свойственным только ей одной небрежно-развязным самодовольством. Пожалуй, она выросла на вершок, а ее фигура больше не напоминала голодающее привидение. Она казалась спокойнее, чем раньше, не такой капризной, какой ее помнил Джаро — в связи с чем он не слишком удивился, когда Скирлет, вместо того, чтобы сказать какую-нибудь колкость, констатировала факт: «Ты — Джаро Фат!»
«Конечно, я — Джаро Фат! За кого еще меня можно принять?»
Скирлет безрадостно улыбнулась: «Пожалуй, ни за кого. Я просто попыталась начать разговор, как полагается».
Джаро недоуменно взглянул ей в глаза, и улыбка медленно сползла с его лица: «Я слышал, что ты вернулась, и надеялся, что мы как-нибудь встретимся».
Скирлет обернулась, с опаской взглянув на двери, ведущие в управление ее отца: «Здесь лучше не говорить. Пойдем куда-нибудь».
Они спустились на улицу, перешли широкий проспект Фламмариона и уселись за столиком в кафе на открытом воздухе, под зонтом из зеленых и синих секторов. Вскоре им подали фруктовый сок со льдом.
Поначалу они молчали, чувствуя себя скованно и неудобно. Наконец Джаро вежливо спросил: «Ты собираешься поступать в Институт?»
Скирлет рассмеялась — странным горьким смехом, как если бы ей задали безнадежно наивный вопрос: «Нет».
Джаро поднял брови. Ее ответ прозвучал как окончательно принятое решение. Он попробовал снова: «Что ты делала с тех пор, как уехала?»
Скирлет неподвижно смотрела на него и молчала. Джаро начинал терять уверенность. «По сути дела, это не так уж важно, — поторопился прибавить он. — Ты не обязана мне ничего рассказывать».
Скирлет с достоинством ответила: «Прошу прощения. Я собиралась с мыслями. На самом деле все очень просто. Меня отправили учиться в Эолийскую академию в Гильсте, на планете Аксельбаррен. Я ее закончила с отличием. Там я познакомилась со множеством разных людей, пережила несколько любопытных приключений, а теперь вернулась домой».
«Звучит неплохо, — заметил Джаро. — Ты хочешь сказать, что приятно провела время?»
«Не совсем».
Джаро ждал, пока Скирлет перебирала в уме воспоминания. Наконец она произнесла бесцветным тоном: «Иногда я проводила время приятно, иногда — нет. Я многому научилась. И все же, я не хочу возвращаться на Аксельбаррен — ни сейчас, ни когда бы то ни было». Помолчав, она спросила: «Как насчет тебя? Ты еще не удрал в космос, как я вижу».
«Нет, еще не удрал. Но мои планы не изменились».
«Ты решительно намерен раскопать свое прошлое?»
Джаро кивнул: «И как можно скорее — то есть сразу после того, как получу ученую степень в Институте. Фаты на этом настаивают, у меня нет выбора».
Скирлет бесстрастно изучала его: «И ты не злишься на Фатов?»
Джаро уселся поудобнее, повел плечами: «Нет».
«Хм. Тем не менее, если бы у тебя была такая возможность, ты немедленно отправился бы в космос?»
«Вероятно. Не уверен. До тех пор еще многое нужно сделать».
«Гм. И что ты изучаешь в Институте?»
«Техническое проектирование, анализ динамических процессов, космическую навигацию и космическую механику. А также историю Ойкумены и музыковедение — чтобы ублажить Фатов».
«Как ты думаешь, я изменилась с тех пор, как мы виделись в последний раз?» — спросила Скирлет.
Джаро поразмыслил: «Не знаю, что ты хотела бы услышать. На мой взгляд, ты осталась той же Скирлет Хутценрайтер, только в тебе стало еще больше Скирлет Хутценрайтер. То есть… я всегда считал, что ты… трудно подыскать правильное слово. Привлекательна? Красива? Возмутительна? Пленительна? Изумительна? Ни одно определение не подходит».
«Как насчет «обворожительна»?»
«Можно и так сказать».
Скирлет задумчиво кивнула, словно Джаро подтвердил какое-то ее внутреннее глубокое убеждение: «Годы проходят. Я представляла их себе, как медленные, трагические биения сердца». Она чуть отвернулась, глядя вдоль проспекта: «Помню, давным-давно я встретила пригожего мальчика. Он был чистый и аккуратный, у него были длинные ресницы и лицо, погруженное в романтические мечты. Однажды, солнечным вечером, я поддалась внезапному порыву и поцеловала его. Ты помнишь?»
«Помню. У меня закружилась голова, я летал в облаках. Я снова стану тем мальчиком, если ты меня снова поцелуешь».
«Ты не можешь вернуться в прошлое, Джаро. Еще хуже то, что я никогда не смогу стать той девочкой. Когда я об этом думаю, мне хочется плакать».
Джаро взял ее за руку: «Может быть, мы не так уж сильно изменились».
Скирлет покачала головой: «Ты не знаешь, что со мной случилось. Скорее всего, ты даже не можешь себе представить, что со мной случилось».
«Расскажи».
«Хорошо! — с внезапной решительностью сказала Скирлет. — Если тебе интересно, я расскажу. Но тебе придется кое-что для этого сделать. Девочку, уехавшую отсюда четыре года тому назад, звали «Скирлет». Она стала девушкой по имени «Скирль», и теперь ты должен называть меня только так».
«Как хочешь».
«Расскажу, что произошло, в общих чертах. Но только в общих чертах — если бы я стала описывать все подробности, я говорила бы месяц без перерыва. С другой стороны, опускать детали трудно, потому что даже они не уступают странностью и сложностью всему остальному».