Джек Хиггинс – Сквозь ад (страница 25)

— Приемлемо.

Джок вздохнул, снял очки и поднял в руке бумаги.

— Это грязное дело.

— Не могу не согласиться.

Джок посмотрел на Сару в саду.

— Прекрасной молодой женщине вроде нее не следовало бы вмешиваться в дела такого сорта.

— Она настроена очень решительно, — сказал Иган. — Закусила удила. Хочет с ними встретиться лицом к лицу.

Джок Уайт покачал головой.

— Так зачем ты привез ее сюда?

— Нам нужно занять эти выходные, пока люди моего дяди поймут, могут ли они чем-нибудь помочь. Я подумал, что ей будет здесь интересно. Я упомянул твои курсы выживания. — Он встал и подбросил в огонь полено. — И, кроме того, она никогда в жизни не нажимала на курок. Мне хотелось бы думать, что она и не смогла бы, когда дело дойдет до дела.

Пожилой человек кивнул.

— Ты, парень, хитрый поросенок. Ты ведь хочешь, чтобы я вывел ее из игры, включив в игру.

— Точно.

— Ты всегда был порядочным сукиным сыном, — сказал Джок. — Я пойду с ней прогуляюсь, а ты оставайся здесь и занимайся своими делами.

Он взял свою куртку десантника, надел и вышел к Саре.

— Не хотите подышать со мной свежим воздухом, милочка?

— С радостью, Джок.

Они вышли из сада через маленькую калитку, и пошли вверх по течению ручья. Джок сказал:

— Мне жаль вашего сына.

Она остановилась и взглянула на него заискивающе.

— Вы первый, кто его так назвал. Большинство говорят: пасынок.

— О, кровные узы не всегда являются определяющим фактором. Дело в чувствах. Мне кажется, он не был бы для вас дороже, будь он ваша плоть и кровь.

Она потянулась и погладила его по щеке.

— Это лучшее, что мне говорили, когда бы то ни было.

Они пошли дальше.

— Я знал вашего мужа, — сказал Джок. — Очень давно служил с ним вместе в Адене. Там, в округе, который называется Кратер, перевес был на стороне марксистских повстанцев. Когда они устроили засаду и взяли наших парней, он пошел туда со взводом, чтобы их освободить. Все, что у него было, это офицерская тросточка в правой руке. Так и вижу его впереди, шагающим, словно на воскресной послеобеденной прогулке, чтобы вызвать огонь на себя.

— В конце концов, они его прикончили, не так ли?

Он посмотрел на нее удивленно, потом понял.

— Можно, конечно, и так на это смотреть.

— Я никогда не могла понять солдат. Первый парень, в которого я влюбилась, был убит во Вьетнаме. Каждый раз это выглядит такой глупостью.

— Иногда нет выбора, милочка. Фокус в том, чтобы жить здесь и сейчас, в каждое мгновенье. Действовать так, словно все заключено в нем. Нет начала и нет конца.

Джагоу с верхней площадки плотины наблюдал за ними в цейссовский бинокль. Видя ее с Уайтом, он едва сдерживал негодование из-за того, что кому-то еще доступно общение, в котором ему отказано. Он сказал тихо:

— Ладно, старик, не раскисай.

— Здесь так хорошо. — Сара слегка подрагивала от холода, глядя вдаль на солончаковые болота.

— Эти места были заповедными со времен римлян, — сказал Джок. — Потом здесь были саксы. Изгои, которых преследовали норманны. Спустя века это были контрабандисты, которым дышали в затылок сборщики налогов. Хочу заметить, что и сейчас не без этого.

— Так и есть, — сказала Сара. — Это место обитания призраков. Мертвый мир.

— Не так это, милочка. Здесь кипит жизнь. Крабы в заводях, рыба в ручьях, кроншнепы и травники, черные казарки прилетают сюда каждую зиму из самой Сибири. Здесь есть все, чтобы человек мог здесь жить.

— Это то, чему вы учите? Выживанию?

— Если вам так больше нравится. Зная то, чему я учу, можно пережить геноцид, но есть такие, которые сами отказывается от жизни. Бедные, несчастные создания, которые сгибаются и погибают стоит им лишиться крыши над головой, картонок с хлебом и молоком, доставляемых каждое утро к порогу дома.

Сара рассмеялась.

— Вы думаете, я из их числа?

Он махнул рукой.

— Из этого камыша, если уметь, можно сплести прекрасный дом, который защитит от любой непогоды. Почти каждая живущая на этих болотах живность — съедобна. Насекомые ради протеина. Вороны, ежи. — Он сошел с тропинки, сунул руку в болотину и поднял большую жабу. — Прекрасная еда, миссис Тальбот. Сможете вы это съесть? Или сушеных червей? Это ведь чистый протеин.

Сара была поражена совершенным безобразием жабы.

— Ну, я не думаю, что черви пользовались бы особым спросом, появись они в меню в «Четырех сезонах».

— А что это такое?

— Мой любимый ресторан на Манхаттане. — Она осторожно прикоснулась к жабе пальцем. — В действительности, она слишком хороша, чтобы ее есть.

— У меня есть подозрение, что вы станете для меня испытанием, Сара Тальбот. — Он осторожно поместил жабу туда, откуда взял. — Ладно, теперь пойдем обратно.

Она взяла Джока под руку.

— Я думаю, что вы поговорили с Шоном. Мне кажется, вы пытаетесь меня отстранить от участия в этом деле.

— Вы ошибаетесь, милочка. Мне хочется предостеречь вас от разбазаривания своей жизни в темных переулках, которые никуда не ведут.

— Послушайте, у меня ведь нет выбора. Если я ничего не буду делать, то скорей всего сойду с ума.

— Я понимаю. — Он тяжело вздохнул. — Пока вы здесь, мы можем хотя бы с пользой провести время, я полагаю. Возможно, повезет, и этот разбойник Шелли узнает правильный ответ через день-два, и вы сможете просто вернуться домой.

— Посмотрим, — сказала Сара и тут же с ужасом осознала, что совершенно не хочет этого. «Боже мой, Сара, что с тобой случилось?» — подумала она.

Один из амбаров был превращен в спортивный зал с тщательно побеленными стенами. Здесь были шведские стенки, оборудование для работы с весами, канаты, свисающие с потолочных балок. В центре зала было несколько матов для дзюдо. На Саре был тренировочный костюм, а Джок Уайт был в старой футболке и спортивных шортах. Иган в своей обычной кожаной куртке и джинсах наблюдал за ними, расположившись на скамейке.

— Каратэ и дзюдо, да фактически и все боевые искусства требуют долгого, очень долгого обучения, слишком долгого. Человека вроде вас я могу научить делать четыре-пять вещей на случай, если кто-то на вас нападает, и это все.

— Ко мне привязались вчера в метро какие-то панки.

— Что произошло?

— Вмешался мужчина. Он уложил двоих.

— А потом?

— Я не знаю. Я вышла.

— Он был, наверно, хорош, — сказал Джок, — но вам, вероятно, больше никогда не встретится человек подобный ему, потому что в большинстве случаев, если на вас нападают, никто не приходит на помощь. В действительности, все разбегаются.

— Так что я должна делать?

— Вы должны быть скромной или разъяренной насколько это необходимо. Атаковавший вас человек может вначале потянуться за вашей сумочкой, но еще прежде, чем он ее получит, на уме у него будет изнасилование. Поэтому ногти, тонкие каблуки, пальцы в глаза, все, что угодно.

— Понятно, но с чего начинать?