Джек Хиггинс – Сквозь ад (страница 11)

К столу подошел Мартин и, наклонившись, сказал:

— В вестибюле ваш шофер, миссис Тальбот. Он говорит, что это срочно.

— Неужели? — Она сразу встала, без всякого предчувствия, разве что удивленная.

Ее могло бы насторожить выражение лица Чарльза, загнанный взгляд, то, как он отвел глаза, когда говорил:

— У меня в машине мистер Морган, миссис Тальбот.

— Дан? — удивилась она. — Здесь? — Дан Морган был президентом брокерской кампании, в которой она стала теперь полноправным партнером.

— Как я уже сказал, он в машине. — Чарльз явно нервничал. — Если вы не против, миссис Тальбот.

Швейцар держал над ней зонтик, пока она пересекала тротуар по пути к машине. Седеющий Дан Морган, одетый в безукоризненный вечерний костюм с черным галстуком, поднял к ней мрачное лицо.

— Дан, что все это значит? — спросила Сара требовательным голосом.

— Забирайся внутрь, Сара. — Он открыл дверь и втянул ее внутрь. — Чарльз, принесите пальто миссис Тальбот. Я думаю, она уезжает.

Чарльз отошел, а Сара снова спросила:

— Что случилось, Дан?

Рядом с ним на сиденье лежал большой конверт, который она заметила, когда Дан взял ее за руку.

— Сара, Эрик умер.

— Умер? Эрик? — У нее появилось ощущение, что она медленно погружается под воду. — Какая нелепость. Кто это сказал?

— Тони Вильерс пытался связаться сначала с тобой, а когда не смог, позвонил мне. — Возвратился Чарльз с ее пальто и сел за руль. — Поехали, — сказал ему Морган.

— Куда, мистер Морган?

— Бога ради, куда-нибудь! — сказал Морган грозно.

Машина тронулась. Сара сказала:

— Это неправда. Этого не может быть.

— Все здесь. — Морган взял в руки конверт. — Вильерс переслал это все в офис. Я заехал и забрал.

Она уставилась взглядом на конверт и спросила тупо:

— Что там?

— Рапорт врача, полицейского коронера, и тому подобные вещи. Это страшно. В действительности так страшно, как только может быть. Лучше тебе пока их не смотреть, пока ты не придешь немного в себя.

— Нет, — сказала она опасно низким голосом. — Сейчас. Я хочу их видеть сейчас.

Она взяла у него из рук конверт, открыла и включила внутренний свет в машине, прежде чем он успел ей помешать. Пока она рассматривала содержимое конверта, на лице у нее появилось исступленное выражение, она ни на мгновенье не отвела глаз. Закончив, Сара посидела немного как-то неестественно спокойно.

— Останови машину, Чарльз, — приказала она неожиданно.

— Миссис Тальбот?

— Останови машину, черт тебя побери!

Чарльз подъехал к тротуару, и прежде чем они успели ее задержать, Сара распахнула дверь, выскочила из машины и бросилась бежать по дождю к ближайшему переулку. Когда они ее догнали, она стояла, опираясь рукой на стену позади мусорных баков, и ее жутко рвало. Когда рвота прекратилась, она повернулась к ним лицом.

Морган протянул ей свой носовой платок.

— Мы отвезем тебя домой, Сара.

— Да, — сказала она спокойно. — Мне нужен паспорт.

— Паспорт? — спросил он изумленно. — Все, что тебе сейчас нужно, это подходящая таблетка и постель.

— Нет, Дан, — возразила она. — Мне нужен самолет. Любая кампания, не имеет значения, лишь бы он летел в Лондон сегодня вечером.

— Сара! — снова попытался урезонить ее Дан.

— Нет, Дан, никаких возражений. Отвезите меня домой. У меня есть дела. — Она пошла по дождю к машине и села на заднее сиденье.

4

Она могла бы дождаться «Конкорда» «Бритиш-Эйруэйз», самого скоростного самолета в мире. На нем она оказалась бы в Лондоне через три часа пятнадцать минут, но это означало ждать до утра. Случайно оказалось, что Боинг 747 кампании «Пан-Ам», рейс которого на Лондон был ранее отложен, вылетает сразу после полуночи. Сара решила лететь этим рейсом.

Правда заключалась в том, что ей нужно было время, чтобы подумать. В аэропорту Кеннеди она простилась с Даном Морганом, который, продолжал ее отговаривать до самой последней минуты. Потом решил лететь с ней вместе, но она воспротивилась этому. Но, естественно, он мог сделать кое-что. Предупредить лондонских сотрудников фирмы. Обеспечить машину, шофера, дом на Лорд-норд-стрит, где они обычно останавливались, когда бывали в Лондоне. Эдвард однажды ей сказал, что это хороший адрес. Очень удобный, если нужен Парламент и Даунинг-стрит десять.

«Эдвард, — подумала она. — Сначала эта дурацкая малая война. Напрасная гибель такого прекрасного человека. Теперь это». — Она смотрела в окно вниз на огни Нью-Йорка, когда самолет разворачивался к морю, и чувствовала невыносимую боль. Она закрыла глаза и почувствовала руку на своем плече.

Блондинка стюардесса, которая приветствовала ее при посадке в самолет, улыбнулась ей.

— Не хотите ли что-нибудь выпить, миссис Тальбот?

Сара тупо уставилась на нее, не в силах сказать ни слова, но ее рассудок тут же подсказал ей, что это шок, и она должна с ним справиться или поддаться. Она заставила себя улыбнуться.

— Бренди с содовой, пожалуйста. — Странно, но только теперь она заметила, что все места вокруг пустые. Казалось, что она, вообще, единственный пассажир в салоне первого класса. — Я в единственном числе? — спросила она стюардессу, когда та принесла ей бренди.

— Почти, — ответила девушка весело. — Еще один пассажир в другом конце.

Она посмотрела туда и увидела сначала спину другой стюардессы в дальнем конце прохода, но затем та свернула на кухню, и она увидела другого пассажира. Это был Рафаэль Барбера. Она была потрясена, пришла в замешательство. На мгновенье она закрыла глаза и снова оказалась в машине, читающей газету Чарльза с фотографией Барберы. Она была тогда так счастлива, все складывалось так замечательно, а теперь этот кошмар. Она сделала глоток бренди и глубоко вздохнула. Это так же, как тогда, когда она получила ту ужасную телеграмму из Министерства обороны в Лондоне, в которой ей сообщали о гибели Эдварда. Ты борешься или сдаешься.

Снова появилась стюардесса.

— Вы хотите посмотреть меню, миссис Тальбот?

Первым побуждением было отказаться, но потом она вспомнила, что ничего не ела с самого завтрака, так не годится. Из-за того большого дела у нее не было времени нормально поесть днем, она перекусила крошечным кусочком лососины, салатом и кусочком омара, но все это второпях, без удовольствия, но теперь ей нужны силы. Краем глаза она видела, что Барбера тоже ел, потом поговорил со стюардессой, которая повернулась и пошла в сторону Сары. Она склонилась к Саре и сказала:

— Мы, обычно, показываем кино, миссис Тальбот, но сегодня вас только двое, и мы не будем этого делать, если вы нас не попросите об этом. Мистер Барбера не возражает против любого вашего выбора.

— Тогда пропустим на этот раз, — решила Сара.

Стюардесса вернулась к Барбере и сказала ему. Он кивнул и поднял бокал с шампанским, приветствуя Сару, и улыбнулся. Он сказал что-то стюардессе, и она снова подошла к Саре.

— Мистер Барбера спрашивает, не присоединитесь ли вы к нему, чтобы выпить бокал шампанского?

— О, я не думаю, что… — начала Сара, но уже слишком поздно, поскольку он был уже на ногах и приближался удивительно быстро для человека его возраста.

Опираясь на палку, он наклонился к ней.

— Миссис Тальбот, вы меня не знаете, но мне о вас отзывались очень высоко. Я знаю, что вы компаньон Дана Моргана. Время от времени он занимается моими делами.

— Я этого не знала.

Он наклонился и осторожно поцеловал ей руку. Она заметила хитринку в его взгляде.

— Вы и не могли. Это специальный счет. — Он опустился в кресло рядом с ней. — Теперь шампанское. Вам это нужно. Я наблюдал за вами. По меньшей мере, у вас был плохой день.

— О, нет, — запротестовала она. — Я не буду.

— Чушь. — Он взял два бокала у стюардессы и передал один Саре. — Странно звучит в устах сицилийца, но если вы устали от шампанского, значит, вы устали от жизни. — Он поднял свой бокал. — Как сказали бы мои еврейские друзья: ле хайм.

— Ле хайм?

— За жизнь, миссис Тальбот!

— За это я выпью, мистер Барбера. — Она опустошила бокал одним длинным глотком, отвернулась к окну и заплакала, заплакала так, как не плакала с тех пор, когда была маленькой девочкой, и он ласково гладил ее по голове, и отослал прочь взволнованных стюардесс. Наконец, она успокоилась, но продолжала сидеть, отвернувшись к окну, позволяя ему себя утешать, чувствуя себя снова ребенком рядом с папой, когда все было хорошо. Когда это работало. Наконец она отстранилась, встала, и, ни слова не сказав, ушла в туалет. Она вымыла лицо холодной водой и причесалась. Когда она вышла, ее ждала стюардесса.