Джек Хиггинс – Орел приземлился (страница 34)

— И наверно, считает, что уже владелец? А почему он не в армии?

— Это тоже больное место. Его не взяли из-за порванной барабанной перепонки.

— И он, надо думать, считает это оскорблением своему великому мужскому достоинству, — сказал Девлин.

Уайльду стало неловко, он счел необходимым объяснить:

— Я сам схватил пулю в артиллерии у Нарвика в апреле 1940 года. Потерял коленную чашечку, так что война для меня была короткой. А ты свою получил во Франции, как я понял?

— Точно, — спокойно сказал Девлин. — Около Арра. Отбыл на носилках через Дюнкерк и ничего другого и не помню.

— И провалялся больше года по госпиталям, как мне сказала миссис Грей?

Девлин кивнул:

— Великая женщина. Я ей очень благодарен. Ее муж знал моих дома еще много лет назад. Если б не она, не получить бы мне этого места.

— Леди, — сказал Уайльд. — Настоящая леди. Никого в округе так не любят, как ее.

Лейкер Армсби сказал:

— Теперь возьмем меня. Я схватил свою первую пулю на Сомме в 1916 году. Служил в шотландском гвардейском полку.

— Ну и ну! — Девлин вытащил из кармана шиллинг, шлепнул его на стол и подмигнул Уайльду: — Поднеси ему пинту, а я поехал. Работы много.

Добравшись до прибрежной дороги, Девлин поехал по тропинке вдоль дамбы на северной стороне болота Хобс Энда к опушке сосновой рощи. Был свежий осенний день, холодный, но бодрящий, по голубому небу мчались друг за другом белые облака. Он прибавил газ, и мотоцикл с треском помчался вперед. Риск дьявольский, потому что, сделай Девлин хоть одно неверное движение, свалился бы в болото. Глупый риск, но уж такое у него было настроение, уж больно бросилось в голову чувство свободы.

Девлин снизил скорость, притормозил, чтобы свернуть на другую тропинку, и стал пробираться по сети дамб к берегу, когда из зарослей тростника ярдах в тридцати-сорока справа от него неожиданно выскочила всадница на лошади и вскарабкалась на дамбу. Это была та девушка, которую он видел в деревне на двуколке с пони, Молли Прайор. Когда он снизил скорость, она низко пригнулась к шее лошади и пустила ее галопом наперегонки параллельно с ним.

Девлин, мгновенно отреагировав, поддал газу и ринулся вперед на отчаянной скорости, разбрызгивая широким веером грязь. У девушки было преимущество в том, что дамба, по которой она мчалась, напрямую вела к соснам, а Девлину приходилось петлять с тропы на тропу, и он запутался.

Она уже приближалась к деревьям, и когда он нашел наконец открытое место, направила лошадь в болото и погнала ее через камыш кратчайшим путем. Лошадь хорошо ее слушалась и несколько мгновений спустя выскочила из болота и исчезла среди сосен. Девлин на большой скорости сошел с тропы, взметнулся на первую же песчаную дюну, пролетел немного по воздуху и опустился на белый мягкий песок.

Молли Прайор сидела у сосны, опустив подбородок на колени, и глядела на море. Одета она была так же, как в их первую встречу, с той лишь разницей, что сняла берет, открыв коротко остриженные темно-рыжие волосы. Лошадь пощипывала траву, пробивавшуюся сквозь песок.

Девлин остановил мотоцикл и бросился на землю рядом с ней:

— Прекрасный день, слава богу.

Она повернулась к нему и спокойно спросила:

— Что тебя задержало?

Девлин снял кепку, чтобы стереть пот со лба, и с удивлением взглянул на нее:

— Значит, что меня задержало? Ах ты, маленькая…

Молли улыбнулась. Более того, откинув голову, расхохоталась. Девлин тоже рассмеялся.

— Ей-богу, я буду помнить тебя до колоколов страшного суда, это уж точно.

— А что это должно означать? — Она говорила с сильным норфолкским акцентом, который был ему еще внове.

— А, так говорят там, откуда я родом.

Он взял в рот сигарету:

— Ты это употребляешь?

— Нет.

— Молодец, сигареты не дадут тебе вырасти, а тебе еще расти и расти.

— Да будет тебе известно, мне семнадцать лет, — сказала она. — В феврале будет восемнадцать.

Девлин закурил и лег, положив руки под голову, прикрыв глаза козырьком кепки.

— А какого числа?

— Двадцать второго.

— А, Рыбка, верно? Созвездие Рыбы. Нам должно быть вместе хорошо. Я Скорпион. Кстати, никогда не выходи замуж за Деву. Они с Рыбами не уживаются. Возьмем, например, Артура. У меня большое подозрение, что он Дева. Я бы на твоем месте был осторожен.

— Артур? — спросила она. — Ты говоришь об Артуре Сеймуре? Ты в своем уме?

— Я-то да, но вот он, думаю, не в своем, — ответил Девлин и продолжал: — Чистая, свежая, добродетельная и не очень страстная, что очень жаль, с моей точки зрения.

Она обернулась, чтобы посмотреть на него, и старая шинель раскрылась. Груди ее, полные и твердые, прикрывала только ситцевая блузка.

— А, девочка, у тебя будут большие неприятности с весом года через два, если ты не ограничишь себя в еде.

Глаза ее вспыхнули, она опустила их и инстинктивно натянула отвороты шинели.

— Ты, недоносок! — сказала она, с трудом произнося это слово. Но, заметив, что губы его подергиваются, нагнулась, чтобы посмотреть под козырек его кепки: — Ты смеешься надо мной!

Она сдернула с него кепку и забросила ее.

— А что мне еще с тобой делать, Моли Прайор? — Он поднял, как бы защищаясь, руку: — Не надо, не отвечай!

Она оперлась спиной о дерево, засунув руки в карманы:

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Джордж Уайльд сказал мне в трактире.

— Понятно. А Артур был там?

— О да. У меня сложилось впечатление, что он смотрит на тебя как на собственность.

— Тогда пусть идет к черту! — воскликнула она, приходя вдруг в ярость. — Я не принадлежу никому.

Он посмотрел на нее и улыбнулся:

— У тебя нос вздернутый, кто-нибудь говорил тебе об этом? И когда ты злишься, уголки губ опускаются.

Он зашел слишком далеко, дотронулся до тайного больного места. Она вспыхнула и горько сказала:

— А, я уродина, мистер Девлин. Я слишком часто просиживала ночи напролет на танцах в Холте, когда никто меня не приглашал, чтобы не знать своего места. Я знаю, вы бы меня не выбросили в дождливую субботнюю ночь. Ведь лучше хоть что-нибудь, чем ничего.

Она хотела встать, но Девлин потянул ее за ногу, крепко удерживая рукой и не давая подняться:

— Ты знаешь мое имя? Откуда?

— Не воображайте. Все о вас знают. Все, что надо знать.

— Я тебе скажу что-то новое, — сказал он, опершись на локоть и наклонившись к ней. — Ты ничего обо мне не знаешь, потому что тебе неизвестно, что я предпочитаю прекрасные осенние дни под соснами дождливым субботним ночам. Но, однако, песок имеет отвратительное свойство набиваться туда, куда ему не следует. — Молли замерла. Девлин быстро поцеловал ее в губы и отодвинулся: — Теперь катись отсюда, прежде чем я дам волю своей дикой страсти.

Она схватила берет, вскочила на ноги и ухватилась за уздечку лошади. Когда обернулась и взглянула на него, лицо ее было серьезным, но только она взобралась на седло и повернула лошадь, чтобы еще раз взглянуть на него, как улыбнулась:

— Мне говорили, что все ирландцы сумасшедшие. Теперь я верю. Я буду на мессе в воскресенье вечером. А ты?

— Разве похоже, что я приду?

Лошадь переступала, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, но Молли держала ее крепко.

— Да, — сказала она серьезно. — Думаю, что так, — и пустила лошадь вскачь.

— Ну и идиот ты, Лайам, — тихо ругнул себя Девлин, выводя мотоцикл вдоль дюны между деревьями на тропинку. — Неужели ты никогда не угомонишься?