Джек Хиггинс – Орел приземлился (страница 10)

Радл полулежал в кресле, глядя в потолок прикрытыми глазами.

— Очень ясно изложено, Карл. Вы совершенствуетесь. — Он сел. — Вы абсолютно правы, поэтому приземляться придется накануне ночью.

— Господин полковник? — сказал Хофер с удивлением на лице. — Не понимаю.

— Все очень просто. Черчилль прибудет в Стадли Грэндж днем или вечером шестого и проведет там ночь. Наш отряд приземлится накануне ночью, пятого ноября.

Хофер, нахмурясь, обдумывал услышанное:

— Мне, конечно, понятно преимущество этого, господин полковник. Дополнительное время даст возможность маневрировать в случае непредвиденных обстоятельств.

— Оно также означает, что не было бы проблемы с торпедным катером, — сказал Радл. — Отряд можно было бы захватить еще в десять-одиннадцать часов в субботу. — Он улыбнулся и взял из коробки еще одну папиросу. — Итак, вы согласны, что это также осуществимо?

— Возникнут серьезные проблемы, как скрываться в течение субботы, — сказал Хофер. — Особенно если группа будет большой.

— Вы совершенно правы. — Радл встал и начал ходить взад-вперед по комнате. — Но мне кажется, что напрашивается вполне очевидный ответ. Можно, я задам вопрос вам, Карл, как старому леснику? Если бы вы хотели спрятать сосну, какое место на земле было бы самым безопасным?

— Полагаю, что в сосновом лесу.

— Точно. В отдаленном и изолированном районе, вроде этого, незнакомый человек, любой незнакомец выпирает, как нарыв на пальце, особенно в военное время. Не забудьте, в тех местах нет отдыхающих. Англичане, так же как и добрые немцы, проводят отпуск дома, чтобы помогать своей стране. И тем не менее, Карл, судя по донесению миссис Грей, там постоянно бывают незнакомые люди, которых принимают без вопросов. — У Хофера был заинтригованный вид, и Радл продолжал: — Солдаты, Карл, на маневрах, военных играх, охотящиеся друг за другом среди живых изгородей. Он взял донесение Джоанны Грей со стола и полистал его. — Вот, на третьей странице она говорит о поместье Мелтам Хауз в восьми милях от Стадли Констабл. За последний год четыре раза оно использовалось для учений подразделений типа «коммандос». Два раза — британскими «коммандос», один раз — подобным подразделением, состоявшим из поляков и чехов под руководством английских офицеров, а один раз — американскими рейнджерами.

Он передал донесение Хоферу, и тот посмотрел его.

— Нужна только английская форма, чтобы без затруднений пройти по сельской местности. Великолепно сойдет польский отряд коммандос.

— Это, безусловно, решит проблему языка, — согласился Хофер. — Но в польском подразделении, о котором пишет миссис Грей, были английские офицеры, а не просто говорящие по-английски. Пусть господин полковник простит меня, но между тем и другим есть разница.

— Да, вы правы, — сказал ему Радл. — Огромная разница. Если командир англичанин или сходит за англичанина, все дело становится гораздо проще.

Хофер посмотрел на часы:

— Позвольте вам напомнить, господин полковник, что ровно через десять минут должно начаться совещание начальников отделов в кабинете адмирала.

— Благодарю вас, Карл. — Радл подтянул ремень и встал. — Итак, похоже, что наш анализ осуществимости практически завершен. Мы, кажется, охватили все.

— Кроме того, что, по-видимому, является самым важным вопросом из всех, господин полковник.

Радл был уже на полпути к двери, но остановился:

— Ладно, Карл, удивите меня.

— Руководитель этого предприятия, господин полковник. Он должен быть человеком выдающихся способностей.

— Второй Отто Скорцени, — вставил Радл.

— Точно, — сказал Хофер. — Но в этом случае у него должна быть еще одна способность, а именно способность сойти за англичанина.

Лицо Радла озарилось улыбкой:

— Найдите мне его, Карл. Даю вам сорок восемь часов. — Он быстро открыл дверь и вышел.

Случилось так, что Радлу пришлось на следующий день неожиданно уехать в Мюнхен, и он появился у себя в кабинете на Тирпиц-Уфер только во второй половине дня в четверг. Он невероятно устал, так как в Мюнхене очень мало спал в предыдущую ночь. Бомбардировщики «ланкастер» английских ВВС проявили к этому городу более суровое, чем обычно, внимание.

Хофер принес кофе и налил коньяка.

— Хорошо съездили, господин полковник?

— Средне, — сказал Радл. — Самое интересное случилось, когда мы садились вчера. Над нашим «юнкерсом» на бреющем полете пролетел американский истребитель «мустанг». Паника была довольно серьезная, могу вас уверить. И вдруг мы увидели, что у него на хвосте свастика. По-видимому, это был самолет, потерпевший аварию над нашей территорией, и люфтваффе привела его в порядок, а это был испытательный полет.

— Поразительно, господин полковник.

Радл кивнул.

— У меня возникла идея, Карл. Относительно маленькой проблемы, которая была у вас по поводу выживания «дорнье» или «юнкерса» над побережьем Норфолка. — Тут он заметил зеленую папку на столе. — Это что?

— Поручение, которое вы мне дали, господин полковник. Офицер, который мог бы сойти за англичанина. Скажу вам, пришлось покопаться, а вот рапорт о заседании военного трибунала, отчет о котором я запросил. Его должны доставить сегодня после полудня.

— Военный трибунал? — спросил Радл. — Мне это не нравится. — Он открыл папку. — Кто этот человек, скажите на милость?

— Его фамилия Штайнер. Подполковник Курт Штайнер, — ответил Хофер. — Я вас оставлю, чтобы вы могли о нем почитать. Интересная история.

История не просто интересная. Захватывающая. Штайнер был единственным сыном генерал-майора Карла Штайнера, командующего округом в Бретани. Он родился в 1916 г., когда отец был майором артиллерии. Мать была американкой, дочерью богатого торговца шерстью из Бостона, который переехал в Лондон из деловых соображений. В тот месяц, когда родился ее сын, ее единственный брат погиб на Сомме в чине капитана Йоркширского пехотного полка.

Мальчик получил образование в Лондоне, бегло говорил по-английски. Он провел пять лет в школе Святого Павла, пока его отец служил военным атташе при германском посольстве. После трагической смерти матери в автомобильной катастрофе в 1931 г. юный Штайнер возвратился в Германию с отцом, но продолжал регулярно посещать родственников в Йоркшире до 1938 г.

Какое-то время он занимался искусством в Париже, находясь на содержании у отца и договорившись с ним, что, если от его занятий толку не будет, он вступит в армию. Именно так и случилось. Недолго он прослужил младшим лейтенантом в артиллерии, а в 1936 г. в ответ на призыв поступил добровольцем в парашютную школу в Штендхале больше для того, чтобы избавиться от скуки военной жизни.

С первого же дня стало ясно, что у него талант к такого рода флибустьерской солдатской службе. Он участвовал в наземных боях в Польше, прыгал над Нарвиком во время норвежской кампании. В чине лейтенанта на планере потерпел аварию с группой, которая в 1940 г. захватила канал Альберта во время наступления на Бельгию, и был ранен в руку.

Следующей была Греция — Коринфский канал, а затем новый ад. В мае 1941 г., уже капитаном, он принял участие в крупном парашютном десанте на Крите, был тяжело ранен в жестоких боях за аэродром Малем.

Затем Зимняя кампания. Радл почувствовал холод до костей от одного только названия. Господи, неужели мы никогда не забудем Россию, — спросил он себя, — те из нас, кто был тогда там?

Исполняя обязанности майора, Штайнер руководил особой диверсионной группой из трехсот добровольцев, сброшенной ночью, чтобы найти две дивизии, отрезанные во время битвы под Ленинградом, и вывести их. Он вышел из этой операции с пулей в правой ноге, которая оставила его на всю жизнь прихрамывающим, с «Рыцарским крестом» и репутацией человека, который может выводить из окружения.

Он руководил еще двумя операциями подобного характера и ко времени Сталинграда получил звание подполковника. В Сталинграде он потерял половину своего десанта, но за несколько недель до конца операции, когда еще летали самолеты, получил приказ вылететь из Сталинграда. В январе он и сто шестьдесят семь человек, оставшихся в живых из его диверсионной группы, были сброшены в районе Киева, для того чтобы снова найти и вывести две отрезанные пехотные дивизии. Это кончилось отступлением с боями на триста залитых кровью миль, и когда в последнюю неделю апреля Курт Штайнер вышел к своим, с ним было только тридцать человек из его диверсионного десанта.

Он был немедленно награжден «Дубовыми листьями» к «Рыцарскому кресту» и вместе со своей группой срочно отправлен в Германию поездом. Варшаву он проезжал утром 1 мая. А покидал ее вместе со своими людьми в тот же вечер под усиленным конвоем по приказанию бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Юргена Штроопа.

На следующей неделе состоялось заседание военного трибунала. Штайнера и его людей приговорили к службе в качестве штрафного подразделения в операции «Рыба-меч» на острове Олдерни, одном из оккупированных немцами Нормандских островов.

Некоторое время Радл сидел, глядя на папку, затем закрыл ее и нажал кнопку звонка, вызывая Хофера.

— Господин полковник?

— Что произошло в Варшаве?

— Точно не знаю, господин полковник. Надеюсь получить протокол заседания суда военного трибунала несколько позже.

— Ладно, — сказал Радл. — А что они делают на Нормандских островах?