Джек Хиггинс – Операция «Экзосет» (страница 10)

Позже, лежа в постели и наблюдая за кольцами дыма от его сигареты, она проговорила:

— Я думаю, все это не должно нас волновать, Николай. Кто стоит у власти в Аргентине? Кучка фашистов. За время их правления уже исчезли без следа тысячи людей. Уж лучше пусть англичане победят.

Он рассмеялся.

— И мы переедем в Лондон, будем жить на Кенсингтоне, и ты сможешь каждый день ходить в «Харродз» за покупками. — Потом сказал серьезно: — Есть несколько причин нашего интереса в этом деле. Небольшая война, в которой мы не участвуем, всегда полезна, особенно, когда два антикоммунистических государства вцепятся друг другу в горло. Они применяют новые виды вооружений, а мы можем извлечь из этого много полезной военно-технической информации.

— Ты прав.

— Есть еще одно соображение, Ирина. «Экзосеты» или не «Экзосеты», а англичане все равно победят. У аргентинцев неплохие военно-воздушные силы, но их флот стоит в гавани, а армейские части, которые они ввели на Фолкленды, состоят в основном из желторотых призывников. Страшно подумать, что с ними сделают английские парашютисты и морская пехота.

— Значит, ты не поможешь Гарсии?

— Наоборот! Я выполню все, что он хочет, только надо сделать это так, чтобы полностью дискредитировать правящую хунту. Если с нашей помощью военное правительство слетит, то возможности нового народного правительства будут безграничны.

— У тебя богатое воображение, — улыбнулась Ирина. — Ты, наверное, уже видишь, как русский флот в Рио-Гальегосе держит под контролем Южную Атлантику?

— Почему бы и нет? Замечательная перспектива, правда?

Она прижалась щекой к его плечу и стала гладить его грудь и живот. Вдруг он отбросил ее руку и сел.

— Я знаю, кто нам нужен. Доннер! Это дело как раз для него. Где он?

— На этой неделе он, кажется, в Лондоне.

— Позвони ему прямо сейчас. Скажи, пусть летит сюда первым же рейсом. Я хочу видеть его здесь еще до полудня.

Ирина встала с постели и пошла звонить, а Белов закурил еще одну сигарету, весьма довольный собой.

Феликс Доннер, темноволосый, широкоплечий, ростом шесть футов три дюйма, представлял собой внушительное зрелище. Как президента «Корпорации Доннера» его хорошо знали и весьма уважали в финансовых кругах Лондона.

Всем была известна его история. Австралиец, родом из небольшого городка Рам-Джангл, расположенного немного южнее Дарвина, он служил в австралийской армии. Во время войны в Корее попал в плен к китайцам. Через два года его освободили, и Доннер приехал в Лондон. Свой первый миллион он сделал на торговле недвижимостью во время бума в начале шестидесятых. С тех пор он быстро пошел вверх. Его интересы были весьма разносторонними — от грузовых перевозок до электроники.

Доннер пользовался популярностью среди журналистов, и в средствах массовой информации часто появлялись его фотографии. Доннер в компании звезд на премьере фильма, Доннер играет в поло, Доннер охотится на гусей, а вот Доннер пожимает руки членам королевской семьи на званом обеде.

Но никто не знал, что этот знаменитый человек на самом деле — украинец, по имени Виктор Марчук. Он не был на родине уже больше двадцати лет.

У русских есть много разведшкол, разбросанных по всему Советскому Союзу. Каждая из них имеет определенную национальную специфику, в зависимости от того, где придется работать выпускникам. Школа в Галичине готовила агентов для англоговорящих стран и представляла собой абсолютную копию английского городка, где учащиеся жили точно так, как на Западе.

Настоящий Феликс Доннер являлся сиротой и не имел никаких родственников. Поэтому именно его выбрали из китайского лагеря для военнопленных и отправили в Галичину. Там Марчук принялся тщательно изучать его, словно подопытного кролика в лаборатории.

В конце концов Марчук отправился в китайский плен, работать на угольной шахте в Манчжурии. Шестеро сослуживцев Доннера не выжили в суровых условиях плена, поэтому никто не мог узнать Марчука. Через год этот высокий, худой, изможденный тяжким трудом человек был освобожден.

В этот день Доннер появился в квартире Белова как раз перед полуднем.

— Интересная идея, — сказал он, выслушав Белова.

— Ты думаешь, что можешь что-нибудь сделать? — спросил Белов.

Доннер пожал плечами:

— Еще не знаю. Надо поговорить с этим аргентинцем, Гарсией. Пусть сам расскажет, чего он там хочет. Тогда посмотрим.

— Ну, хорошо. Я знал, что на тебя можно положиться. Извини, я позвоню ему из кабинета.

Белов вышел. Ирина Вронская принесла свежий кофе. На ней были скромная серая юбка, белая блузка и черные чулки. Волосы зачесаны назад и завязаны на затылке черной лентой. Строгий наряд только подчеркивал ее очарование.

— Николай хорошо ухаживает за тобой? — спросил Доннер по-русски. — Если нет, скажи мне. Я всегда готов с радостью.

— Шалопай! — со смехом ответила Ирина.

— Ну, это я уже слышал! — Доннер тоже рассмеялся.

Хуан Гарсиа сидел у окна с Николаем Беловым. Оба молча пили кофе. Феликс Доннер устроился в кресле у камина в другом конце комнаты и изучал объемистую папку, которую дал ему аргентинец.

Через некоторое время австралиец закрыл папку и достал сигарету.

— Дело не совсем простое, — заявил он. — Бомбардировщики «Эстандар» выпускает фирма «Дассо». Французскому правительству принадлежит пятьдесят один процент акций этой фирмы.

— Правильно, — подтвердил Гарсиа.

— А ракеты «Экзосет» делает государственная фирма «Эндюстриель аэроспасьяль». Ее возглавляет Жак Миттеран, брат президента Франции. Интересная ситуация, если учесть тот факт, что французское правительство приостановило всякую военную помощь Аргентине.

— Но, с другой стороны, у нас уже есть группа французских техников, которые приехали в нашу страну до того, как Франция прекратила помогать нам, — сказал Гарсиа. — Они находятся на базе в Баия-Бланке и оказывают нам неоценимую помощь в регулировке и испытаниях систем управления.

— Я вижу, что еще кое-кто оказывает вам помощь. Похоже, вот этот человек, Бернар, доктор Поль Бернар, тоже снабдил вас ценной информацией?

— Да, он выдающийся инженер-электронщик. Раньше он руководил исследовательским отделом в «Аэроспасьяле». Теперь он профессор в Сорбонне.

— Меня интересуют его мотивы. Ради чего он это делает? Ради денег?

— Нет, он терпеть не может англичан. Когда все началось и президент Миттеран объявил эмбарго, он сам позвонил в наше посольство и предложил свою помощь.

— Интересно, — заметил Доннер.

— Нам здесь многие сочувствуют, — добавил Гарсиа. — Традиционно Франция и Великобритания никогда не могли похвастаться теплыми взаимоотношениями.

Доннер снова открыл папку и стал перелистывать страницы, изредка хмурясь. Белов с восхищением наблюдал за его игрой.

— Так вы можете нам помочь? — нетерпеливо спросил Гарсиа.

— Думаю, да. К сожалению, сейчас я не могу сказать более определенно. Но, конечно, на деловой основе. Честно говоря, меня не очень интересует, кто там у вас прав, а кто виноват. Если я смогу что-то сделать и достану для вас несколько «Экзосетов», то, полагаю, это обойдется вам в два-три миллиона.

— Долларов?

— Моя корпорация находится в Лондоне, сеньор Гарсиа, — с достоинством ответил Доннер. — И все расчеты я веду только в фунтах стерлингов. Или золотом. У вас есть такие деньги?

Гарсиа кивнул.

— Никаких проблем. Все необходимые фонды уже находятся в Женеве.

— Хорошо. — Доннер встал. — Я бы хотел поговорить с профессором Бернаром.

— Когда?

— Чем скорее, тем лучше. — Доннер взглянул на часы. — Скажем, часа в два сегодня.

— В два часа? — изумился Гарсиа. — Ну, не знаю, слишком мало времени осталось. Может не получиться.

— Тогда сделайте так, чтобы получилось. В конце концов, в вашем деле время — важнее всего. Если мы хотим что-то предпринять, нам нужно уложиться в неделю, максимум — в десять дней. Потом, как я понимаю, будет поздно. Вы со мной согласны?

— Конечно, — торопливо ответил Гарсиа. — Можно позвонить?

— Телефон в кабинете, — ответил Белов.

Гарсиа вышел.

— Я вижу, у тебя есть какая-то идея? — спросил Белов, когда они с Доннером остались одни.

— Возможно. В этой папке я нашел кое-что такое, что здорово нам поможет.

— Ты остановишься в той своей квартире на улице Риволи?

— Конечно. Как всегда. Ванда уже поехала туда, чтобы навести порядок.

— Как она? Все такая же красивая?

— Я бы не согласился на меньшее.