Джек Хиггинс – Он еще отомстит (страница 14)

— Ну смотри, ты, подонок, — зашипел Карвер, и тут на всю комнату прозвучал стальной голос Вернона:

— Если нужно будет, я позову.

Карвер и Стрэттон молча подчинились. И как только за ними закрылась дверь, Вернон ухмыльнулся:

— Люблю железную дисциплину.

— Гвардеец всегда останется гвардейцем, не так ли? — заметил Миллер.

— Да, это самый эксклюзивный клуб во всем мире. — Вернон заправил сигарету в зеленый нефритовый мундштук и вздохнул. — Вы прямо-таки следите за каждым моим шагом, сержант.

— Ну как же, — ответил Миллер, — Скотленд-Ярду будет очень интересно узнать, что вы тут у нас всплыли на поверхность.

— Давайте только сразу договоримся, — перебил его Вернон. — Я веду здесь совершенно законный бизнес, и это относится также ко всему, что я имею. Если вы еще что-то хотите сказать, то считаю, что вам следует говорить с моими адвокатами.

Он потянулся за телефонной трубкой, но Миллер спокойно произнес:

— Мы сегодня вытащили из реки Джоанну Крейг, Вернон.

Только на один короткий миг рука Вернона чуть крепче сжала телефон, а потом на его лице появилось выражение горечи.

— Джоанна — и в реке? Не может быть! Вы совершенно уверены, что это она?

— А почему нам не быть уверенными?

— Как я понимаю, она жила под вымышленным именем. Ничего злостного, просто она не хотела, чтобы семья преследовала ее. Дома ее страшно допекали. — Он покачал головой. — Просто ужасно, ужасно.

В этом был весь он, со своим острым умом, который оценивал ситуацию со скоростью компьютера.

— Когда вы впервые увидели ее?

Ответ последовал без малейшей заминки:

— Около четырех месяцев назад. Кто-то привел ее с собой на один из моих приемов. Я обнаружил, что она — талантливая художница. Я предложил ей расписать стены в клубе, и она согласилась выполнить работу.

— И это все — только деловые отношения?

— Росписи и сейчас на стенах главного казино, вы сами можете убедиться, — ответил Вернон. — А все остальное, что было между нами, это не ваше собачье дело. Она не ребенок. У нее прекрасное тело, и она любила мирские утехи так же, как и все мы.

— Так, значит, вы имели с ней дело?

— Если вы имеете в виду, спала ли она со мной, то я отвечу «да». Если вам интересно, так поступает масса других женщин, и я не могу понять, какое к этому вы имеете отношение.

— А вы знали, что она наркоманка и пользовалась в основном героином?

— Святые небеса, нет.

— Не очень хорошо. Вы даже не постарались принять удивленный вид. — Миллер покачал головой. — Вы просто лжец.

Что-то загорелось в глазах Вернона.

— Я — лжец?

Миллер крепко ухватился за край стола, чтобы унять дрожь в руках.

— Я понимаю эту девушку, Вернон. В первый раз, когда я ее увидел, она плавала у центрального мола в двух футах от поверхности воды, и я теперь знаю о ней больше, чем о своей родной сестре. Милая, скромная девушка, немного замкнутая и интересующаяся только своей работой. Если использовать несколько старомодное понятие, она была леди, смысл этого слова вам не понять, несмотря на ваш Итон, Сэндхёрст и гвардию.

— Но это все так, — ответил Вернон.

— Вы попались, Вернон, это вам понятно? Вот теперь позвольте мне рассказать, что произошло между вами и Джоанной Крейг. Ее привела на один из ваших приемов старая студенческая подруга, и она выглядела свежим весенним цветком среди ваших потасканных дам. Вы захотели ее, но она не соглашалась, и это никак не устраивало великого Максвелла Вернона, потому что он привык брать все, что хотел. Вы подпоили ее да еще дали дозу наркотика и подловили ее. Теперь героин требовался ей каждый день, и она была вынуждена приходить к вам. Вот что страшно для тех, кто потребляет это зелье. Нет таких унижений, на которые жертва не пошла бы, чтобы только добыть наркотик, и вы пользовались этим, как хотели.

Вернон побледнел, и глаза его загорелись.

— Вы закончили?

— Я скажу вам, когда закончу. Насытившись ею, вы бросили девочку. И вот в последнюю ночь она тайком проникла на ваш дружеский прием, чтобы просить вас о помощи, потому что она ждала ребенка. А вы рассмеялись ей в лицо, Вернон. Вы сказали, что для нее всегда есть река, и она буквально поняла ваши слова. — Миллер выпрямился и глубоко вздохнул. — Я собираюсь наказать вас за совершенное преступление.

— Это все? — спокойно осведомился Вернон. — Теперь позвольте мне объяснить вам кое-что, мистер Паршивец. Я знал девушку по имени Джоанна Крейг так же, как знал чертову уйму других девушек. Она расписывала стены главного казино внизу. Вы или любой другой можете увидеть росписи, когда вам будет угодно. Все остальное — чистейшая фантазия. Если вы попытаетесь вынести это на открытый суд, я раздавлю вас так, что вы уже никогда не подниметесь. А теперь я даю вам одну минуту, чтобы вы убрались отсюда, иначе я позову своего адвоката, а вы сами понимаете, что это такое.

— Отлично, — усмехнулся Миллер. — Это означает, что вы напуганы до смерти. Стало быть, увидимся в суде, Вернон.

Он повернулся, кивнул Брэди, и тот открыл дверь. Вернон немного посидел, глядя в пространство, а потом поднял телефонную трубку и нажал кнопку:

— Это вы, Бен? Пошлите сюда Стрэттона. У меня есть работа для него.

Моника Грей вышла из ванной разморенной и вялой. Она думала, что горячая вода улучшит ее самочувствие. А вместо этого она совершенно лишилась сил. Как она проработает всю длинную ночь во «Фламинго», и не представляла.

Кто-то тихо постучал в дверь. Сначала она подумала, что ей это показалось. Она подождала, застегнув халат, и стук раздался снова.

Она повернула ключ и еще не успела рассмотреть того, кто стоял за дверью, как ей в лицо плеснули какой-то жидкостью. Моника подалась назад, спазм ужаса сковал ей горло, глаза, которые она закрыла руками, стало сильно жечь. Она услышала, как дверь закрывается, а потом чья-то рука схватила ее за плечо и бросила на кровать.

Кто-то холодно рассмеялся, сильные пальцы впились в ее волосы и запрокинули голову назад.

— Ну давай, дорогуша, открой глазки для дяди Билли. — Она открыла глаза, ожидая, что боль утихнет, и увидела перед собой бескровное лицо Билли Стрэттона. Его серые губы улыбались, обнажив ряд острых мелких зубов. — Вода, дорогуша, и немного дезинфектанта, чтобы уязвить ваши глазки. А теперь представьте, что это был бы купорос, например. Вы бы сейчас уже ослепли. — И Билли захихикал.

Съежившись, как мышонок, попавший в лапы кота, она лежала, в ужасе глядя на него снизу вверх, а он похлопал ее по щеке:

— А вы непослушная девочка, верно? Вы разговариваете не с теми людьми. Мистер Вернон не любит этого, совсем не любит. А теперь одевайтесь. Пойдете со мной.

Уже почти стемнело, когда Миллер повернул на своем «купере» в ворота на Грендж-авеню и затормозил у лестницы, которая вела ко входным дверям. За длинный день он так устал, что немного посидел за рулем, прежде чем выйти из машины.

Когда он позвонил, дверь открыла Дженни, та самая горничная, но теперь у нее были красные глаза и опухшее от слез лицо.

— Сержант Миллер, — сказала она. — Входите, пожалуйста.

— Мне звонили в управление. По-видимому, полковника Крейга приглашали в морг, чтобы он увидел тело дочери. Я понял, что он хотел поговорить со мной.

— Полковник и мисс Гарриет гуляют в саду, — вздохнула Дженни. — Я сейчас позову их.

— Все в порядке, — ответил Миллер. — Я сам их найду.

В саду было прохладно, грачи беспокойно кричали среди голых ветвей буков. Сквозь журчанье маленького ручейка он расслышал приглушенный разговор, а потом в тишине прозвучал знакомый голос:

— Пожалуйста, сюда, сержант Миллер!

Гарриет Крейг опиралась на перила небольшого мостика. Возле нее стоял мужчина почти шести футов росту, с коротко остриженными седеющими волосами, выступающими скулами и спокойными глазами. Мгновение он внимательно изучал Миллера, а потом протянул руку:

— Очень любезно с вашей стороны, что вы приехали так быстро.

От него исходила большая жизненная сила, и Миллер даже ощутил некоторое волнение. Ему было, наверное, сорок восемь или сорок девять лет, но он держался с естественной уверенностью, как человек вдвое моложе.

— Вы хотели что-то обсудить со мной, — начал Миллер. — Я буду счастлив помочь вам любым образом.

— Я виделся с вашим старшим инспектором Грантом. Он рассказал мне все так полно, как мог, но я чувствую, что подробности известны только вам. — Полковник немного замялся, а потом продолжал: — Я так понимаю, что Гарриет сообщила вам о тех неприятностях, которые случились у нас с Джоанной.

— Совершенно верно.

— Мне сказали, что она стала наркоманкой и употребляла героин.

— Что вполне объясняет то внезапное изменение в ее поведении. Вы должны понимать, что героин создает чувство довольства и покоя, но между приемами наркоман совершенно болен, и все его мысли заняты только одним — раздобыть еще одну дозу. Бедняги становятся беспокойными, раздражительными, не могут сдерживать эмоции.

— И все это произошло с Джоанной?

— Девушка, которая доставила вам все неприятности, уже перестала быть вашей Джоанной, полковник. Она только выглядела как ваша дочь.

Последовало продолжительное молчание, а потом, поблагодарив Миллера, Крейг попросил его рассказать все, что ему известно об этой печальной истории.

Это не заняло много времени, что показалось странным, и когда сержант закончил рассказ, Гарриет тихо заплакала, опершись на перила, а отец обнял ее за плечи.