Джек Хиггинс – Акулья хватка (страница 82)

 Огонек мигнул три раза и исчез так быстро, что поначалу он подумал, уж не померещилось ли. Потом устало протер глаза, и в этот момент огонек мигнул снова. Он как загипнотизированный ждал третьей вспышки, потом весь подобрался и постучал по полу рулевой рубки. На трапе послышались шаги и появился Жако.

 Тот снова выпил, и от кисловатого запаха перегара в соленом свежем воздухе Мерсье замутило. Жако отодвинул его в сторону и встал за штурвал.

 – Где мы? – проворчал он.

 Огонек ответил ему, появившись впереди и немного слева. Жако кивнул, прибавил скорость и повернул штурвал. Когда катер рванулся в темноту, он достал из кармана полбутылки рома, проглотил то, что там оставалось, и вышвырнул пустую бутылку в открытую дверь. В свете нактоуза его фигура казалась бесформенной, а голова, скрывалась в темноте.

 Его лицо напоминало какое-то животное, зверя, ходящего на двух ногах: маленькие поросячьи глазки, сплющенный нос и грубые складки кожи, загрубевшие от долгих лет пьянства и болезней.

 Мерсье невольно вздрогнул, как не раз прежде, а Жако ухмыльнулся.

 – Боишься, малыш? – Мерсье не ответил и Жако сгреб его одной рукой за волосы, продолжая другой держать штурвал, и подтянул поближе. Мерсье вскрикнул от боли и Жако снова рассмеялся.

 – Бойся, бойся, мне это нравится. А теперь пойди и подготовь лодку.

 Он выпихнул Мерсье в открытую дверь, и тому пришлось схватиться за поручень, чтобы удержаться. Слезы ярости и раздражения навернулись ему на глаза, пока он пробирался в темноте по палубе. Опустившись на колено возле резиновой лодки, Мерсье достал из кармана нож с пружинным лезвием, нащупал веревку, удерживавшую лодку на месте, перерезал её и коснулся большим пальцем острого, как бритва, лезвия, думая о Жако. Одного хорошего выпада было бы достаточно, но даже при мысли об этом он почувствовал спазм в животе, торопливо сложил нож, встал и перегнулся через поручень.

 Катер продолжал двигаться в темноте, огонек снова мигнул. Когда Жако заглушил мотор, скорость упала и они легли в дрейф бортом к берегу, отмеченному фосфоресцирующей линией прибоя в сотне ярдов. Мерсье бросил якорь, Жако сам спустил лодку на воду и придержал её за носовой швартов.

 – Теперь твоя очередь, – нетерпеливо буркнул он. – Я хочу поскорее убраться отсюда.

 Холодные злые волны били в днище лодки, пока Мерсье прилаживал весла. Он снова испытывал страх, как и все эти дни; берег оставался неведомой землей, хотя что он уже бывал на нем в аналогичных обстоятельствах не меньше полудюжины раз. Но у него всегда оставалось ощущение, что на этот раз все пойдет иначе – что полиция их ждет. И тогда он может схлопотать пять лет тюрьмы.

 Лодка неожиданно подпрыгнула на волне, на какой-то миг повисла в воздухе, а потом проскользнула через пену прибоя и остановилась, коснувшись гальки. Мерсье убрал весла, шагнул в воду и развернул лодку носом к морю. Когда он выпрямился, вспышка света на мгновение ослепила его.

 Он поднял руку, словно защищаясь, свет погас и спокойный голос сказал по-французски:

 – Вы опоздали. Давайте пошевеливаться.

 Это снова был тот англичанин, Росситер. Мерсье мог судить об этом по его акценту, хотя его французский был почти безупречен. Это был единственный человек, к которому Жако относился с почтением. В темноте он был всего лишь тенью и такой же тенью был человек, стоявший рядом с ним. Они коротко обменялись несколькими словами по-английски, на языке, которого Мерсье не понимал, затем второй мужчина шагнул в лодку и устроился на носу. Мерсье последовал за ним, поднял весла, Росситер толкнул лодку через первую волну и шагнул на нос.

 Когда они добрались до катера, Жако уже ждал их на корме, его сигара слабо светилась в темноте. Пассажир выбрался первым, за ним последовал Росситер с его чемоданом в руках. К тому времени, когда Мерсье взобрался на палубу, англичанин с пассажиром уже исчезли внизу. Жако помог ему вытащить лодку на палубу, оставил возиться с креплениями, а сам прошел в рулевую рубку. Немного погодя мягко заурчал мотор, и они направились в открытое море.

 Закончив работу, Мерьсе прошел вперед, чтобы убедиться, что все в порядке. Росситер присоединился к Жако в рулевой рубке и они стояли рядом у руля, при этом тонкое изящное лицо англичанина сильно контрастировало с физиономией Жако, словно две противоположные стороны монеты. Один был животным, другой – джентльменом, и тем не менее казалось, они так подходят друг к другу… Этого Мерсье никогда не мог понять.

 Когда он проходил мимо рубки, Жако что-то тихо сказал и оба расхохотались. Даже если они и были такими разными, веселый смех англичанина так странно смешивался с грубым хохотом Жако, что казалось, что они каким-то образом дополняют друг друга.

 Мерсье пожал плечами и прошел вниз в камбуз.

 Большая часть пути проходила на удивление спокойно, ЛаМанш выглядел как обычно, и только на рассвете начался дождь. Мерсье стоял у штурвала, и когда они начали приближаться к английскому берегу, перед ними плотной стеной встал туман. Он постучал по палубе и через некоторое время появился Жако. Выглядел он ужасно, от бессонной ночи глаза опухли и налились кровью, лицо стало серым и помятым.

 – В чем дело?

 Мерсье показал на туман.

 – Что-то он мне не нравится.

 – И где мы находимся?

 – Осталось миль семь-восемь.

 Жако кивнул и отодвинул его в сторону.

 – Хорошо, дальше поведу я.

 В дверях появился Росситер.

 – Неприятности?

 Жако покачал головой.

 – Ничего такого, с чем я не смог бы справиться.

 Росситер подошел к лееру, немного постоял там, лицо его оставалось непроницаемым, только подергивавшаяся на правой щеке жилка выдавала напряжение. Потом он повернулся и, обойдя Мерсье, спустился вниз.

 Мерсье поднял воротник бушлата, сунул руки глубоко в карманы и остановился на носу. В сером свете раннего рассвета катер выглядел ещё более дряхлым, чем он был на самом деле, и именно тем, чем он и был в действительности – жалким рыбацким баркасом; корзины для крабов были в беспорядке свалены на корме возле резиновой лодки, сети брошены на фонарь машинного отделения. Все было пропитано влагой из-за дождя, и когда они вошли в туман, его серые щупальца, холодные и липкие, противные, как прикосновения мертвеца, мазнули Мерсье по лицу.

 И его снова охватил страх, настолько сильный, что ноги задрожали, а желудок болезненно сжался. Он вытер рот тыльной стороной ладони и стал раскуривать сигарету, стараясь унять дрожь в пальцах.

 Катер проскользнул через серую завесу тумана на чистую воду и пачка сигарет упала на палубу, когда Мерсье, вцепившись в поручень, наклонился вперед. В двух сотнях ярдов впереди наперерез им двигалось что-то серое и длинное.

 Жако сбросил скорость и в этот момент на палубе появился Росситер. Англичанин подошел к поручню и остановился, прикрывая рукой глаза от дождя. В сером утреннем свете вспыхнул какой-то сигнал и он повернулся, лицо его было мрачным.

 – Поворачивай, начинай лавировку. Это катер королевского военно-морского флота. Давайте убираться отсюда.

 Мерсье вцепился ему в рукав, паника так навалилась на него, что он чуть было не задохнулся.

 – Эти катера делают по тридцать пять узлов, мсье. У нас нет никаких шансов.

 Росситер схватил его за горло.

 – Ты получишь семь лет, если нас схватят с пассажиром на борту. А теперь прочь с дороги.

 Он кивнул Жако, пробежал по палубе и скрылся внизу. Моторы взревели, когда Жако включил их на полную мощность, одновременно круто повернув штурвал, и катер резко накренился на один борт, почти остановившись на какое-то мгновение, а потом рванулся вперед в туман.

 Серые стены тумана снова надвинулись на них, скрыв из виду, дверь в кубрик со стуком распахнулась и на палубе появились Росситер с пассажиром. Тот оказался негром средних лет, высоким и симпатичным, одетым в тяжелое пальто с меховым воротником. Негр растерянно огляделся вокруг и Росситер что-то сказал ему по-английски. Негр кивнул и шагнул вперед к поручню, а Росситер вытащил автоматический пистолет и сильно ударил его в основание черепа. Негр осел на бок и беззвучно упал на палубу.

 То, что произошло затем, было похоже на кошмар. Англичанин начал двигаться с невероятной скоростью и энергией. Он схватил тяжелую цепь, лежавшую на палубе на корме и несколько раз обмотал её вокруг безжизненного тела. Последний раз он обернул цепь вокруг шеи и скрепил её свободные концы. Потом повернулся и закричал на Мерсье, перекрикивая рев моторов.

 – Все в порядке, хватай его за ноги и бросай за борт.

 Мерсье стоял неподвижно, словно окаменев. Не теряя ни мгновения, Росситер опустился на одно колено и посадил негра. Тот с трудом поднял голову, веки у него дрогнули и глаза открылись. Он взглянул на Мерсье не с мольбой, а с ненавистью, губы его шевельнулись и он закричал что-то по-английски. Росситер наклонился и схватил его за плечи, потом выпрямился, негр полетел вниз головой через поручень и мгновенно исчез под водой.

 Росситер повернулся и наотмашь ударил Мерсье по лицу так, что тот растянулся на палубе.

 – А теперь вставай и начинай заниматься сетями, иначе я отправлю тебя следом.

 Потом он прошел в рубку. Мерсье полежал некоторое время, потом поднялся на ноги и заковылял на корму. Этого никак не могло случиться. Боже мой, но ведь этого никак не могло случиться. Палуба неожиданно накренилась, когда Жако снова переложил штурвал, Мерсье рухнул лицом на ворох вонючих сетей и его начало рвать.