Джек Хиггинс – Акулья хватка (страница 58)

 - Кто этот коротышка?

 - О, - улыбнулась Китти, - завсегдатай, вот и все. По крайней мере, был. Во время последнего шоу - оно закончилось дней десять назад - приходил каждый вечер. Ну, скажем так, почти каждый. Он сидел за ближайшим столиком и просто пожирал девочек глазами.

 - Они, случайно, не были затянуты в корсеты?

 - Откуда вы знаете? Я бы вас запомнила, моряк.

 - Мне телеграфировали в Уагадугу. Это было большое шоу в корсетах, да?

 - В три действия. У нас где-то осталась куча фотографий. - Она пробежала глазами содержимое полки под стойкой. - не знаю, где они сейчас.

 - А что он имел в виду, когда поинтересовался, нет ли у Жожо немного чего-то, черт побери, не знаю чего. Может, это он о корсете "на вечную память"?

 Она улыбнулась.

 - Да, связь с Уагадугу налажена здорово. Вы много чего там узнали, признайтесь. Он пытался купить два прямо с девушек. Я думаю, что сейчас он приперся из-за денег. Он удивительный человек. Настолько хотел купить эти корсеты, что мы, в конце концов, дали ему один. Тогда он начал приходить перед началом программы и твердить, что ему хочется выступить с номером, но это звучало несколько двусмысленно. Мы побоялись каких-нибудь, ну, как бы вам сказать, неприличных выходок, и ему отказали.

 - А что вы называете неприличных?

 - Извращения. Но он уверял, что это не так. Он - мим, и все, что ему хотелось, - выступать с десятиминутным сольным номером, изобразив любого из присутствующих в зале по его желанию. Мы его попробовали. Это оказалось удивительно. Он привык наблюдать за нашими посетителями. Мы выделили ему площадку и пятнадцать минут времени между выступлениями девушек. Он вышел и сначала изображал знаменитых людей, потом с полдюжины завсегдатаев, а потом просто тех, кого видел здесь, меня, к примеру, или Жожо, или кого-то из музыкантов. Публика была в восторге. Это было нечто невероятное, никто не мог в это поверить. Он с быстротой молнии преображался из одного человека в другого, подмечая и копируя манеры, голос, малейшие характерные черточки каждой личности. Язык не имел никакого значения. Он просто создавал шумовые эффекты, которые давали полную иллюзию того, что вы слышите французский или какой-нибудь иной язык. Он вызывал кого-нибудь к себе на площадку, перебрасывался с ним парочкой-другой фраз, отправлял человека на место, и внезапно превращался в того человека. Это была настоящая магия!

 - Почему же вы не позволили ему продолжать?

 - Как-то раз сюда ввалились его дружки. А может, вовсе и не дружки. Выглядели довольно свирепо. Он сказал Жожо, что больше сюда не придет. Чувствовалось, что он очень несчастен. Они его забрали.

 - Один из тех, кто за ним приходил, был такой здоровенные детина со сросшимися на переносице бровями?

 Она кивнула.

 - Это вы узнали не в Уагадугу.

 - Это телепатия, - сказал Худ, - вот, скажем, вы сейчас подумали, что нам нужно пропустить ещё по стаканчику.

 Она посмотрела на него, и в её взгляде сквозила меланхолия.

 - Есть множество других вещей, о которых я думаю. - Она налила два стаканчика виски и один протянула Худу.

 - Вы ему что-нибудь платили за выступления?

 - Да. Он с виду сущий агнец, но обожает наличные, тут он без комплексов. Говорил, что выступает просто для удовольствия, и, тем не менее, постоянно клянчил деньги. Мы много ему не платили.

 Худ оглянулся.

 - Куда же они все подевались?

 Соседний зал пустовал, только Рита, наконец одевшись, возилась с чулками.

 - Там позади контора.

 Худ чувствовал себя не в своей тарелке. В Эндрюсе было что-то необъяснимое, чего он не мог понять.

 - Его друзья появлялись здесь после этого?

 Она отрицательно покачала головой.

 - Ни разу не видела. В соседнем зале между столиками забегали официанты. Музыка смолкла и из конторы вышел Жожо. Пересекая зал, он шлепнул Риту по заду.

 - Молодец, Рита. Может быть, в следующий раз.

 Она с горечью посмотрела на него.

 - Из-за этой грудастой суки!

 - Дай ей время, Рита! Дай ей время, - засмеялся Жожо.

 Когда он подошел к стойке бара, Китти спросила:

 - Чего хотел наш неподражаемый мим?

 - Наличные.

 - Вы хотите сказать, что он уже ушел? - быстро спросил Худ. Жожо с недоумением посмотрел на него.

 - Да. И что из этого? Он спешил. Ваш приятель, что ли?

 - Знакомый моего приятеля.

 Жожо вышел за дверь позади стойки. Худ потягивал виски. Интересно, где сейчас находится Лобэр? Скорее всего не на "Тритоне", раз Эндрюс пожаловал на берег. Из-за двери, за которой скрылся Жожо, вышла рыжеволосая особа лет тридцати пяти с сигаретой в зубах. Она выглядела самоуверенной и нахальной. Не взглянув в сторону Худа, она подошла к стойке бара, заглянула в ящичек с наличными и налила себе рюмку коньяка "Реми Мартен".

 Худ вопросительно приподнял брови, молчаливо интересуясь дамой.

 - Жена Жожо, - шепнула ему Кит.

 - Ясно, - сказал Худ. - Вообще-то мне пора уходить. - Он вытащил деньги и расплатился. Затем наклонился к Китти и мягко поинтересовался:

 - Кстати, о фотографиях. Есть среди них снимки этого мима, когда он кого-нибудь изображает?

 Она слегка замялась.

 - Думаю, да.

 Рыжеволосая повернулась всем телом и сигарета в её рту задвигалась:

 - Можешь идти, Китти, если хочешь.

 - Спасибо, Полетт. - Она кивком пригласила Худа пойти с ней и вышла через заднюю дверь. Худ прошел следом. Когда за ними захлопнулась дверь, он остановил её, схватив за руку.

 - Она что, сказала, чтобы вы отвели меня наверх?.

 - Идиот - огрызнулась возмущенная Кит. - После десяти её очередь стоять за стойкой. За кого вы меня принимаете? - её глаза пылали.

 - Извини, Китти.

 Она прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и поцеловала. Затем отвернулась и снова пошла впереди. Наверху у неё были две уютные комнатки. В них слегка пахло пудрой, мягко падал рассеянный свет. Худу место показалось премилым. Они немного выпили.

 - Мне интересно, что вы сделали с телом, - непринужденно поинтересовалась Китти.

 Внутри у Худа все сжалось, но, сдержавшись, внешне он никак не проявил своей обескураженности и улыбнулся.

 - Как обычно, я разрезал его на части и разбросал по вентиляционным шахтам на вокзале.

 - Должно быть, этого вы разрезали ещё живым.

 Она подошла к нему и оттянула полы пиджака наружу. На них были пятна крови. Она показала ему ещё много пятен на одежде.

 - И самое большое возле колена, - добавила она.

 - Если честно, Китти, я...

 - Не надо ничего говорить, - шепнула она. - Я ничего не хочу знать. Есть такие вещи, о которых лучше не знать. Интересно, почему люди всегда хотят знать то, что потом может испортить им самые приятные моменты в жизни? Их ведь не так уж много. И, кажется, это один из них.

 Она подошла к нему совсем близко и подняла глаза. Они поцеловались. Худ прижал её к себе. Она обвила руками его шею. Потом уткнулась лицом ему в грудь.

 - Ты мне очень нравишься, моряк.

 - И это признание мне ничего не испортило. Худ хотел её. Он прижимал её и гладил, и она доверчиво тянулась к его губам. Они слились в долгом поцелуе. Потом она откинулась, тяжело дыша, и высвободилась из его объятий. Закурив, она отошла в другой край комнаты, словно опасаясь дать выход чувствам, которые в ней бурлили.

 - Лучше избавиться от этих пятен. Дай мне пиджак.