Джек Хан – Когда пламя говорит (страница 1)

Джек Хан

Когда пламя говорит

Пролог – «Когда пламя говорит»

Часть 1 – Легенда и первый звон

Старики говорили: Колокол Войны звучит только дважды за эпоху – первый раз, когда пламя рождается, и второй, когда оно пожрёт всё, что видит.

В тот день снег не падал – он резал лицо острыми кристаллами, как будто сам воздух хотел выгнать людей с этой земли. Над полем стоял стальной звон, не похожий на колокольный – слишком глубокий, слишком тяжёлый, как сердце, бьющееся в железной груди.

Лошади рвали поводья, солдаты прижимали руки к ушам, но звук не стихал.

В центре поля – башня, чёрная, как обугленное дерево. На её вершине колыхался колокол, но не от ветра. Пламя лизнуло металл изнутри, как будто он горел без огня, и с каждым ударом по земле прокатывалась дрожь.

Тогда никто ещё не знал, что этот звон не звал к оружию – он звал пламя.

Звон продолжался даже тогда, когда крики уже стихли.

Снег впитал кровь, и белое поле стало багровым. Там, где падали люди, земля проваливалась в чёрные воронки, и из них поднимался пар, тянувшийся к башне.

Кони валялись, будто их сбило невидимой стеной. Оружие ржавело прямо на глазах, доспехи крошились, как сухой хлеб. Уцелевшие пытались уйти, но ноги тонули в рыхлой земле, и тогда их догонял шёпот – тонкий, как волос, но настолько близкий, что он звучал внутри черепа:

«Не беги. Мы уже здесь».

Из воронок, медленно, без спешки, поднимались фигуры.

Не демоны, не люди, не тени – что-то промежуточное. Черты расплывались, менялись, как вода, в которой отражаются лица. Они шли к башне, а за ними – проваливался горизонт.

На башне колокол бил последний раз, и этот удар был громче смерти.

Старый свиток пах пеплом и мышиным помётом. Чернила, когда-то чёрные, поблёкли до бурого, но слова всё ещё жгли глаза.

«Колокол звучал, и Пламя пришло. Оно взяло всё. Мы остались в тени».

Запись заканчивалась обрывком строки, будто писца прервали. Капля воска застыла прямо на слове «тени».

Молодой офицер, читавший эти строки в тусклом свете лагерного костра, поёжился. За его спиной, за спинами сотни солдат, ветер гнал через равнину низкий, почти неслышимый гул. Он думал, что это игра воображения, пока пламя костра не дрогнуло в такт этому звуку.

Он поднял взгляд. На далёком горизонте, где ночь встречалась с землёй, зашевелилось что-то чёрное.

…и звон колокола переродился.

Не глубокий, тянущий душу в землю – а резкий, сухой, как удар по стальному ведру.

Главный герой поднял голову от карты, зажатой между пальцами. На стенах Варградской заставы метался огонь факелов, а колокол бил тревогу – три коротких, один длинный, сигнал дозорных о приближении врага.

Снег летел косо, ветер рвал флаги. Внизу, за частоколом, что-то шевелилось в темноте. Люди бежали к воротам, затягивали ремни, хватали оружие.

Он смотрел в ночь и пытался понять, отчего в груди холоднее, чем на ветру. Может, это был просто сигнал тревоги… или эхо того самого звона, о котором он когда-то слышал в старой сказке.

Глава 1 – Холод Варграда

Колокол стих, но тишина не вернулась. Её разорвали крики дозорных и лязг цепей, которыми закрывали внутренние ворота.

Варградская застава жила по уставу: тревога – значит, каждый на своём месте.

Главный герой – Кайран, двадцать семь лет, офицер пограничной стражи – стоял на деревянном помосте и вглядывался в темноту за частоколом. Там, где заканчивался свет факелов, начиналась земля, заваленная снегом, и низкая, давящая тьма.

Во внутреннем дворе всё кипело. Конюхи выводили лошадей из стойл, пехотинцы бегали от склада к стенам с ящиками стрел.

Кузнец, не переставая ковать, орал на ученика: «Быстрее, чтоб тебе Лотры глотку вырвали!».

По деревянным галереям бежали связные, стуча каблуками по доскам. Внизу повар, матерясь, вывалил на снег котёл с похлёбкой – всё равно есть сейчас никто не будет.

Кайран шагал сквозь этот хаос с тем особым спокойствием, которое бывает перед бурей.

– Что там? – спросил он у дозорного рядом.

– Движение, сэр. Много. Слишком медленно для людей, слишком слаженно для зверья, – ответил тот, не отрываясь от прицела арбалета.

Кайран сжал рукоять меча. Руки у него не дрожали, но в груди копошилось ощущение, что он уже видел это. Не здесь, не так… в детстве, в старой истории, которую мать шептала у постели: про звон, снег и чёрные фигуры в поле.

– Поспешишь – умрёшь, – хриплый голос наставника вывел его из мыслей.

На соседнем помосте стоял капитан Драг, широкоплечий, в меховом плаще, с лицом, которое казалось вырезанным из камня.

– И что ты предлагаешь? – спросил Кайран, не оборачиваясь.

– Ждать, пока они сами покажут зубы.

– Иногда ждать – значит проиграть.

– Иногда – значит остаться в живых, – бросил Драг и ушёл в сторону башни.

– Поднять второй отряд, – сказал он, – и держите магов наготове.

В ответ послышался ропот: в этой крепости магов не любили, считали их больше обузой, чем помощью. Но приказ исполнили.

Ветер усилился. Снег, как мелкая соль, бил в лицо. И тогда в темноте мелькнуло что-то белое – кусок ткани или, может, рука, слишком длинная, чтобы принадлежать человеку.

Кайран шагнул ближе к краю помоста.

– Не стрелять, пока не скажу.

Снизу донеслось:

– Сэр… это идёт прямо на нас.

Тьма двигалась. Не рвано, как толпа, и не плавно, как туман – а ритмично, будто сердце под землёй бьётся и гонит к воротам волну невидимых тел.

– Держать строй! – крик Кайрана сорвался с губ, но его заглушил вой ветра.

Первым запахло гарью. Не дымом костра – чем-то старым, как пепел из камина, что не трогали годами. Он забивался в горло, жёг глаза, и дозорные кашляли, зажимая рты.

– Маги! – рявкнул он, и в ответ из башни вышли двое. Один – старик в мантии, другой – девчонка лет двадцати с перевязанным глазом. У них на руках уже горели круги рун.

Тьма стала дробиться. Из неё вынырнули фигуры, сначала бесформенные, но с каждым шагом приобретавшие очертания: вытянутые руки, тонкие, как плети, головы без глаз, рты, в которых шевелилось что-то, напоминающее пальцы.

– Огонь! —

С десятка арбалетов вырвались болты, врезаясь в приближающихся. Но те не падали – они будто впитывали удары, а шаги их становились быстрее.

Маги подняли руки. Вспышка рун осветила всё вокруг – снег, лица солдат, мёртвый блеск в чёрных телах врагов. Они зашипели, попятились… и замерли, словно прислушиваясь к чему-то, чего люди не слышали.

А потом из-за них донёсся тихий, низкий звон. Не тревога, не металл. Что-то, от чего у Кайрана свело зубы.

– Ворота! – заорал он. – Живо!

Враги не бросились в атаку. Они развернулись и ушли в темноту, растворяясь в снегопаде, словно их и не было.

На стенах повисла тишина, нарушаемая только треском факелов. Солдаты переглядывались – никто не хотел первым спросить, что это было.

Во дворе снова горели костры. Маги сидели на бочках, обмотав руки тряпьём – от рун оставались ожоги.

– Никто не видел, откуда они пришли? – спросил Кайран, глядя на дозорных.

Те переглянулись. Один кашлянул и ответил:

– Они… просто были. Вдруг. Словно вынырнули из снега.