Джек Хан – Дело Короля: Преступление, которого не было? (страница 3)

– И всё же, – Клэй, возвращаясь к "железке", – слова "выше колена", "слишком низко", "неприлично" – это взрослые слова, мисс Николь?

– Да, – сказала она. – Но стыд – мой. И страх – мой. Они не взрослые. – Она смотрела прямо. – И рука – его.

В зале кто-то всхлипнул. Карсуэлл стукнул молотком – один раз, негромко. Песок в маленьких часах шёл ровно. Притчард медленно выровнял листы на столе – жест "ты справляешься" – и кивнул Энн почти незаметно: продолжай, мы тебя слышим.

Клэй подошёл ближе, пальцы легко коснулись барьера – и тут же он будто стряхнул невидимую пыль платком, аккуратно, с лёгким оттенком брезгливости.

– Свидетельница, – деликатно, почти ласково, – ты сказала: "когда объявляли тишину". Кто объявлял?

– Мисс Торн.

– Всегда?

– Всегда.

Клэй повёл плечом к суду, голос ровный, "служебный":

– Отмечаем: распорядок обязателен и публичен. – Снова к девочке, мягко: – Какие ощущения ты помнишь от касания?

– Холод.

Клэй – мгновенно, без паузы:

– Возражаю. Ненаучно. "Холод" – понятие относительное: сквозняк, болезнь, впечатлительность. Просим конкретизировать.

Карсуэлл кивнул, не меняясь лицом:

– Свидетель, поясни. Если можешь – в рамках приличного.

Энн впервые перевела взгляд на судью. Сказала тихо, но слышали все:

– Кожа была как камень. Холод шёл изнутри. Оставался на коже, когда он убирал руку.

На галёрке коротко ахнули; у двух женщин дрогнули перчатки на коленях. Несколько секунд слышно было тиканье настенных часов.

Торн дёрнулся и хрипло выкрикнул, не вставая:

– Ложь! Она… позволила!

Пристав шагнул, но Клэй опередил – наклонился к подсудимому, шепнул, одновременно убирая его пальцы со связки ключей. Звякнуло ещё раз – коротко, как точка.

– Подсудимого – к порядку, – сухо сказал Карсуэлл. – Ещё одно нарушение – удалю. – И, к Энн: – Девочка, ответь прямо: это происходило против твоей воли?

– Против, – без колебаний. – Я знала, что это неправильно. Я молчала, потому что боялась.

Притчард повернул к ней ладонь – "говори, как умеешь":

– Кого ты боялась?

– Всех.

Клэй поднялся снова; в голосе – тонкий металлический звон:

– Уточню. Рядом со свидетельницей нет врача, наставника; никто не проверил её состояние. Просим учесть впечатлительность возраста.

– Ходатайство о враче не заявлялось, – коротко отрезал Карсуэлл. – Суд слышит свидетельство. По существу.

Клэй кивнул – послушно – и тут же перешёл в наступление, аккуратно расставляя "проверочные" шпильки:

– Ты говорила: "он ходил". Подтверди: у кафедры?

– Да.

– В момент "пятиминутки тишины"? Когда класс стоит, глаза опущены?

– Да.

– А мисс Торн – где?

– У стола. С печатью и журналом.

Клэй на секунду разрешил себе тонкую улыбку – почти незримую:

– Значит, в классе присутствовал взрослый. И всё это – "в присутствии класса"?

– Да.

– При этом, – он слегка наклонился, – твоя рука якобы была в кармане у подсудимого. Ты правша?

– Да.

– На какой руке у тебя были манжеты? – он кивнул на её платье.

– На обеих.

– Платье короткое или с фартуком?

– С фартуком.

– Пояс фартука – на талии?

– Да.

– Тогда покажи, где ещё раз "слишком низко". – Он чуть повернул ладонь к залу. – В рамках приличия, Ваша честь.

– Разрешаю обозначить уровень, – кивнул Карсуэлл.

Энн, не глядя на Торна, провела ладонью в воздухе – там.

– Благодарю, – мягко сказал Клэй. – Далее. Ты утверждала: "держал долго – пока шёл песок в маленьких часах у доски". Сколько времени ты держала руку. Часы? Минуту? Две? Пять?

– Около двух, – после паузы.

Клэй поднял бровь чуть заметнее – того, что прилично:

– Тогда это касание должно было быть заметно всем, правда? И мисс Торн – которая, по твоим словам, была у стола – не могла не видеть?

Шевеление на галёрке; тонкий женский шепот: "Видела…”.

Притчард спокойно, но твёрдо:

– Настаиваю: вопрос оценочный. Свидетельница фиксирует свои ощущения и факты, а не реакцию всех присутствующих.

– Снято, – кивнул Карсуэлл. – По фактам, мистер Клэй. Не ускоряйте процесс. Агата Торн также присутствует среди свидетелей.

Клэй вынул чистый носовой платок, коснулся им пальцев – будто возвращая их к "чистоте" – и снова мягко:

– Свидетельница, ты говорила также: " исчезают имена; на журнале остаётся пусто". Я прошу пояснить: ты собственными глазами видела "пусто" в журнале?

Энн сжала клочок бумаги ладонью:

– Да. Там, где было имя, – осталась пустая графа. Или ставился крест, как на могиле.

На галёрке – острое "ах" и так же быстрая тишина.

Клэй сделал вид, что не заметил шума, и продолжил:

– Кто дал тебе на это время и доступ? Журнал – у стола, верно?