Джек Финней – Похитители тел (страница 21)

– Ты думаешь, что сможешь побороть их, как Ника Грайв…

– Нет-нет. Надо мыслить реально. Это не кино, и я не супергерой. С четырьмя я не слажу, да и с кем-то одним… Вряд ли я одолею Мэнни, а Чет Микер меня пополам сломает. Разве что профессора уложу или того недомерка. Может, у нас вообще ничего не получится.

– Но попытаться надо. Ты что-нибудь придумал уже?

– Они там сейчас готовятся, – кивнул я на дверь. – Готовятся скопировать любую жизненную субстанцию: ткани, кости и кровь. Как только мы заснем и наш организм перестанет сопротивляться, они начнут. Но что, если… – Я медлил, хотя больше никаких вариантов не приходило мне в голову. – Что, если подсунуть шарам вместо себя Фреда и его девушку? – Я открыл стенной шкаф. – Это скелеты. Человеческие кости в полном комплекте, бывшие прежде живыми. – Те, о ком я говорил, скалились, глядя на нас пустыми глазницами. Я говорил теперь быстро и горячо, как будто главным в моем плане было убедить Бекки. – Если Бадлонг прав, то атомы, из которых они состоят, так и остались на месте: их держат те самые силовые линии, что держали их при жизни и наши с тобой атомы держат. И они-то спят, эти двое! Копируй их сколько влезет!

– Попытка не пытка, Майлс.

Я начал действовать еще до того, как Бетти договорила. Сначала вынул из шкафа мужской скелет, стараясь, чтобы его болтающиеся конечности не задели за стенки, и уложил его у двери лицом вниз, чтобы не видеть его ухмылки. Уложил тем же манером женский, достал из стеклянного шкафчика шприц, смочил спиртом ватный тампон. Взял у Бекки из вены 20 кубиков крови и вылил на ключицы и ребра одного из скелетов. Проделал то же самое со своей кровью и другим костяком.

– Майлс, не надо! – Бекки побледнела и отчаянно трясла головой, но я не останавливался. – Я не выдержу. Не могу на это смотреть.

– Всё уже, всё. – Я встал. – Не знаю, будет ли от этого польза, но еще немного живой материи делу не помешает.

Я не ограничился одной кровью: отхватил ножницами прядь волос сначала у Бекки, не спрашивая ее, потом у себя и посыпал волосами скелеты. Теперь оставалось только ждать, что из этого выйдет.

Бекки сидела в кожаном кресле, я у себя за столом. Вскоре она, медленно, запинаясь и вопросительно на меня глядя, изложила мне свой собственный план. Я улыбался и кивал, не желая обескураживать ее сразу.

– Бекки, это, в общем, могло бы сработать, но мне все-таки пришлось бы драться с двумя-тремя мужиками.

– Майлс, любые наши задумки, скорей всего, не сработают, но теперь уже ты мыслишь киношными категориями. Все мы этим грешим: в обычной жизни ситуации вроде этой бывают так редко, что мы сразу переключаемся на кино. Больше нам неоткуда взять то, чего мы в реальности ни разу не делали. Ты вообразил себе сцену схватки с тремя противниками, а что в это время делаю я? В ужасе прижимаюсь к стенке, закрыв руками лицо?

Мне и правда представлялось нечто похожее.

– Точно так же подумают и они: это стереотип женского поведения в таких сценах. Сначала я проделаю именно это, чтобы их убедить, а потом буду действовать, как и ты. Думаешь, не смогу? Тебе придется потерпеть всего пару минут. Почему бы не попробовать, Майлс?

Я боялся. Для нас это был буквально вопрос жизни и смерти, и я понимал, что мы думаем импульсивно. Надо бы поразмыслить как следует, взвесив все за и против, а приходится наспех, будто мы солдаты, попавшие под обстрел. Любая ошибка может привести к гибели или к тому, что еще хуже смерти, а куда денешься? Я с усмешкой напомнил себе, что с этим делом не переспишь.

– Ну же, Майлс, – не унималась Бекки. – Мы не знаем, сколько у нас еще времени!

В дверь легонько постучали, и Мэнни позвал тихо:

– Майлс?

– Извини, Мэнни, – откликнулся я. – Не спим пока. Будем держаться сколько сможем, сам понимаешь, но надолго нас не хватит.

Он промолчал – кто знает, надолго ли у них самих терпения хватит. Я не хотел делать то, что придумала Бекки, не хотел возлагать все надежды на ее план, но сам больше ничего придумать не мог. Я взял большой рулон липкой ленты, достал всё необходимое. Мы с Бекки засучили рукава и принялись за работу.

Минуты через четыре я опустил рукава пиджака.

– Посмотри-ка на них, – сказала Бекки, застегивая свои.

Я посмотрел. Желтовато-белые кости на полу определенно выглядели иначе. Дело было не только в цвете, а в чем-то еще. Наш глаз видит больше, чем мы полагаем. «Я же вижу», – говорим мы, и это обычно правда, хотя мы не можем ничего объяснить. Не совсем понимая, что имею в виду, я мог лишь сказать, что скелеты утратили жесткость, расшатались, не меняя при этом формы. Представьте, что смотрите на древнюю кирпичную стену. Она стоит как стояла, но известь, скреплявшая кладку, выкрошилась, и видно, что стена вот-вот рухнет.

Я смотрел, стараясь не слишком надеяться и не очень-то веря своим глазам. На одном из локтей появилось серое пятнышко. Оно росло, удлиняясь в обе стороны, и вдруг, как в мультипликации с ускоренной съемкой, такие же линии прострелили оба скелета. Грудные клетки стали серыми за долю секунды, и Фред с его подружкой превратились сначала в пылевые конструкции, а потом и вовсе в две кучки праха.

Я постоял еще немного, преисполненный ликования, а после заорал:

– Мэнни!

Они вошли к нам из коридора, в другую дверь. Я показал на бывшие скелеты носком ботинка, Мэнни отпер ключом дверь приемной. С той стороны ее что-то заклинило, и мы все сгрудились возле нее.

На коричневом ковре лежали два желтовато-белых скелета, политые красным, усыпанные темными волосами. Они ухмылялись славно удавшейся шутке, и под ними виднелись хрупкие остатки шаров.

Мэнни задумался, а Бадлонг воскликнул:

– Как интересно! Я мог бы и сам догадаться, ведь это вполне возможно.

– Ладно, Майлс, – сказал Мэнни, – придется все-таки отправить вас в камеру на какое-то время.

Я кивнул. Мы прошли гуськом по коридору к пожарному выходу и стали спускаться по лестнице.

Глава девятнадцатая

Чет Микер и коротышка шли первыми, мы с Бекки посередке, Мэнни и Бадлонг за нами. Ждать было нечего. На площадке я просунул два пальца левой руки в правый рукав пиджака, два правых пальца в левый и выдернул два заряженных морфином шприца, закрепленные липкой лентой чуть выше запястий.

Коротышка и Чет как раз сходили с площадки. Я локтем отпихнул Бекки в сторону, воткнул обе иглы им в ягодицы и впрыснул каждому по два кубика.

Они взвыли и повернулись ко мне, а Мэнни с Бадлонгом насели на меня сзади и повалили. Я брыкался и тыкал шприцами куда попало, но их у меня тут же выбили. Прижатый к полу, я отбивался единственной свободной рукой. Бекки, позаботившись, чтобы мы все ее видели, вжалась в угол подальше от драки, зажимая руками рот. Пару секунд спустя она расстегнула свои рукава, выдернула пару своих шприцев и вонзила их в наклонившихся ко мне Мэнни и Бадлонга. На миг мы все – кто лежа, кто на коленях, кто стоя – застыли, являя собой живую картину.

– Что вы делаете? – с недоумением спросил Бадлонг. – Не понимаю.

Я попытался встать, и они снова на меня навалились.

Не знаю, долго ли мы боролись, но скоро Чет Микер, прижимавший мою руку коленями к полу, вздохнул, покатился вниз по лестнице и застрял ногами в перилах.

– Эй, – сказал Мэнни, и коротышка, державший меня за голову, сидя привалился к стене. Оба, моргая, смотрели на нас, но не могли шевельнуться.

У Бадлонга подогнулись колени. Он плюхнулся на площадку так, что стальной настил содрогнулся, что-то пробормотал и завалился набок. Мэнни вцепился в перила, уткнулся лбом в свои кулаки и сполз на пол, будто намаз творил.

Мы с Бекки спустились вниз – не слишком быстро, чтобы не оступиться. Железная дверь внизу оказалась запертой, в здании было пусто и тихо, как всегда в выходные. Мы прошли через вестибюль с указателем помещений к двери на Трокмортон-стрит.

– Сделай пустые глаза, но не переигрывай, – сказал я Бекки, и мы вышли на улицу мертвого, заброшенного Милл-Вэлли.

Через пару шагов нам встретился бывший соученик. Я кивнул ему, он ответил. Я чувствовал, как дрожит рука Бекки на сгибе моего локтя. Пухлая женщина с хозяйственной сумкой на нас даже и не взглянула. Из припаркованной впереди машины вышел полицейский, Сэм Пинк. Он стоял и ждал, когда мы подойдем. Мы шли, не сбавляя шага.

– Привет, Сэм, – сказал я. – Теперь мы тоже ваши, и это не так уж плохо.

Он покосился на машину, в которой бубнила рация.

– Нам должны были сообщить. Кауфман обещал позвонить в участок.

– Он позвонил, но там было занято. Скоро перезвонит. – Я кивнул назад, на свой офис.

Сэм, не умнее и не тупее себя прежнего, обдумывал сказанное. Я подождал немного, не проявляя эмоций, потом сказал «Пока, Сэм» и повел Бекки дальше.

До угла мы шли ровно, не оглядываясь назад. Поворачивая направо, я увидел, как Сэм Пинк вошел в наше здание.

Мы перешли на бег и бежали, пока не уперлись в холмы, идущие параллельно Трокмортон. Из последнего на улице дома наперерез нам выскочила старушка и вскинула руку – так пожилые люди останавливают транспорт, чтобы перейти улицу. Я знал, что эта старушка вовсе не вдовая миссис Уорт, и понимал, что ей надо бы врезать как следует, но не мог: она выглядела точно такой же старенькой и хрупкой, как раньше. Я просто отпихнул ее, и мы полезли вверх по глине, начинавшейся сразу за бетонной дорожкой. Разросшиеся кусты и бурьян скоро заслонили нас снизу.