Джек Чалкер – Война Вихря (страница 15)
Сэм вдруг сообразила, что ее слушает не одна Пати. Какого черта? Теперь, если она не склонит их на свою сторону, они могут выдать ее на следующий же день и такой ценой, возможно, даже избавиться от своих страданий.
– Значит, они убили твоего мужа и подругу? А как ты очутилась здесь?
– Нет, моя половина и моя подруга до сих пор живы. По крайней мере были живы, когда я в последний раз получила известие от них. Нас спасли моя подруга и отец двух девочек из нашего каравана, которых тоже взяли в плен. Только он был тяжело ранен, а потом бандиты добили его. Нас продолжали преследовать, и мы потеряли друг друга. С тех пор я их не видела. Потом я работала сборщицей на плантациях. Там мне дали такое снадобье, что я потеряла память. Но волшебник, которому я нужна, послал своего наемника, чтобы вытащить меня и доставить к чародеям, которые помогли мне все вспомнить. Мы дошли сюда, но оказалось, что Кованти – на стороне злого колдуна. Его боятся и рассчитывают, что если выдадут меня, то вроде как откупятся. Поэтому выйти отсюда для меня не так-то просто. Но тот наемник, который сопровождал меня, он сам навигатор. Он должен был появиться здесь и предложить доставить домой девушек, которым с ним по дороге. Я бы и пошла с ними, просто как одна из многих. Никаких документов, никаких неприятностей. Теперь же, если он и не был поглощен Ветром Перемен, он будет отрезан от этих мест, неизвестно, надолго ли. Ждать его я не могу. Мои враги знают, что я именно здесь. Они придут за мной.
Ее слушали как завороженные.
Из темноты раздался голос Квису:
– Ты сбежала от них, несмотря ни на что, и думаешь, что снова сумеешь их обставить?
– Конечно. Теперь-то я набралась опыта. Меня не так легко обмануть или запугать.
– Но… женщина, беременная, одна…
– Куда делись ваши мозги? Мида в одном права: система установлена мужчинами для мужчин. Мы, возможно, не такие сильные, как они, но разве лошади скачут верхом на людях? Главное, что мы не глупее мужчин.
На мгновение девушки притихли, а потом Пати сказала мягко:
– Возьми нас с собой, когда пойдешь. Если мозги – это единственное, что имеет значение, то чем больше мозгов, тем лучше.
– Я бы хотела, если бы только могла. Но у всех вас гораздо больший срок беременности, а я такая толстуха, что не очень заметно, что жду ребенка. Меня, может, и пропустят, но не целый же воз, да еще беременных. А что делать, когда вам придет время рожать? Я сейчас и сама не знаю, куда пойду и доберусь ли туда. Постарайтесь немного отдохнуть. И помните, моя жизнь зависит от того, не выдадите ли вы меня завтра. Тот злодей со своими сторонниками задумал уничтожить Акахлар. Возможно, я не смогу ничего сделать, но, пока я жива, я буду стараться помешать ему. Никто другой этого сделать не сможет.
Они, не отвечая, медленно двинулись прочь, к своей лужайке.
Только Пати задержалась около Сэм, подождала, пока отойдут подальше, а потом тихонько спросила:
– Ведь Бодэ это девушка, правда?
– Почему ты так решила?
– Я неученая, но я не дура. Бодэ – женское имя, а вместо него ты один раз употребила слово, которым никто не называет своих мужей. В твоем рассказе все совпадает с историей богини. И у нее был ребенок – от изнасилования. Все совпадает.
– Ты очень сообразительная, – ответила Сэм. – Но забудь ты про богиню. Тебе неприятно, что я замужем за женщиной?
– Уж кому-кому, а мне это неприятно быть не может. Я… э… ну, это… Я люблю тебя, Сахма. Сэм даже рассердилась.
– Пати, мы только днем познакомились! И, могу поспорить, ты увлекалась многими парнями.
– Двумя, когда была ребенком, – согласилась Пати, – но это совсем не то. Когда мы встретились у реки, я не могла глаз от тебя оторвать, а когда ты помогала мне подняться, такая сильная, я чувствовала, как вся дрожу. Когда приближался Ветер Перемен, я пришла, чтобы быть с тобой. А ты спасла нас всех и остановила Ветер, и ты совсем не испугалась. Я никогда никого так не любила, Сахма, только я не знаю, что мне делать. А когда поняла про Бодэ и про все остальное, я не могла скрывать, как полюбила тебя!
– Пати, ты еще просто ребенок, и у тебя это такая же влюбленность, как и прежние. Да еще ты напугалась вечером, а во время беременности все мы бываем не очень-то уравновешенными.
Пати взяла руку Сэм и положила на свой огромный живот.
– Никто с таким животиком не остается ребенком. Но иногда мне кажется, я такая маленькая, беспомощная, потерянная, и тогда мне очень нужен кто-то. Ты наверняка хоть изредка, а чувствуешь то же самое, и потом это будет еще сильнее, хочешь ты этого или нет. Тебе тоже будет нужен кто-то, кто тебя поймет и поможет. И потом, кто будет принимать твоего ребенка? Я помогала, когда появились на свет мои брат и сестра. Это, знаешь ли, в одиночку не делается.
Сэм чувствовала, что от этой девочки исходит некая мудрость, и ей это совсем не нравилось.
– Послушай, утро вечера мудренее. Посмотрим, может, я и попробую взять с собой тебя и других, если кто захочет рискнуть. Но пока я никакой возможности не вижу.
– Может, мы что-нибудь придумаем, – радостно отозвалась Пати. – Женщины всегда перехитряют мужчин!
Пати прижалась к ней, и Сэм удалось наконец задремать. Сон был чуткий и неспокойный: она опять видела себя распластанной на камнях, жуткий отсвет пламени костра на скалах, омерзительных бандитов, которые набрасываются на нее снова и снова… Этот кошмар ей никогда не удавалось прогнать. Но на этот раз она видела еще другое, не известное ей место. Оно было погружено во тьму, и только маленькая лампочка светилась внутри, отбрасывая на стену рогатую тень.
Сэм проснулась и села, вся в поту.
На рассвете стало видно, какие разрушения принесла буря, – на месте лагеря остались одни развалины.
Были и погибшие, и раненые. Кого-то, видимо, раздавило в укрытиях или ударило летящими обломками, а кого-то, может, и затоптали во время паники.
К северу от лагеря, где накануне тянулись покатые холмы, покрытые виноградниками, теперь лежала безбрежная жуткая равнина, на которой фиолетовые травы поднимались из блестящей оранжевой грязи. Тут и там из земли вырывался пар, и время от времени высоко в воздух били струи воды.
Разбросанные повсюду, стояли рощицы невероятных деревьев, очень похожих на огромные сосны, с гигантскими красными и желтыми шарообразными плодами, а может, цветами.
Никаких признаков людей не было. Они жили за виноградниками, за разрушенной теперь дорогой. По правде говоря, у Сэм не было ни малейшего желания увидеть, чем они стали. Но если они были способны понимать, что их ждет, они все ушли к нулю, не дожидаясь, когда сюда доберется армия.
В поместье приводили в порядок территорию, свозили туда раненых, убирали тела погибших. Женщины бродили по развалинам в поисках своих вещей.
Потом они искупались в реке. Им принесли еду и одежду. Но вот расчесок и щеток явно не хватало, и каждая, казалось, прошла через сотни рук.
К полудню стали прибывать войска. Они должны были оцепить этот район, задетый Ветром Перемен, и разработать план его очистки от жертв Ветра. Солдаты обращали мало внимания на сборщиц, разве что некоторые строили глазки девушкам.
К полудню появилось и гражданское начальство. Пронесся слух, что всех девушек постараются поскорее отправить по домам. Сэм надеялась, что ей удастся добраться до Махтри. Если Крим уцелел, несомненно, он в первую очередь заглянул бы туда. Но если бы первая партия отправлялась в места, о которых она и слыхом не слыхивала, она поехала бы и туда. На траве поставили столы, за каждым из них уселся клерк, чтобы записывать имена и место назначения.
Всех незамужних беременных женщин собрали вместе. Ночной кошмар по-прежнему стоял перед глазами Сэм. Она подумывала, не удастся ли как-нибудь украсть лошадь.
Но прежде чем она успела что-либо предпринять, из толпы, которая сгрудилась вокруг столов для регистрации, вышел один из клерков и направился к ним. В руках у него был блокнот и ручка, но никаких документов.
– Так, заткнитесь и слушайте, – сказал он бесцеремонно. – Вам очень повезло. Во-первых, Ветер Перемен в последний момент резко изменил направление и ушел от вас. Во-вторых, я могу кое-кого из вас осчастливить. Мы хотели бы вывезти отсюда всех как можно скорее и отправить по домам, но у нас не хватает навигаторов и лоцманов. Вы шлюхи, вы опозорили ваши семьи и весь клан Абрейзисов. Да, заткнитесь! А то вы не знаете, что это именно так!