Джеффри Пфеффер – 7 принципов власти: Удивительные (но толковые) советы по достижению целей и карьерному росту (страница 2)

Наблюдая за своими бывшими студентами, а также за политическими и бизнес-лидерами (особенно успешными) и изучая соответствующую научную литературу, я пришел к выводу, что существует семь основных принципов власти. Систематизация материала и организация занятий на тему власти по этим семи фундаментальным принципам – эффективный способ научить людей тому, как достичь большего влияния и успеха.

Семь считается хорошим числом. В 1956 году Джордж Миллер написал известную статью, в которой утверждал, что «кратковременная память человека способна удерживать в определенный момент времени только около семи элементов информации, плюс-минус два»[3]. В более позднем анализе гипотезы Миллера отмечалось, что «число “семь” встречается во многих жизненных аспектах, от семи чудес света до семи морей и семи смертных грехов»[4]. Дальнейшие исследования неоднократно подтверждали обоснованность и правильность оригинальной идеи Миллера о когнитивных ограничениях семью элементами в обработке информации.

К счастью, мои идеи об укреплении и использовании власти можно эффективно разбить на семь принципов, соответствующих главам этой книги:

1. Не стойте у себя на пути.

2. Нарушайте правила.

3. Производите впечатление авторитетного человека.

4. Создайте сильный личный бренд.

5. Развивайте сеть полезных знакомств.

6. Используйте свою власть.

7. Успех оправдывает практически все средства его достижения.

Я считаю седьмой принцип едва ли не самым важным из всех, так как он побуждает людей действовать, а не предаваться ненужным размышлениям и переживаниям.

Вторым фактором, изменившим мое мнение, была наблюдаемая реальность современных политических и бизнес-лидеров, таких как Дональд Трамп, Стив Джобс, Джефф Безос, Билл Гейтс, Маргарет Уитмен, Карли Фиорина и Илон Маск, которых, на мой взгляд, люди не понимают. Многие считают этих личностей и их модели поведения аномальными, но отказываются признать, что указанные лидеры являются воплощением эффективного применения принципов власти и преподносят важные уроки современного (да, современного, а не архаичного) стиля успешного лидерства.

Трамп, несомненно, следует семи принципам власти, изложенным в этой книге. Изначально я хотел написать об уроках его лидерства, но потом передумал, ибо это такая противоречивая фигура, что людям трудно объективно оценить его действия. Однако в ходе размышлений о том, почему Трамп так неожиданно преуспел в политике и других областях, я пришел к умозаключениям, основанным на знании социальных наук, которые помогают объяснить не только его успех, но и достижения многих других политиков и руководителей в Соединенных Штатах и где бы то ни было.

Поскольку люди не понимают поведенческих реалий власти, они постоянно удивляются как происходящему, так и эффективности действий, казалось бы, не соответствующих общепринятым представлениям о лидерстве. Главным образом потому, что эти представления в большинстве своем оторваны от исследований в области социальной психологии. Иногда это удивление сопровождается непредвиденными карьерными неудачами, обусловленными неподготовленностью человека к действительности общественной жизни.

Хотелось бы надеяться, что эта книга поможет читателям лучше понять повседневную динамику и политические истины организаций всех типов. Моя главная цель, изложенная в курсе «Пути к власти» (Paths to Power), состоит в том, чтобы вооружить людей знаниями, которые можно применить на практике и навсегда забыть о страхе потерять работу. Я еще не достиг этой цели, так как вижу, что многие по-прежнему оказываются не у дел, но рассчитываю, что обучение семи принципам власти поможет ее осуществить.

Третий фактор в пользу того, чтобы написать новую книгу о власти, выглядит так: я слишком часто сталкиваюсь с тем, что люди поначалу выражают неприятие, скептицизм, жалуются на дискомфорт, затруднения и тому подобные чувства и эмоции в отношении идей, которые я преподаю. Не потому, что они сомневаются в правильности этих концепций или в том, что их можно обосновать научными данными либо своими наблюдениями, а потому, что находят их «депрессивными» (или, как говорит мой друг и коллега Боб Саттон, «мрачными»). В итоге люди лишают себя возможностей добиться успеха и построить карьеру.

Я подумал, что есть способ избавиться от депрессивного и мрачного умонастроения. Если люди будут знать и применять принципы власти, то быстрее смогут достичь успеха и обрести влияние. Они будут более оптимистично смотреть на мир, потому что их дела пойдут в гору. Станут здоровее как физически, так и ментально, потому что исследования показывают, что здоровье коррелирует с удовлетворенностью работой, уверенностью в завтрашнем дне и положением в социальной иерархии[5]. И будут более счастливыми, потому что, опять же, по данным исследований, власть повышает уровень счастья[6].

И четвертый фактор. Я хотел оспорить распространенное мнение, что сейчас совсем другие времена: иные ценности, технологии, социальные медиа и т. п., а значит, прежние идеи о власти и влиянии уже неактуальны. Неудивительно, что народ неоднозначно относится к моим занятиям и трудам, столь отличным от программ бизнес-школ и других курсов по лидерству и управлению. Власть – и особенно организационная политика – нынче, что называется, не в фаворе.

Есть множество книг и исследований, которые якобы посвящены теме власти, однако весьма противоречивы в том, что касается излагаемых техник, стратегий и подходов, призванных помочь людям стать более могущественными и влиятельными. Многие комментарии о власти, вроде бы оптимистичные, воодушевляющие и часто достаточно популярные, удивительным образом оторваны от эмпирических реалий социальной жизни в силу панглоссианских взглядов их авторов на человеческое поведение и социальный мир. Искренние и благонамеренные попытки таких комментаторов сделать мир лучше, игнорируя или активно отвергая фундаментальные, непреходящие реалии власти и человеческого поведения, почти наверняка обречены на провал, равно как и попытки построить ракету без учета законов физики и термодинамики. Вот лишь несколько примеров работ о власти, которые я нахожу далекими от суровой действительности.

Мозес Наим написал книгу «Конец власти»[7], где рассказывает об ограничениях, с которыми власть имущие сталкиваются в проявлении своих полномочий. Он отмечает, что многие сильные мира сего не раз признавались ему в том, что видят пропасть между предполагаемой (воспринимаемой) и реальной властью. Когда знаменитый Марк Цукерберг основал книжный клуб в Facebook, он назвал книгу Наима первой в своем списке[8].

Надеюсь, вы оцените иронию. Когда я это пишу, Цукерберг децентрализует свое управление Facebook, но у Facebook, конечно же, как и у многих других компаний Кремниевой долины, мажоритарная система структуры управления, гарантирующая, по меткому замечанию журналистки New York Times Кары Суишер, бессменное правление Цукерберга[9]. Возможно, кто-то и сталкивается с серьезными ограничениями своей власти, но уж точно не Цукерберг; многие больше плачутся, как их притесняют, чем это есть на самом деле.

В той же книге, часто приводимой в качестве примера серьезных изменений, которые претерпевают теории и реалии власти, Наим задается вопросом о последствиях глобализации для экономической концентрации. Исходное предположение состояло в том, что глобализация бизнеса (и, следовательно, конкуренция) поспособствует рассредоточению экономического могущества. Этот вопрос возник у Наима в 2013 году. К настоящему времени ответ ясен, и он не такой, как многие ожидали. Не только в США, но и во всем мире антимонопольные властные структуры готовятся к битве, потому что глобализация усилила концентрацию власти и богатства, причем не только в сфере высоких технологий и телекоммуникаций, но и в ретейле (возможно, вы слышали об Amazon?). После финансового кризиса 2008–2009 годов банки, которые критиковали за то, что они слишком крупные, чтобы потерпеть крах, стали еще крупнее. Так что вся эта история об исчезновении монополий и децентрализации экономической власти не более чем популярная басня[10].

Джереми Хейманс и Генри Тиммс в своей книге «Новая власть»[11] обосновывают тезис, что власть не рушится, а кардинально трансформируется благодаря таким вещам, как интернет, социальные сети и новые модели коммуникации. Эти социальные и технологические изменения способствуют демократизации (слово, которое Хейманс и Тиммс часто используют), сменяя старую власть, принадлежащую немногим, на новую, доступную все большему количеству людей. Их основной аргумент, высказываемый рядом других авторов, состоит в том, что возможность без труда приобретать коммуникационную платформу (скажем, создавать блоги и учетные записи в социальных сетях, таких как Twitter, Facebook и Instagram) и иметь доступ к мировой информации (вспомните Google) приведет к бурному росту инноваций и общественных движений. В общем, цитируя известный в 1960-е годы афоризм, это даст власть народу, что вызывает ассоциации со знаменитой, но не увенчавшейся успехом «арабской весной».

К сожалению, вмешалась реальность, и самыми успешными пользователями новых средств коммуникации и платформ социальных сетей оказались те, кто уже обладал политической и экономической властью. По словам одного филиппинского журналиста, «власть консолидирует власть» практически во всем мире, так как независимые СМИ ликвидируются, позволяя «голосу с самым громким мегафоном» формировать реальность[12]. Economist Intelligence Unit (это издание с 2006 года рассчитывает индекс демократии) отмечает, что «демократия отступает… Глобальный индекс демократии опустился до самой низкой отметки с начала его расчетов и составил 5,44 из 10»[13]. Возможно, вас больше убедит индекс свободы человека, публикуемый консервативным Институтом Катона с 2008 года. За это время «общий индекс свободы в мире тоже уменьшился, так как 61 страна повысила свой рейтинг по этому показателю, а 79 – понизили»[14].