Джеффри Линдсей – Последний дубль Декстера (страница 66)

А с другой стороны, если она вдруг пыталась сообщить мне о какой-то беде…

Разумеется, это не могло быть настолько ужасным, чтобы требовалось вмешательство «Скорой» или полиции: в противном случае я бы уже узнал об этом от дежуривших на съемках копов, или от Винса, а может, даже от Деборы. Значит…

Что?

Это правда, я не совсем человек, поэтому я свободен от настырных, лишенных логики эмоций этой дикой, ветреной расы. И все же я, к сожалению, разделяю с человечеством одну или две его слабости, и самая опасная из них – это любопытство. Девятнадцать телефонных звонков, сделанных, чтобы рассказать о чем-то очень важном, но не слишком хорошем и не слишком плохом: настоящий ребус, а я не люблю ребусы. Они уязвляют мое с таким трудом заработанное, можно сказать, выстраданное чувство собственного достоинства, и чем они сложнее, тем больше я их ненавижу. И все равно не могу противостоять желанию найти ответ.

Так что в конце концов, после пяти минут бесплодного гадания, достигнув стадии зубовного скрежета, я сдался, взял телефон и позвонил Рите.

– Ох, Декстер, слава богу! – выпалила она вместо обычного «привет», и по ее голосу я сразу понял, что версию со счастливым выигрышем в лотерею можно исключить. – Я тебе звонила, звонила, и… Боже мой, где ты был? Я не знаю, что делать… почему ты не отвечал?

Вообще-то на первый вопрос я не ответил, потому что не смог бы вставить между ее словами и короткого междометия. Но теперь это был, можно сказать, и не вопрос даже.

– Извини, – сказал я. – Просто на этой неделе я работаю с киношниками.

– Телевизионщиками, – раздраженно поправила она меня. – Декстер, это ведь всего лишь пилотная… а ты не звонил, ты не отвечал… а я тут совсем с ума схожу!

Я подумал, что идти ей осталось совсем недалеко, но мне хотелось все-таки узнать, что не так.

– Ну извини, но мы долго работали на площадке – у меня ведь теперь роль, Рита. В смысле, я теперь актер.

– Да, знаю, Эстор говорила, что ты… но в этом-то и дело!

– В чем?

– В Эстор! – всхлипнула она. – Я не знаю, где она… она даже не… Боже мой, мне надо было позволить ей завести телефон!

Я достаточно хорошо знал Риту и ее привычку говорить, чтобы понимать: мы приближаемся к разгадке. Наша проблема каким-то боком была связана с Эстор – но неужели с тем, что мы до сих пор не купили ей мобильника, который она просила?

– Рита, успокойся, – сказал я. – Что там с Эстор?

– Успокоиться? – взвилась она. – Когда я везде обыскалась и тебе сто раз звонила… Декстер, я не знаю, куда она делась!

– Она пропала? – догадался я. – Эстор пропала?

– Да, конечно, я это тебе и… Декстер, что нам делать?

– Может, ее в школе после уроков оставили? – с надеждой в голосе предположил я.

– Да не была она в школе! – возмутилась Рита так, словно устала повторять мне одно и то же. – Она туда сегодня даже не дошла! И тогда мне позвонили из школы сообщить, что ее нет, а потом еще то жуткое сообщение в записи, и я никому не дозвонилась в учительской, и ее нигде не было, куда я смогла позвонить, ох, Декстер, она ушла! – Замечательное у нее вышло предложение, изложенное с высокой скоростью на максимальной громкости и без передышки, и пару секунд я просто восхищался этим фактом, пока до меня не дошел смысл этих слов.

– Рита, ты хочешь сказать, ее нигде нет сегодня с утра?

– И вчера вечером она поздно пришла, убегала куда-то! И не возвращалась до… я услышала, как дверь хлопнула, а то бы и не знала… а теперь совсем ушла!

– Вчера вечером? – переспросил я, пытаясь выудить из этого потока хоть каплю логики. – Она уходила вчера вечером, но вернулась и ушла в школу утром?

– Я высадила ее у школы как обычно, ее и Коди, а потом повезла Лили-Энн в детский сад. А когда пришла на работу, мне уже звонили из школы, и… Декстер, я с ума схожу, я не знаю, что делать! – Рита всхлипнула, что я посчитал утвердительным ответом. – Пожалуйста, ты должен… я не знаю, что делать!

– Хорошо, – ответил я, поскольку ничего другого мне просто не оставалось. – Уже еду.

– Быстрее, – попросила она, и я отключился.

И сказав, что еду, я сообразил, что мне и правда не остается ничего другого. Даже при том, что в мыслях я уже оторвался от Риты и ее родни, несмотря на то что не считаю себя обязанным демонстрировать обычные для людей проявления отцовства, я и впрямь не представлял себе, что еще я мог бы сделать. Если Эстор пропала, велики шансы того, что ее захватил какой-то хищник, а если это так, значит, он отобрал ее у меня – не просто у коллеги-хищника, стоящего выше его в трофической цепочке, а у меня. Одна мысль о том, что кто-то охотится в моих угодьях и похищает одно из принадлежащих мне созданий, казалась уже невыносимой, и меня охватили нарастающая холодная ярость и желание сказать этой наглой твари пару теплых слов. Охота на детей – моих детей – не просто нарушение правил игры, это еще и личное оскорбление. У меня забрали принадлежащее мне – что ж, я верну это и помогу тому, кто это сделал, осознать свою ошибку.

Поэтому я больше не размышлял на эту тему. Я сунул телефон в карман и отправился на улицу – туда, где Джекки позировала для плакатов.

К счастью, когда я приблизился к месту съемок, Джекки как раз закончила и шла мне навстречу, к трейлеру.

– Эй, – окликнула она меня. – Я думала, ты занят кофе и пирожными.

– Что-то происходит, – сообщил я. – Эстор пропала.

– Эстор? – переспросила Джекки. – Твоя дочка?

– Дочка Риты, – уточнил я. Почему-то это обстоятельство показалось мне важным. – Мне надо ехать ее искать.

– Господи, конечно, надо, – согласилась она.

– Уверен, ничего серьезного, – сказал я, хотя сам вовсе не был в этом уверен.

– Поезжай, – кивнула Джекки, но вдруг нахмурилась и дернула меня за подол рубашки. – Только, может, сначала все-таки переоденешься?

Я опустил взгляд и увидел, что до сих пор одет в окровавленную рубаху Бена Уэбстера. Вряд ли стоило отправляться на спасательную операцию, выглядя при этом как жертва.

– Ох, – спохватился я. – Пожалуй, ты права.

Я вернулся в трейлер с Джекки и принялся переодеваться в собственную одежду. Джекки сидела на диване, глядя на меня.

– Тебе сегодня еще сниматься? – спросил я.

– Сейчас небольшой перерыв, – отозвалась она. – А потом длинная сцена. Форменный кошмар.

– Что ты такое говоришь? – удивился я, натягивая штаны. – Я уже умер – что может быть хуже?

Джекки скривила брезгливую гримасу – и ее буквально передернуло.

– Любовная сцена с Робертом, – ответила она.

– Ох, – посочувствовал я и присел рядом с ней, чтобы зашнуровать ботинки. – А ты осилишь?

– Придется, – вздохнула она и снова поежилась. – Но он хотел со мной порепетировать, и… Наверное, мне стоило бы, сцена сложная. – Джекки вздохнула и мотнула головой. – Или я могла бы разобрать вещи Кэти, я ведь обещала детективу Андерсену. Я все откладывала это, и мне, правда, не хочется думать о том, что Кэти… – она отвернулась от меня и посмотрела в открытую дверь спальни, где рядом с кроватью стояла коробка. – Почему-то мысль о том, что придется целоваться с Робертом, делает это почти терпимым.

– Ну что ж, – сказал я, вставая. – Тогда лучше этим и займись.

– Угу, – вздохнула Джекки, продолжая глядеть на коробку. Потом встряхнулась и встала. – Только посмотри на меня: такая актриса, а думает только о себе. Твоя девочка пропала… – Она прижалась лицом к моей груди, а потом подняла на меня свои потрясающие фиолетовые, вдруг увлажнившиеся глаза. – Ступай, найди ее, Декстер, – прошептала она. – И быстрее. И… – Она внимательно посмотрела на меня, словно хотела еще что-то добавить, но после секундной паузы просто зарылась лицом мне в грудь. – А потом возвращайся ко мне.

Я хотел было ответить, что обязательно вернусь, но Джекки прижалась губами к моим губам, поэтому что-либо говорить сразу показалось совершенно не нужным. Потом – слишком скоро – она оторвалась от меня.

– Ступай, – повторила Джекки, – пока я не затащила тебя в ту комнату, – она подалась ко мне и погладила по щеке, потом повернулась и вышла в спальню. Я смотрел на то, как она достает из коробки ноутбук Кэти и включает его в розетку в изголовье кровати. – Черт, – донесся до меня ее шепот. – Терпеть не могу этих…

Мне в эту минуту тоже многое не нравилось, но я также повернулся и направился к двери. Когда я отошел от трейлера на пару десятков ярдов, то услышал, как дверь его скрипнула, отворяясь, и Джекки воскликнула: «Роберт!» – а потом: «Сукин сын…» Она явно решила все-таки не рыться в барахле Кэти, а порепетировать с Робертом. Что ж, одно ненамного легче другого, но и мне предстояло нелегкое занятие.

Я направился к оцеплению.

Я оставил машину на стоянке у работы, ведь сам все это время разъезжал с Джекки в лимузине. Но я нашел копа, который ехал в ту сторону, и тот меня подбросил. Радио у него в машине транслировало консервативное ток-шоу. Гость программы сделал несколько любопытных заявлений насчет президента. Обычно я почти не обращаю внимания на политику, но, судя по тому, что говорил этот тип, я предположил, что совсем недавно законы, касающиеся подстрекательства, смягчили, а я и не заметил.

Коп за рулем, впрочем, согласно кивал и даже бормотал нечто одобрительное, поэтому я просто ехал, радуясь, что мне не надо поддерживать разговор, а через десять или пятнадцать минут я уже сидел в своей машине и направлялся домой.