Джеффри Линдсей – Последний дубль Декстера (страница 56)

Тогда что же на самом деле означала последняя ночь?

Для меня? Я провел время гораздо приятнее, чем за всю свою жизнь – за исключением случаев, когда пользовался изолентой. Я совершенно не возражал против того, чтобы это стало для меня новым правилом Нормальной Жизни. Правда, я не имел ни малейшего представления о том, что думает на этот счет Джекки. Она вела себя так, словно получала удовольствие, – но ведь она запросто могла это и изобразить: в конце концов, на то она и актриса. Вполне возможно, она решила доставить мне удовольствие ради лучшей защиты на случай, если вдруг заявится Патрик. По крайней мере, это казалось куда вероятнее и разумнее того, чем если бы она решила, что именно меня ждала и искала всю жизнь. Ведь Джекки – знаменитая на весь мир красавица, а я кто такой? Практически никто; не более чем простой медицинский эксперт, увлекающийся по ночам вивисекцией отдельных человеческих экземпляров. У меня не было ни малейшего права полагать, что подобное повторится и в последующие ночи, и тем более я не имел никаких логических оснований надеяться, что одна ночь потных объятий станет первой ступенью к новому, светлому будущему.

Я стоял у дивана в теплых лучах утреннего солнца и чувствовал какое-то опустошение. Все это закончится слишком скоро, и я успею еще посокрушаться вволю – и о несостоявшемся будущем, и о превосходном гостиничном меню…

Кстати о меню – опустошенный или нет, а я здорово проголодался. Поэтому снял трубку и заказал завтрак в номер.

Когда Джекки наконец вышла на балкон, я уже разделался со своим завтраком и наполовину опорожнил вторую чашку кофе. Поколебавшись всего полсекунды, она наклонилась, поцеловала меня и только потом села.

– Доброе утро, – сказала она.

– Надеюсь, – осторожно отозвался я. – Как… гм… – Я запнулся и замолчал в самом нелегком месте.

– Что? – не поняла Джекки.

– Ну, – неуверенно произнес я. – Я хотел спросить, как спалось, – но это вдруг показалось ужасно глупым, потому что…

– Да, – согласилась она.

– Так что… гм… хотите кофе?

– Очень.

Я налил ей чашку, она взяла ее, поднесла ко рту и подула, прежде чем пить. Когда чашка опустела наполовину, Джекки поставила ее на столик и сделала глубокий вдох. Потом медленно, шумно выдохнула и снова посмотрела на свои коленки.

– Я не… – начала она, осеклась, прикусила губу и подняла глаза. – Я себя ужасно чувствую.

Я не видел повода воспринимать эту реплику как комплимент. Должно быть, это явственно отразилось на моем лице, потому что взгляд у Джекки стал вдруг виноватым, и она поспешно продолжила: – Я про Кэти. Ну, что она… мертва…

– Угу, – произнес я не без облегчения. Я как-то настолько погряз в собственных тревожных мыслях, что даже забыл об убийстве Кэти. Не слишком красиво с моей стороны, да; впрочем, я никогда не отличался особым сочувствием к ближним.

– Это все я виновата, – продолжала Джекки. – Это мой эгоизм ее убил. А потом мы… Я так погано себя чувствую из-за того, что сделала…

Мне захотелось ответить, что ей вовсе не стоит переживать из-за этого, поскольку она делала все очень даже неплохо, но вовремя сообразил, что она имеет в виду Кэти. И все равно, Джекки явно нуждалась в словах утешения, а я – вот ведь удивительно! – почувствовал, что искренне хочу ее утешить.

– Джекки, – сказал я. – Это вовсе не вы виноваты. Если уж на то пошло, виноват я.

Это ее, похоже, удивило.

– Вы? – переспросила она, и я кивнул.

– Ведь из нас двоих профессионал все-таки я, – объяснил я. – А я сам до сих пор не понимаю, почему он напал на Кэти. Как же можно требовать такого понимания от вас?

Джекки отхлебнула кофе и нахмурилась.

– Ну, возможно, – кивнула она. – Но…

– Более того, – продолжал я, – это настолько не похоже на манеру Патрика, что не удивлюсь, если это окажется совсем не его рук дело. – Я не стал добавлять, что изумился бы до глубины души, если бы это вдруг оказался все-таки он.

– Вы хотите сказать, что Кэти убил кто-то другой? – удивилась она. – Но почему?

– Не знаю, – признался я.

Джекки опустила взгляд и покачала головой.

– Нет, – произнесла она наконец. – Кто еще мог?.. Нет. Это безумие.

– Именно это я хотел сказать, – кивнул я. – Нормальные, психически здоровые люди такого не делают. – Должен признать, это я говорил весьма авторитетно.

Она обдумала это, потягивая кофе, и вздохнула.

– Нет, – повторила она. – Я понимаю, вы хотите, чтобы мне стало полегче, но… нет, не верю.

Я посмотрел на Джекки, без всякой необходимости погружающуюся в пучину самоуничижения, и – вот уж никогда со мной такого не случалось! – понял, что хочу видеть ее улыбающейся, смеющейся, наслаждающейся солнцем – в общем, радующейся жизни по полной… ну или, по крайней мере, допивающей свой кофе без сдерживаемых слез.

– Что, если я докажу, что это был кто-то другой? – спросил я, и она удивленно подняла на меня глаза:

– Как?

Я улыбнулся – и моя улыбка вышла почти настоящей.

– Работа у меня такая, – ответил я. – При всей своей скромности должен признать, что в вопросах медицинской экспертизы я разбираюсь очень неплохо.

– И еще кое в чем, – добавила Джекки, но тут же устыдилась своего легкомысленного тона и виновато отвернулась, нахмурившись.

– Все, о чем я прошу, – это посмотреть протоколы и поговорить с Винсом – а потом сами решайте, достойны ли вы существования, ладно? – предложил я.

Последовала долгая пауза, а потом она посмотрела на меня, и хотя особых проблесков надежды на ее лице я не увидел, вид у нее по крайней мере стал не таким несчастным, как прежде.

– Ладно. Хорошо, – сказала Джекки, сделала еще глоток кофе и глубоко вздохнула. Потом поставила чашку, протянула руку к двум накрытым серебряными крышками подносам и засомневалась: – Какой из них мой?

– Оба, – ответил я, и она удивленно подняла бровь. – Ну, я не знал точно… в смысле, я, конечно, заказал ваш обычный завтрак церковной мыши, – объяснил я, постучав по одной из крышек. – Но мне показалось… В общем, вот здесь, – я постучал по второй, – омлет и немного бекона. На случай, если вы захотите чего-то еще, потому что… гм… – Я не договорил, абсолютно в стиле Риты.

– Потому что ночью я заработала хороший аппетит? – предположила Джекки.

– Ну… Да, можно сказать и так.

– Заработала, – с улыбкой согласилась она. – Но завтра мы начнем сниматься, так что… – Она пожала плечами и подняла крышку с подноса, на котором находилась пара тостов и стакан грейпфрутового сока. Джекки отложила крышку в сторону и захрустела тостом.

Я покосился на второй поднос – тот, что с омлетом. Уж не знаю, проголодался ли я вдруг или просто испытывал необходимость сделать хоть что-нибудь, но я снял крышку.

– Вы уверены? – спросил я. – Я хочу сказать, это правда очень вкусно.

Джекки сделала глоток сока и подтвердила:

– Совершенно уверена.

Я съел омлет.

Покончив с ним, я налил еще кофе Джекки, потом себе. Мы пили кофе, молчание затягивалось, и я уже начал думать, не завести ли какой-нибудь разговор ни о чем – просто чтобы заполнить тишину.

– Послушайте, – подала голос Джекки. Я внимательно посмотрел на нее. – Этой ночью… – Она отпила еще кофе и отвернулась. – Это было приятно…

– Очень приятно, – поправил я ее. – Если только слово «приятно» вообще подходит.

Джекки посмотрела на меня, и ее лицо на мгновение осветилось улыбкой.

– Мне приятно, что вы так думаете, но… – Она покачала головой и снова уставилась на свои ноги. – Обязательно всегда найдется какое-нибудь «но», правда?

– Ну… я не… Разве правда? В смысле, всегда?

Джекки невесело улыбнулась:

– Угу, всегда. В смысле, сейчас это просто ух как здорово, еще раз, пожалуйста, но при дневном свете все выглядит совсем по-другому…

Возможно, она и была права, поэтому на краткий миг мне захотелось попробовать повторить все при свете дня, чтобы проверить, сильно ли будет отличаться. Однако Джекки явно не разделяла моего настроения: она тяжело вздохнула и продолжила:

– Сегодня ночью мне было очень страшно. Я боялась, что он в гостинице, что он сейчас придет и… – она осеклась и посмотрела на меня. – Нет, я… То есть… мне действительно этого хотелось. С… вами. У вас… Не знаю, как сказать. Есть в вас что-то такое, что… – Она прикусила губу и покачала головой. – Ну, не знаю… Вы вроде… Нормальный мужчина, положительный и… надежный, что ли? Или уютный? И в то же время я почему-то боюсь, что вы можете оказаться одним из тех плохих парней, которые мне всегда нравились… С опасной бритвой в кармане или чем-то таким…

Джекки подняла наконец на меня взгляд и облизнула губы. Потом вздохнула и снова опустила глаза.

– Право же, вы мне нравитесь, Декстер. Очень нравитесь. Но… Мы с вами принадлежим к разным мирам, вы это и сами прекрасно понимаете. Я вернусь домой в Эл-Эй, а вы – к жене.

– Вовсе не обязательно, – выпалил я прежде, чем успел сообразить, что говорю.

Она очень серьезно на меня посмотрела, и я не отвел взгляда. Она покачала головой:

– У вас дети, и… Давайте не будем запутывать все еще больше, ладно?