Джеффри Линдсей – Последний дубль Декстера (страница 46)
– Ух ты, Джекки Форрест?! – восхитился он.
Остальные двое вздрогнули как от удара и тоже уставились на нас.
Джекки благосклонно улыбалась, исполняя то, что сама называла
Однако рано или поздно все заканчивается. Джекки оторвалась от восторженной публики и вышла в коридор двадцать четвертого этажа, и пока двери закрывались, я услышал, как охотник за автографами возбужденно говорил другим: «Черт подери, что за потрясающая…» – тут дверь, к счастью, закрылась, оборвав его на середине фразы, и мы зашагали по коридору к номеру, в котором размещалась костюмерная.
Едва ступив в номер, я ощутил себя попавшим в разворошенный пчелиный улей. В центре этого улья рядом с примерочным манекеном стояла высокая дама неопределенного возраста. Перед ней неподвижным истуканом застыл Роберт в чудовищной гавайке, которую она как раз начала, одернув, застегивать. Вид Роберт при этом имел такой, будто боялся пошевелиться даже на долю дюйма, и я пригляделся к даме, желая понять, почему она внушает подобный ужас.
Волосы у нее были черные с прожилками седины (хотя, возможно, она сама их так выкрасила), а на лице красовались очки в массивной черной оправе со стразами. Еще на ее лице застыла гримаса вечного недовольства: губы плотно сжаты, глаза недобро сощурены, словно она по определению недовольна абсолютно всем, но твердо знает, как это исправить, так что ты об этом еще пожалеешь.
На ее шее висел сантиметр, и она кричала на кого-то по имени Фредди, чтобы тот, говнюк этакий, достал гребаный пистолет для склейки, пока тот, мать его разэтак, не остыл. И эфемерного вида молодой человек, вероятно, тот самый Фредди, в ужасе бежал от нее, предположительно за этим гребаным пистолетом для склейки.
Прямо перед здоровенным, от пола до потолка окном на низком диванчике и приставленных к нему мягких креслах сидели, болтая, около десяти мужчин и женщин. На столике перед ними стоял большой кофейник из нержавейки и несколько коробок с закусками.
Еще один эфемерного вида молодой человек пробежал в противоположном направлении, с трудом удерживая обеими руками стопку синих полицейских мундиров. На свисавшем вниз рукаве белела нашивка «ПОЛИЦИЯ МАЙАМИ». Интересно, где они нашли эти нашивки: я всю жизнь, можно сказать, связан с полицией Майами, но такие видел в первый раз.
– Закройте рот, – посоветовала мне Джекки, и я сообразил, что смотрю на всю эту катавасию, разинув рот как простая деревенщина. – Стоит Сильвии заметить хоть малейшее проявление слабости, и пиши пропало.
Я послушно закрыл рот, и Джекки, взяв меня за локоть, повела прочь из-под обстрела. Однако прежде чем я успел сделать хоть пару шагов, дверь номера резко распахнулась, я повернулся посмотреть, и – к великому ущербу для моего престижа – рот у меня снова открылся сам собой.
Потому что в дверном проеме стояли Коди и Эстор. За ними виднелась детская коляска на двоих, и нижняя челюсть у меня отвалилась еще ниже, когда я разглядел, что в ней сидят моя дочь, Лили-Энн, и сын Деборы, Николас.
– Дада-ааа! – радостно возопила Лили-Энн и протянула ручки, чтобы я забрал ее из коляски, а Николас запрыгал на месте, разделяя ее восторг.
И, разумеется, за ними с ухмылкой стояла, держась за ручку коляски, сержант Дебора Морган.
– Привет, Декстер, – сказала Эстор. – Ну и сумасшедшее место. У них тут есть пончики или что-то вроде?
– Тетя Дебора говорила, будут, – добавил Коди.
– Что? Что-что-что? – произнес я, и это показалось репликой умалишенного даже мне самому.
– Да возьми же ты коляску, Декс, – сказала Дебора. – И закрой рот.
Глава 22
Вам никогда не казалось, что весь мир время от времени вступает в заговор, имеющий целью выставить вас круглым идиотом? Конечно, если вы существо разумное, имеющее хоть какое-то представление о логике, вы решите, что это просто паранойя, и твердо прикажете себе не брать в голову. Однако иногда и после этого происходит нечто такое, что заставляет вас усомниться в своем решении.
Боюсь, нынешняя сцена явно была из таких. Стоявшая передо мной Дебора ухмылялась. Коди и Эстор, обогнувшие меня с двух сторон, чтобы заглянуть в помещение, подняли глаза и тоже начали ухмыляться. А когда я повернулся к Джекки, на ее губах играла самая бессовестная ухмылка из всех, что мне доводилось видеть.
– Что, гм… – начал я и даже возгордился тем, что сумел произнести это, не заикаясь. – Что здесь происходит?
– Декстер, ты работаешь в кино, – заявила Эстор не без яда в голосе, хотя и не в таком количестве, какое она позволяла себе в последнее время в общении с Ритой. – Со звездами! – Она посмотрела на Джекки, потом на Роберта. – И ни разу не сказал об этом, не привел нас сюда, вообще ничего! – Она перевела взгляд на меня, и этот взгляд не обещал ничего хорошего. – Ты знаешь, что я хочу стать актрисой и тебе положено о нас заботиться, учить всему нужному и так далее – и ты нам ни слова не сказал!
– Мог бы сказать, – добавил Коди тихим голосом, и это ранило сильнее громкого возмущения Эстор.
– Да, но у вас школа и все такое, – возразил я. Увы, это я произнес, заикаясь.
– Сегодня суббота, – напомнил Коди.
– Ты ведешь себя как поц, – сообщила мне Эстор. И прежде чем я успел удивиться тому, что она вообще знает такое слово, Дебора наконец протолкнула коляску в дверь и вошла сама.
– Рита позвонила и спросила, не могу ли я присмотреть за детьми, – объяснила Дебз. – Какой-то жуткий кризис с евро и ценами на недвижимость в Германии. Ты бы и сам об этом знал, если бы звонил ей хоть изредка.
– Да, но… – пробормотал я. – Я хочу сказать, неужели в субботу?..
– Нет, ты самый настоящий поц, – сказала Дебз, качая головой.
Я покосился на Джекки. Она улыбнулась и кивнула.
– Самый настоящий, – весело подтвердила она.
Все посмотрели на меня с легким осуждением и иронией; казалось – даже младенцы, – и я уже приготовился к тому, что Лили-Энн сейчас завопит из коляски: «Да-дааа – поц!» К счастью, она не стала этого делать, и я предпринял отчаянную попытку собрать воедино осколки своего достоинства.
– Что ж, – сказал я. – Я очень рад всех вас видеть.
Я мог бы продолжать в таком духе и дальше, но взгляд Эстор уперся в Джекки.
– Вы актриса? – поинтересовалась она почти застенчиво, чего от Эстор ожидать трудно.
Джекки посмотрела на нее сверху вниз и приподняла бровь.
– Да, актриса, – согласилась она.
– Вы знамениты? – спросила Эстор.
Джекки вежливо ей улыбнулась:
– Полагаю, это зависит от точки зрения.
Эстор смотрела на нее еще секунду, потом нахмурилась и взглянула на меня.
– Почему вы с Декстером? – осведомилась она у Джекки.
Джекки покосилась на меня, словно ожидая поддержки, но я не знал, что подсказать. Она облизнула губы и сделала глубокий вдох.
– Декстер… помогает мне с одной… проблемой.
Эстор тряхнула головой:
– С какой проблемой
– Нет, разумеется, нет, – ответила Джекки.
– Это все, что Декстер умеет делать, – заметила Эстор. – Кроме… Ох, блин, – выдохнула она. – У вас с ним
Джекки даже покраснела, а моя сестра Дебора, как всегда готовая прийти на помощь, не удержалась и фыркнула.
– Чего? Нет! – запротестовал я. – Эстор, это же глупо.
– Тогда что? – продолжала она. – Почему ты ошиваешься рядом с ней?
Я замялся с ответом, а Джекки тоже явно не нашлась, что сказать. Дебора только приподняла бровь и пожала плечами. Значит, отвечать все-таки придется мне. Я сделал попытку спустить все на тормозах:
– Это типа тайна.
– Связь всегда держат в тайне, – заметила Эстор. Я прикинул, заметит ли кто-нибудь, если я выброшу ее в окно.
– Эстор, это не связь, – сказал я и, сделав глубокий вдох, ринулся в омут. – Джекки получала письма с угрозами. Я… ну, слежу, чтобы с ней не произошло ничего плохого.
Эстор просияла и улыбнулась Джекки.
– Вас преследует маньяк? Видать, вы и правда знамениты!
Джекки бросила на меня полный ужаса взгляд, и я поспешил залатать брешь:
– Эстор, прошу тебя, это правда тайна.
– Но почему? – удивилась Эстор. – Если бы меня преследовал маньяк, уж я бы об этом всем рассказала.
– Джекки может потерять работу, – объяснила Дебора.
Эстор нахмурилась и тряхнула головой.
– За что? Это же не ее вина.
– Тут все очень сложно, – сказал я. – Так что, пожалуйста, не говори об этом никому.