Джеффри Линдсей – Двойник Декстера (страница 15)

Я не мог вспомнить, как я съехал на Пальметто, и продолжил свой путь на работу, это был чисто слепой шанс, что я не был расплющен как блуждающий опоссум неистовым трафиком. К тому времени, как я добрался на работу, я достаточно успокоился для того, чтобы выглядеть достаточно обычно, но я не смог встряхнуть ту устойчивую струйку беспокойства, которая опять булькала внизу моего мозга, и оставляла меня в состоянии крайней паники.

К счастью для моих изодранных клочков здравомыслия, я не должен останавливаться на моих собственных мелких проблемах. Я даже не успел приспособиться к своему утреннему шаблону, как Дебора быстрой походкой не пришла и стала отвлекать меня, с её новым партнёром, Дуарте, семенящего позади неё.

“Хорошо”, - сказала она, как бы продолжая наш пятничный разговор. “Таким образом, у парня должна быть некая запись, верно? Ты не можешь внезапно сделать что-то, сначала ты должен прибыть туда”.

Я чихнул и, моргая, уставился на неё, что не было очень внушительным ответом, но так как я погряз в своих собственных проблемах, мне потребовалось время, чтобы понять, о чем она говорит. “Мы говорим об убийце Детектива Клейна?” - сказал я.

Дебс с раздражением вздохнула. “Господи, вот дерьмо, Декс, о чём ты думал, когда я говорила о Клейне?

“О НАСКАРЕ (6)?” - сказал я. “Я думаю, что в эти выходные была большая гонка”.

“Не строй и себя придурка”, - сказала она. “Я должна знать об этом”.

Я, возможно, мог бы сказать, что слово «придурок» больше походит к тому, кто первым делом врывается в кабинет своего брата в понедельник утром, и даже не спрашивая о его здоровье, или хотя бы о том, как он провёл выходные, я знал, что у моей сестры не было ни капли профессиональной этики на рабочем месте, таким образом, я всё просто пропустил мимо ушей. “Наверно”, - сказал я.

Я колебался; по некоторым причинам, я чувствовал себя немного неловко, вероятно потому, что мне не нравится говорить о таких вещах с незнакомцами, а по идее мне не нравится говорить о таких вещах вообще с кем-либо, даже с Дебс; потому что это личное. Я прикрыл паузу, взяв бумажный носовой платок и прочищая им свой нос, но они оба продолжали смотреть на меня с надеждой, как две собаки, ожидающие, когда на них обратят внимание. У меня не было каких-либо идей, какие можно было бы озвучить.

“Ну”, - сказал я, бросив платок в мусорку, большая часть из них начинает, ну вы знаете, с питомцев. Когда они были молоды, лет так в двенадцать, или около того. Они убивали маленьких собак, кошек, вот так. Просто, гм, экспериментируя. Пытаясь найти то, что заставит их чувствовать себя правильно. Да, вы это знаете. Кто-нибудь из семьи, или соседи, находят мёртвых питомцев, и после они ловят и арестовывают их.

“Так что насчет записи?” - сказала Дебс.

“Нууу, может быть”, - сказал я. “Но если он следует шаблону, по тому, который закладывается у него в детстве, но потом его сажают в тюрьму. Таким образом, запись суда сохраняется в архиве, вы можете просто попросить судью, чтобы он выдал вам это дело из архива”.

“Тогда дай мне что-нибудь получше”, - сказала Дебора настойчиво. “Дай мне что-то, с чем можно будет поработать”.

“Дебс”, - протестовал я, у меня нет ничего. Я снова чихнул. “Кроме насморка”.

“Вот дерьмо”, - сказала она. “Разве ты не можешь дать мне какой-нибудь совет?”

Я посмотрел на неё, потом на Дуарте, и мой дискомфорт рос и смешивался с разочарованием. “Как?” - сказал я.

Дуарте пожал плечами. “Она сказал, что у тебя есть некий любительский подход”, - сказал он.

Я был удивлен, и немного расстроен, что Дебс рассказала об этом Дуарте. Мой так называемый талант профилирования был сугубо личным, тем, что выросло из моего личного опыта общения с социопатическими личностями, похожими на меня. Она рассказала ему о нём; это, вероятно означало, что она доверяет ему. В любом случае, я стоял перед ними. “Нууу, хорошо”, - наконец продолжил я. “Mas o menos (7).

Дуарте покачал головой. “Что это означает, да или нет?” - сказал он. Я посмотрел на Дебс, и она усмехнулась надо мной. “Алекс не разговаривает на Испанском языке”, - сказала она.

“Оу”, - сказал я.

“Алекс разговаривает на французском языке”, - сказала она, глядя на него с непоколебимой нежностью.

Я почувствовал себя более неловко, так как я сделал грубую социальную ошибку, предполагая, что кто-либо с кубинским именем, живущий здесь, будет говорить на испанском языке, но я также понял, почему Дебс понравился её новый партнёр. По неким причинам, Дебс в школе выбрала французский язык для изучения, кроме того, мы росли в городе, где испанский язык использовался чаще, чем английский, французский язык был не более полезен, чем куриные губы, он даже не помогал ей с ростом населения в Гаити. Они все разговаривали на креольском языке, который был похож на французский не более, чем китайский язык.

Она нашла родственную душу, и они, очевидно, связались друг с другом. Я уверен, что настоящий человек почувствовал бы любящий свет, исходящий от моей сестры, ей работалось прекрасно, но я не был таким человеком, поэтому я и не почувствовал. Всё, что я чувствовал, это было раздражение и дискомфорт. “Ну, 'bonne chance (8)'”, - сказал я. Но даже разговор по-французски с судьёй не заставил бы его выдать нам запись насчет его и тем более мы не знали, какая именно запись нам нужна.

Дебора потеряла свой раздраженно-любящий взгляд, “Вот дерьмо”, - сказала она. “Я не могу просто ждать и надеяться, что нам повезёт”.

“Нам нельзя ждать”, - сказал я. “Я совершенно уверен, что повторит это снова”.

Она просто смотрела на меня в течение долго времени, и затем она кивнула.

“Да”, - сказала она. “Я вполне уверена, что так и будет”. Она покачала своей головой, посмотрела на Дуарте, и вышла из комнаты. Он ушел следом за ней. Я чихнул.

“Будь здоров”, - сказал я сам себе. Но это не заставило чувствовать меня лучше.

ГЛАВА 8

В последующие несколько дней я прибавил темпа своей охоте на Хонды. Я приезжал домой немного позже обычного каждый вечер, пытаясь проверять дополнительно еще один адрес, ездил на машине, когда он находился дальше, чем я бы смог дойти до него пешком. Я возвращался домой, когда становилось уже совсем темно, и я не мог уже ничего разглядеть во тьме, уставший тащился мимо живой семейной картины в гостиной и в душ, не проронив ни слова, немного больше огорчаясь каждый вечер.

На третью ночь моего расширенного поиска я зашел в парадную дверь очень потный, и понял, что Рита уставилась на меня, её глаза осматривали меня всего, как будто она искала пороки, и я остановился перед ней. “Что?” - сказал я.

Она посмотрела на меня и покраснела. “Ох”, - сказала она.

“Просто уже так поздно, и ты такой потный, я ничего плохого не подумала, правда”.

“Я бегал трусцой”, - сказал я, не совсем понимая, почему мне надо оправдываться.

“Ты взял машину”, - сказала она.

Мне казалось, что она проявляет слишком много внимания к моей деятельности, но, возможно, это была одна из издержек брака, так что я пожал плечами. “Я бегал по трассе вдоль средней школы”, - сказал я.

Она смотрела на меня долгое время, ничего не говоря, и что-то явно происходило у неё в голове, и я понятия не имел, что именно. Наконец, она просто сказала: “Мне бы очень хотелось, чтобы оно так и было”. Она прошла мимо меня и направилась на кухню, и я пошел в мой заждавшийся душ.

Может быть, я не замечал этого, но каждый вечер, когда я возвращался с моих упражнений, она каждый раз смотрела на меня всё с тем же загадочным взглядом, а затем просто уходила на кухню. На четвёртую ночь такого загадочного поведения я пошел вслед за ней и просто встал в дверях кухни. Я увидел, что она открыла дверь шкафа, достала бутылку, и налила себе полный стакан вина, и когда она поднесла его к губам, я ушел, незаметно.

Это ни имело никакого смысла для меня; я не видел никакой связи между моим приходом в поту домой и желанием Риты выпить бокал вина. Я думал об этом, когда принимал душ, но через несколько минут размышлений я пришел к выводу, что не знаю достаточно хорошо о взаимоотношениях людей в браке, и с Ритой в частности, и тем более у меня были свои проблемы. Нахождение правильной Хонды было намного важнее, тем более это было тем, о чём я действительно знал много, я не хотел решать две эти проблемы одновременно. Таким образом, я положил тайну Риты и Вина внутрь головы, как просто ещё один кирпич в стену разочарования, которая формировалась вокруг меня.

Через неделю я, наконец, вылечил насморк, и вычеркнул много имён из списка, достаточно много, и я начал подумывать о том, не было ли всё это пустой тратой драгоценного времени. Я чувствовал горячее дыхание на моём затылке, и возрастающую потребность сделать его, прежде чем он сделает меня, и я не чувствовал, что я хоть на каплю приблизился к местонахождению моего Свидетеля, как бы я не пытался. Я с каждым днём становился всё нервознее, и с каждым вычеркнутым именем я фактически начинал кусать ногти, это было моей привычкой со школы. Это раздражало меня, и я еще сильнее расстраивался, и я задался вопросом, начал ли я разваливаться под напряжением.

По крайней мере, я был в лучшей форме, чем Офицер Гюнтер. Поскольку как раз в то время, когда нервные разговоры о зверском убийстве Марти Клейна почти стихли, Офицер Гюнтер был найден мёртвым, также. Он был простым копом, не детективом, наподобие Клейна, но не возникло никаких сомнений, что это было делом рук одного и того же убийцы. Тело было медленно и систематически измельчено за двести ударов. Каждая крупная кость была сломана, это было похоже на тот же самый шаблон, который был так успешно сотворен с Клейном.