Джеффри Линдсей – Дремлющий демон Декстера (страница 44)

Хотя он очень похож на меня. Возможно, на пару дюймов выше, плотнее в плечах и груди, как будто долго занимался тяжелой атлетикой. В сочетании с бледным лицом это наводило на мысль, что он недавно вышел из тюрьмы. Впрочем, если исключить бледность, то его лицо очень похоже на мое: тот же нос и скулы, тот же взгляд (свет горит, а дома никого). Даже его волосы так же нелепо вьются. На самом деле он не так уж похож на меня, но очень напоминает.

— Да, — сказал он. — В первый раз небольшой шок, не так ли?

— Совсем небольшой, — ответил я. — Кто ты? И почему… Я не закончил фразу, потому что не знал, что все это означает.

Он скорчил гримасу — очень напоминающую лицо разочарованного Декстера.

— О Боже! А я был так уверен, что ты все поймешь.

Я покачал головой:

— Даже не знаю, как я здесь оказался.

Он мягко улыбнулся:

— Кто-то другой сегодня вечером за рулем? — И как только волосы у меня на затылке снова встали дыбом, он усмехнулся, легким механическим звуком, который и внимания-то не стоит, если бы не полное совпадение — нота в ноту — с вкрадчивым голосом темной стороны моего мозга. — А ведь луна еще не полная, не так ли?

— Однако и не пустая, — ответил я.

Не особенно остроумно, но хоть какая-то попытка, что при сложившихся обстоятельствах казалось немаловажным. И я понял, что вдруг опьянел от осознания, что наконец появился кто-то, кто знает. Он не бросал пустые замечания, которые случайно попадали в мое персональное «яблочко». Это «яблочко» было и его тоже. Он знал. Впервые я мог посмотреть через гигантский пролив между моими глазами и чьими-то еще и сказать без тени тревоги: он такой же, как я.

Кем бы я ни был, он такой же.

— Серьезно, — снова сказал я. — Кто ты?

Его лицо вытянулось в улыбку Декстера — Чеширского кота, но только потому, что она так напоминала мою, я понял, что за ней не было настоящего счастья.

— Что ты помнишь о том, что было раньше? — спросил он.

И эхо вопроса запрыгало по стенкам контейнера и чуть не раздробило мне голову.

Глава 27

— Что ты помнишь из того, что было раньше? — спрашивал меня Гарри.

— Ничего, папа. Кроме…

Образы начали всплывать из подсознания. Ментальные картинки… Сны? Воспоминания? Очень ясные видения, как их ни называй. И они отсюда — из этого помещения? Нет. Невозможно. Контейнер стоит здесь не так давно, и я определенно здесь раньше не был. Но замкнутость пространства, прохладный воздух, нагнетаемый компрессором, приглушенный свет — все взывало ко мне симфонией возвращения домой. Разумеется, это не мог быть тот же контейнер, однако картины были такими ясными, схожими, почти полностью правильными, кроме…

Я моргнул; перед глазами трепетал образ. Я закрыл их.

И передо мной возникли внутренности другого контейнера. В том, другом контейнере нет картонных ящиков. Но там… другие вещи. Они прикрывают… маму? Я вижу ее лицо, она там как бы прячется, выглядывает из-под этих… вещей… Показывается только ее лицо, немигающее, неподвижное лицо. И я сначала хочу засмеяться, потому что мама так хорошо спряталась. Я не могу видеть ее всю — только лицо. Она, наверное, сделала дырку в полу. Она, наверное, прячется в этой дырке — и выглядывает… Но почему она не отвечает мне теперь, ведь я ее увидел? Почему она даже не моргает? И когда я уже громко зову ее, почему она не отвечает, не двигается, вообще ничего не делает, а только смотрит на меня? А без мамы — я совсем один.

Но нет, я не совсем один. Я поворачиваю голову, и память поворачивается вместе со мной. Я не один. Кто-то еще есть со мной. Я сбит с толку, потому что это я… но это кто-то еще… но так похож на меня… мы оба похожи на меня…

… Что мы делаем в этом контейнере? И почему мама не двигается? Пусть она поможет нам. Мы сидим здесь в глубокой луже… чего? Мама должна увести нас отсюда, из этого… этой лужи…

— Кровь?.. — прошептал я.

— Ты вспомнил? — произнес он позади меня. — Я рад.

Я открыл глаза. Голова моя страшно тряслась. Я почти видел изображение того, другого помещения, наложенное на это. И в том другом помещении сидел крошечный Декстер. Я мог бы даже дотронуться до него. А другой я сидел рядом со мной, но это был не я, конечно; это кто-то другой, хотя я знаю его так же хорошо, как самого себя, и его зовут…

— Байни? — нерешительно произнес я.

Звучание было таким же, но имя казалось не совсем правильным.

Он радостно кивнул.

— Так ты меня и звал. Тогда тебе было трудно сказать «Брайан». Ты говорил Байни. — Он похлопал меня по руке. — Все нормально. Это здорово — иметь прозвище.

Он сделал паузу, лицо улыбается, только глаза смотрят прямо на меня.

— Младший брат.

Я сел. Он сел рядом.

— Как… — единственное, что я смог сказать.

— Брат, — повторил он. — Ирландские близнецы. Ты родился всего через год после меня. Наша мама была несколько неосторожна. — Его лицо перекосила страшная, но очень счастливая улыбка. — Причем не только в тот раз.

Я попытался сглотнуть, ничего не получилось. Он… Брайан… Мой брат…

— Кое о чем я просто догадался, — продолжил он. — В моем распоряжении оказалось достаточно времени, и когда подвернулось научиться полезному делу, я так и сделал. Я очень хорошо научился находить всякие эти штуки на компьютере. Я разыскал старые полицейские дела. Наша дорогая мамочка общалась с очень сомнительной компанией. В важном бизнесе, прямо как я. Конечно, их продукция была немного нежнее. — Он сунул руку в картонную коробку позади него и вытащил несколько кепок с вышитой пантерой в прыжке. — Мой товар сделан в Тайване. Их был из Колумбии. Скорее всего мама с несколькими друзьями решили осуществить небольшой независимый проект с товаром, который, строго говоря, ей не принадлежал, а ее деловым партнерам не понравился ее дух независимости, и они решили воспрепятствовать ей.

Мой брат аккуратно сложил кепки назад в коробку, и я почувствовал, что он смотрит на меня, но я не смог даже отвернуться. Через мгновение Брайан отвел взгляд.

— Нас нашли здесь. Прямо здесь.

Он опустил руку на пол и коснулся точно того места, где в другом, давнем контейнере сидел тот другой маленький не-я.

— Через двое с половиной суток. Приклеившихся к полу, в засохшей крови, слой — в дюйм толщиной. — Здесь голос его стал жутким, скрежещущим; Брайан произнес это ужасное слово «кровь» так же, как произнес бы его я, — презрительно, с крайним отвращением. — В соответствии с полицейским отчетом здесь было еще несколько мужчин. Возможно, трое или четверо. Один из них, а может быть, и больше, вполне могли быть нашими отцами. Конечно, бензопила очень усложняет идентификацию. Но они совершенно уверены, что женщина была всего одна. Наша дорогая старушка — мама. Тебе было три года. Мне — четыре.

— Но… — произнес я. Больше ничего не вышло.

— Совершенно верно, — сказал Брайан. — И тебя тоже трудно было найти. В этом штате так суетятся по поводу регистрации усыновления. Но я все равно нашел тебя, братишка. Ведь нашел, разве нет?

Он еще раз похлопал меня по руке — странный жест, я такого за всю жизнь не замечал ни у кого. Впрочем, прежде я никогда не видел и родного, кровного брата. Может быть, похлопывание ладонью мне тоже нужно бы практиковать со своим братом или с Деборой… И тут я понял, с волнением и беспокойством, что совсем забыл о Деборе.

Я оглянулся на нее: на том же месте, футах в шести от меня, аккуратно прикручена лентой.

— Она хороша, — сказал мой брат. — Я не хотел начинать без тебя.

Может показаться странным для первого вразумительного вопроса, но я спросил его:

— Откуда ты знаешь, что мне хочется?

Что, вероятно, можно расценить, как будто я действительно хочу этого; уж конечно, у меня нет никакого желания исследовать строение Деборы. Безусловно, нет. И все же — рядом мой старший брат, и он хочет поиграть — несомненно, достаточно редкое стечение обстоятельств. Больше, чем наша связь через общего родителя, намного больше значит то, что он такой же, как я.

— Ты не мог на самом деле знать, — сказал я значительно неувереннее, чем мне хотелось бы.

— Я и не знал. Но думал, что шанс очень хороший. С нами обоими произошло одно и то же. — Его улыбка стала шире, и он поднял в воздух указательный палец. — «Травматическое событие» — знакомый термин? Ты читал что-нибудь о таких монстрах, как мы?

— Да, — ответил я. — Но Гарри, мой приемный отец, он никогда не рассказывал, что на самом деле произошло.

Брайан обвел рукой интерьер контейнера.

— Это и произошло, братишка. Цепная пила, разлетающиеся части тел… Кровь… — Снова с этим же страшным ударением. — Двое с половиной суток сидеть во всем этом. Удивительно, что мы вообще остались живы, а? Такого почти достаточно, чтобы начать верить в Бога.

Его глаза заблестели, и по какой-то причине Дебора изогнулась и издала приглушенный звук. Он проигнорировал ее.

— Они решили, что ты достаточно мал, чтобы оправиться. Я только слегка перерос возрастной лимит. Но мы оба испытали классическое Травматическое Событие. С этим вся литература согласна. Оно сделало меня тем, что я есть, и я подумал, что то же самое могло произойти с тобой.

— Верно, — выговорил я. — То же самое.

— Разве не прекрасно? — сказал он. — Семейные узы.

Я посмотрел на него. Мой брат. Чуждое слово. Если бы произнес его вслух, уверен, меня бы передернуло. В это совершенно невозможно поверить — и еще более абсурдно отрицать. Он похож на меня. Нам нравится одно и то же. У него даже такое же, как у меня, никудышное чувство юмора.