Джеффри Линдсей – Дремлющий демон Декстера (страница 15)

Перед ним загорелся красный, и еще до того как я успел позлорадствовать и догнать его, то же самое произошло и с моим светофором. Пришлось остановиться. С некоторым удивлением я обнаружил, что закусил губу. Напрягся. Это я-то, Декстер — Ледяная Глыба. Меня охватила чисто человеческая тревога, отчаянье, настоящее эмоциональное недомогание. Я хочу догнать этот грузовик, увидеть самому, о, как мне хочется дотронуться до грузовика, открыть дверь кабины, заглянуть внутрь…

И что дальше? Арестовать в одиночку? Взять за руку и привести к дорогому детективу Ла Гэрте? Видишь, кого я поймал? Можно, я оставлю его себе? На самом деле скорее он может оставить меня себе. Он полностью настроен на режим охоты, а я просто болтаюсь сзади, как нежелательный младший брат. И чего это я так болтаюсь? Хочу доказать себе, что это он, именно Он? Он, и никто иной, рыщет в поисках добычи, а я не сошел с ума? А если я не сошел с ума, откуда мне знать, что это Он? Что происходит в моей голове? Может быть, сойти с ума — в итоге наиболее счастливый исход?

Впереди машины появился старик, переходящий дорогу шаркающей походкой, невообразимо медленно и болезненно переставляя ноги. Мгновение я следил за ним, дивясь, на что должна быть похожа жизнь, когда ты ходишь так медленно. Потом вернулся взглядом к фургону.

У него загорелся зеленый. У меня еще нет.

Грузовик быстро ускорял ход, продолжая движение на север на верхнем пределе ограничения скорости, задние габариты становились все меньше, а я все жду, пока мой светофор переключится.

А он отказывается это делать. И вот, закусив губу — спокойно, Декс, — я выезжаю на красный, едва не задев старика. А он даже не поднял глаз и не изменил шага.

Ограничение скорости на этом отрезке Бискейн — тридцать пять миль. В Майами это значит, что, если ты едешь не более пятидесяти миль в час, тебя остановят. Я ехал на шестидесяти пяти, маневрируя среди редких машин, уже отчаявшись сократить расстояние. Задние огни грузовика пропали, когда бульвар пошел по дуге; или он куда-то свернул? Я увеличил скорость до семидесяти пяти, пролетел перекресток с Семьдесят девятой улицей и выездом на эстакаду, по изгибу бульвара — мимо Пабликс-Маркет, — и выехал на прямую, бешено обшаривая взглядом дорогу в поисках фургона.

И увидел его. Прямо перед собой… На встречной полосе.

Ублюдок развернулся. Неужели почувствовал меня на хвосте? Унюхал запах моего выхлопа? Не важно — это он, тот же фургон, точно. Когда я проезжал мимо, он уже сворачивал на эстакаду.

Визжа резиной, я съехал на стоянку у торгового комплекса, замедлил ход, развернулся и снова выехал на бульвар Бискейн — теперь уже в южном направлении. Меньше квартала — и я тоже поворачиваю на эстакаду. Далеко-далеко впереди, уже почти у первого моста вижу красные стоп-сигналы. Подмигивают, дразнят. Правая нога обрушивается на педаль газа, и машина срывается вперед.

Он уже въезжает на мост, ускоряется, расстояние между нами остается прежним. А это означает, что он должен знать, должен понимать, что кто-то преследует его. Я поехал еще чуть быстрее; расстояние между нами сокращалось — по чуть-чуть, постепенно.

Но вот он скрылся, проехав верхнюю точку моста и начав спуск с него в сторону Норт-Бэй-Виллидж. Этот район всегда активно патрулируется. Если он будет ехать слишком быстро, его заметят и остановят. И тогда…

Я уже на мосту, проезжаю его верхнюю точку и внизу вижу…

Ни-че-го.

Пустую дорогу.

Замедляю ход, глядя во все стороны с выгодной позиции в верхней точке моста. В мою сторону едет всего одна машина — и не грузовик, а «меркьюри-маркиз» с разбитым крылом. Я двинулся вниз по длинной стороне моста.

У подножия моста дорога делит Норт-Бэй-Виллидж на два жилых массива. За заправкой слева ряд кондоминиумов и многоквартирных домов формируют почти правильное кольцо. Справа — дома, небольшие, но дорогие. Ни с одной стороны, ни с другой — никакого движения. Ни огонька, ни признаков жизни.

Медленно еду через Виллидж. Пусто. Фургон пропал. На острове, с одной-единственной скоростной дорогой, и — пропал. Но как?

Останавливаюсь на обочине и закрываю глаза. Зачем — не знаю. Может быть, в надежде снова что-тоувидетъ. Увы, только темнота и светлые мушки, пляшущие в глазах. Я устал. Чувствую себя тупицей. Да, гордец Декстер, притворяющийся вундеркиндом, применяющий всю свою огромную психическую энергию в поиске гения зла, преследующий его на своем суперзаряженном на борьбу с преступностью автомобиле… А на самом деле гордец больше похож на усталого мальчика на посылках, который сегодня ночью играет в догонялки с единственным на дороге, кроме него самого, водителем-мачо. В Майами подобное происходит ежедневно, такой уж у нас город. Не догонишь — не поймаешь. Потом поднял средний палец, погрозил пистолетом, «смотри у меня», и — снова за работу.

Но только грузовик-рефрижератор, не более и не менее, гонит сейчас по Майами-Бич, и металлический рок разрывает динамики в его кабине. И не мой убийца, не некая мистическая связь вытащила меня сегодня из постели и отправила через весь город посреди ночи. Потому что все это слишком глупо, чтобы выразить словами, и еще в сто раз глупее для хладнокровного и бессердечного Декстера.

Я опустил голову на руль. Как прекрасно пережить такое истинно человеческое испытание. Теперь я знаю, что такое чувствовать себя полным идиотом. На разводном мосту забили в колокол, предупреждая, что мост вот-вот разведут. Динь-динь-динь. Тревожный сигнал моего выдохшегося интеллекта. Я зевнул. Пора возвращаться домой, в постель.

Позади меня заработал двигатель. Я оглянулся.

Из-за заправочной станции у подножия моста на большой скорости выскочил фургон. Круто развернувшись, проехал мимо меня; задние колеса заносило, но он все равно прибавлял ход. Несмотря на скорость, я успел заметить, что из водительского окна что-то вылетело. Я пригнулся. Это «что-то» ударилось о борт моей машины с таким звуком, что я понял: рихтовка обойдется недешево. Поднял голову. Грузовик быстро удалялся. Въезжая на начавший подниматься мост, он в клочья разнес деревянный барьер и легко перескочил на вторую половину моста. Смотритель еще орал, высунувшись из окна будки, а грузовик уже проехал дальний конец моста, назад, в сторону Майами, все дальше от расширяющегося просвета между половинками моста. Ушел, безнадежно ушел, ушел, как будто его и не было. И я никогда не узнаю, мой ли это убийца, или просто еще один обычный майамский урод.

Я вышел из машины, чтобы взглянуть на вмятину. Глубокая. Я посмотрел по сторонам в поисках того, чем он бросил.

Оно откатилось на десять — пятнадцать футов в сторону и сейчас лежало посреди дороги. Даже с такого расстояния ошибки быть не могло, но, как бы для того, чтобы я отбросил все сомнения, фары приближающейся машины осветили его. Машина резко свернула в сторону, врезалась в забор, и крики водителя были громче загудевшего сигнала. Чтобы удостовериться, я подошел к предмету.

Да, конечно. Так оно и есть.

Женская голова.

Я наклонился, чтобы лучше рассмотреть. Очень чистый срез, классная работа. По краю раны крови почти нет.

— Слава Богу, — сказал я и понял, что улыбаюсь — а почему бы и нет?

Разве не здорово? Несмотря ни на что, я не сумасшедший.

Глава 10

В начале девятого утра подъехала Ла Гэрта. Подошла ко мне — я сидел на багажнике моей машины, — прислонилась к машине своей модельной задницей, скользнула ей по багажнику, пока наши бедра ни соприкоснулись. Я ждал, пока она что-нибудь скажет, но, похоже, у нее не оказалось слов на такой случай. У меня тоже. Я сидел так несколько минут, глядя на мост и чувствуя тепло ее ноги, а сам думал о том, куда же уехал мой друг на грузовике.

Из спокойных видений меня выхватило давление на бедро.

Я опустил глаза на ноги. Ла Гэрта мяла мне бедро, как будто кусок теста. Я посмотрел ей в лицо. Она бросила ответный взгляд.

— Нашли тело, — сказала она. — Понимаешь. То, что осталось.

— Где?

Ла Гэрта посмотрела на меня так, как должен смотреть коп на того, кто находит на улице головы без туловища. Однако ответила:

— Деловой центр Депо.

— Там, где играют «Пантеры»? — спросил я и почувствовал, как легкий озноб холодными пальчиками пробежал по телу. — На льду?

Продолжая смотреть на меня, Ла Гэрта кивнула.

— Хоккейная команда? Это и есть «Пантеры»?

— Думаю, именно так они и называются, — не мог удержаться я.

Она поджала губы.

— Ее запихнули в сетку ворот.

— Своим или гостям? Она моргнула.

— А что, есть разница?

— Просто шутка, детектив. Я покачал головой.

— Именно потому, что я не понимаю разницы, мне нужен человек, который разбирается в хоккее. — Ее глаза наконец оторвались от меня и стали обшаривать толпу, словно в поисках кого-нибудь с шайбой. — Я рада, что ты еще можешь шутить по этому поводу. А что такое… — она сдвинула брови, пытаясь что-то вспомнить, — самболи?

— Что? Пожатие плеч.

— Какая-то машина. Ее используют на льду.

— «Замбони»?

— Может быть. Парень, который работает на этой машине, вывел ее сегодня утром на лед, чтобы подготовить его к тренировке. Какие-то игроки любят тренироваться спозаранку. А для этого нужен свежий лед, и этот парень, — легкое замешательство, — водитель… «самболи»? В дни тренировок он приходит на работу рано. И вот он выезжает на этой штуке на лед. И видит сложенные кучкой пакеты. Прямо в воротах. — Еще одно пожатие плеч. — Доукс уже там. Говорит, парня до сих пор не могут успокоить.