Джеффри Линдсей – Деликатесы Декстера (страница 67)

— У вас есть Саманта, — сказал я, пытаясь заставить свой голос звучать так, будто я говорю с позиций здравого смысла, — ее вполне хватит на ужин.

— Да, но она хочет быть съеденной, — ответила Алана, — а сопротивление улучшает вкус мяса. — Она бросила взгляд на Саманту, которая снова тихо застонала. Ее глаза расширились и горели иступленным светом. Она не отрываясь смотрела на гриль.

Алана улыбнулась и похлопала меня по щеке.

— Ты нам должен, милый. Сбежав, ты доставил нам столько неприятностей. И в любом случае нам нужен кабанчик. — Она нахмурилась. — Правда, ты выглядишь слишком жилистым. Надо было бы позволить тебе помариноваться несколько дней. Но времени нет, а я бы не отказалась от хорошей отбивной из мужчины.

Признаю, что выбрал не самое лучшее время для любопытства, но в создавшейся ситуации мне было все равно, о чем говорить, лишь бы наша беседа продолжалась, поэтому я спросил:

— В каком смысле «нет времени»?

Она посмотрела на меня безо всякого выражения, и это выглядело еще неприятнее, чем ее фальшивая улыбка.

— Последняя вечеринка, — ответила она, — а потом, боюсь, мне придется снова бежать. Так же как я была вынуждена покинуть Англию, когда власти решили, будто у них пропадает слишком много нелегальных иммигрантов. Так же как сейчас здесь. — Она опечаленно покачала головой. — А мне только начал нравиться вкус мяса гастарбайтеров.

Саманта хрипло застонала, и я посмотрел в ее сторону. Рядом с ней стоял Бобби и медленно водил кончиком ножа по ее полуобнаженной груди, как будто вырезал что-то на дереве. Его лицо было в дюйме от ее, и он улыбался так, что от его улыбки завяли бы розы.

Алана вздохнула и покачала головой.

— Не играй с едой, Бобби, — мягко сказала она, — вернись к приготовлению мяса. Переверни его, дорогой.

Он посмотрел на Алану, неохотно положил нож и вилкой на длинной ручке перевернул жарящийся кусок плоти. Саманта застонала.

— И поставь что-нибудь под рану, — велела Алана, кивая на увеличивающуюся лужу крови, натекшей из руки Саманты, — палуба похожа на бойню.

— Я тебе не какая-нибудь дебильная Золушка, — ответил Бобби, — прекрати строить из себя злую мачеху.

— Может быть, и нет, но давай попробуем быть немного аккуратнее?

Он пожал плечами, и мне стало очевидно: они привязаны друг другу так сильно, как только могут быть близки два хищника. Бобби взял из ящика под грилем кастрюлю и подставил ее под руку Саманты.

— Я действительно занялась его воспитанием, — продолжила Алана, и в ее голосе прозвучало нечто похожее на гордость. — Он не имел понятия о том, как все делается, и его отец потратил целое состояние, чтобы спрятать концы в воду. Джо просто не мог этого понять, бедный ягненочек. Он воображал, будто дал Бобби все. Но он не смог дать ему главного, чего Бобби хотелось больше всего. — Она улыбнулась, демонстрируя все свои сверкающие зубы. — Это, — произнесла она, указывая на Саманту, ножи, кровь на палубе. — Стоило ему один раз попробовать человечину и ощутить силу, которую она может дать, как он научился быть осторожным. Этот маленький мрачный клуб — «Фэнг» — его идея. Неплохой способ набирать новичков в шабаш, отделяя каннибалов от вампиров. А кухонная прислуга оказалась замечательным источником мяса.

Она нахмурилась.

— Нам следовало бы ограничиться нелегалами. Но я так привязалась к Бобби, а он так мило умолял. Обе девушки, кстати говоря, тоже. — Она тряхнула головой. — Глупо с моей стороны.

Когда она повернулась ко мне, на ее лице вновь играла широкая улыбка.

— С другой стороны, в этот раз у меня намного больше денег, чтобы начать все заново. И кое-какое знание испанского я тоже сумею использовать. Куда теперь? В Коста-Рику? В Уругвай? Туда, где на все вопросы принимают ответ в долларах.

Сотовый Аланы пискнул, и это на секунду озадачило ее.

— Тебе придется еще меня послушать. — Она взглянула на экран. — А, наконец-то, — произнесла она. Алана отвернулась и сказала в трубку несколько слов, выслушала то, что ей говорили, ответила и убрала телефон. — Сезар, Антуан, — позвала она прислугу с ружьями. Они подбежали на зов. — Он здесь, но… — Алана наклонилась к ним и сообщила им что-то еще, чего я не смог расслышать. Что бы это ни было, Сезар улыбнулся и кивнул. Алана подняла голову и взглянула на теплую компанию у гриля. — Бобби, — велела она, — иди с Сезаром, ему пригодятся лишние руки.

Бобби ухмыльнулся, взял Саманту за руку и занес нож.

— Не паясничай, милый, — сказала Алана, — беги помоги Сезару.

Бобби отпустил руку Саманты, она безжизненно упала, и девушка снова тихо застонала. Сезар и Антуан в компании Бобби и его приятелей сошли по шаткому трапу на берег и скрылись в парке.

Алана смотрела им вслед.

— Скоро начнем. — Сказав, она отвернулась от меня и подошла к Саманте. — Ну как мы поживаем, маленькая свинка?

— Пожалуйста, — слабым голосом проговорила Саманта, — умоляю, пожалуйста.

— Что «пожалуйста»? — переспросила Алана. — Хочешь, чтобы мы тебя отпустили? Гм…

— Нет, — ответила девушка, — нет.

— Ясно, ты не хочешь, чтобы мы тебя отпускали. Тогда чего же ты хочешь, милая? — проворковала Алана. — Что-то мне ничего не приходит в голову. — Она взяла один из очень острых на вид ножей. — Возможно, так я смогу помочь тебе объясниться, поросеночек.

И она принялась вонзать нож в торс Саманты, не очень глубоко, но с неотвратимостью машины, что делало пытку еще более ужасной. Саманта закричала и попыталась вывернуться, но веревки делали это невозможным.

— Так тебе нечего мне сказать, дорогая? Совсем нечего? — спросила Алана, когда Саманта наконец повисла на веревках, истекая жуткой алой жидкостью из слишком большого для одного человека количества ран. — Ну что ж, я дам тебе время подумать.

Алана положила нож на стол и повернулась к грилю.

— О, черт, боюсь, оно подгорело, — сказала она и, удостоверившись, что девушка смотрит на нее, взяла вилку с длинной ручкой и выбросила кусок мяса За борт.

Саманта из последних сил издала вопль отчаяния и бессильно повисла на своих путах. Алана посмотрела на нее с весельем в глазах и повернулась ко мне.

— Ты следующий, старина, — сказала она со змеиной улыбкой и отошла к борту.

Честно говоря, ее уход меня порадовал. Шоу оказалось довольно тяжелым для зрителей. Помимо того что не слишком люблю смотреть, как мучают ни в чем не повинную жертву, я понимал: Алана пыталась произвести на меня впечатление. Мне не хотелось быть следующим, и я не желал становиться едой. А придется, если Чатски не доберется сюда в ближайшее время. Я был уверен: он там, в темноте, ходит кругами, пытаясь подобрать лучшее направление для атаки, чтобы увеличить свои шансы, совершает какой-то хитрый и смертоносный маневр, на который способны только такие закаленные в боях воины, как он. И скоро он ворвется сюда под свист выстрелов. Но все же мне очень хотелось, чтобы он поторопился.

Алана все смотрела в сторону ворот. Казалось, она задумалась, и меня это устраивало. Во всяком случае, так у меня появилось время поразмышлять о моей бесцельно прожитой жизни. Очень грустно, что все вот так заканчивается, сейчас, когда я еще не успел совершить ничего важного: не записал, к примеру, Лили-Энн в школу танцев. Как она будет без меня? Кто будет учить ее ездить на велосипеде, читать сказки?

Саманта снова тихо застонала, и я взглянул на нее. Она медленно и судорожно билась в путах, как игрушка с подсевшими батарейками. Ее отец тоже читал ей сказки. Вероятно, мне не стоило повторять его опыт. Во всяком случае, Саманте его забота сослужила плохую службу. Впрочем, при настоящем положении вещей мне все равно не придется никому ничего читать. Дебора. Я надеялся, что с ней все в порядке. Несмотря на ее странное поведение в последнее время, она оставалась стойкой и живучей, но получила сильный удар по голове и выглядела совершенно безжизненно, когда ее тащили вниз.

Внезапно Алана воскликнула:

— Ага!

Я обернулся посмотреть. Группа людей появилась в луже света, отбрасываемого одним из работающих фонарей. Это была новая компания жаждущей развлечений молодежи в пиратских костюмах, и я задумался: сколько же еще людоедов может скрываться в Майами? Они возбужденно и бестолково двигались, как стая чаек, размахивая пистолетами, мачете и ножами. В центре группы я различил троих: Сезара — человека, которого Алана послала в парк, Антуана — второго телохранителя и Бобби. Они тащили волоком еще одного мужчину, который, по всей видимости, находился без сознания. За ними шел человек в черном одеянии с капюшоном, скрывавшим его лицо.

Человек, которого волокли телохранители, запрокинул голову, свет от фонаря упал ему на лицо, и я смог разглядеть его между бестолково толпящимися людоедами.

Это был Чатски.

Глава 39

Эйнштейн утверждал, что наше ощущение времени всего лишь фикция. Не буду притворяться, что когда-либо считал себя гением, способным это осознать, но сейчас впервые в жизни на меня снизошла хотя бы тень прозрения. Когда я увидел лицо Чатски, мир остановился. Времени больше не было. Я почувствовал себя запертым в мгновении, которое будет длиться вечно, или, возможно, персонажем живописного полотна. Силуэт Аланы, замершей у фальшборта старого аттракциона в виде пиратского корабля, ее лицо, застывшее в хищной улыбке, пять неподвижных фигур в пятне света под фонарем: Чатски с безжизненно запрокинутой головой, Бобби, тянущий его за руки, и странная фигура в капюшоне с ружьем Сезара в руках. Вокруг них — компания пиратов, которые стояли в карикатурно угрожающих позах. Никто не двигался. Я не слышал ни звука. Все остановилось и превратилось в картину под названием «Конец надежды».